Андрей Зенин – Корпорация "Божий промысел" (страница 46)

– То есть, хотел, но… Я не знаю. Правда. Я вас увидел там, и мне захотелось сказать. Я не думал, что вы услышите.

– Я же богиня, – обиженно надула губки девушка, – я всё слышу, вижу и знаю. Мне понравилось. У меня смена через двадцать минут закончится, можем куда-нибудь сходить.

Матвей хлопал глазами. Получается, он подцепил очаровательную богиню, не предпринимая для этого почти ничего. Он не хотел этого. Просто был самим собой.

– Простите. Мне очень приятно, но у меня есть девушка.

– Её сердце тоже замирает, когда она слышит ваши саги?

– Нет, – покраснев, признался Матвей.

– За что она вас любит?

– Я думаю, она меня не любит, это я её люблю.

– Вам так сильно нравится страдать? Я могу сделать вас счастливым.

Девушка махнула рукой за спину и на только что возродившихся воинов посыпались горящие стрелы, копья, полетели топоры, разрубая тела. Послышались героические стоны. Петрович поёжился.

– Простите, мадам. Вышло недоразумение, – он поправил очки, – мой друг сопровождал меня. А вот я очень в вас влюблён и очень хотел бы встретиться после смены.

Хель повернулась к Петровичу.

– Ты не любишь. Ты хочешь любить. Хочешь вспомнить, как это. Поэтому слоняешься по небесам, соблазняя и бросая богинь. Как когда-то тебя бросили.

Петрович насупился.

– И ничего меня никто не бросил.

Богиня повернулась к Матвею. Нежно положила хрупкую руку ему на щёку, зажмурилась.

– Ты целый мир. Любви, нежности, страсти, страдания, сожаления. Мне он нравится. Я хотела бы разделить с тобой свой мир. Создать новую вселенную. Но ты к этому ещё не готов. Если случится то, чего ты боишься, захоти в земной жизни изучать руны. Где бы ты ни умер, ты возродишься здесь. Я буду тебя ждать, – девушка, сделав паузу, решилась, – любимый.

Они растворились и тут же оказались в огромном зале, похожем на аэропорт. Множество людей в строгих костюмах бродили между рядами кресел. Кто-то стоял, прижавшись лбом к огромным окнам, разглядывая облака, кто-то дремал прямо на полу, кто-то пытался найти друзей и родственников. Из зала в небеса вело множество выходов, которые охраняли администраторы с одинаковыми бейджиками «Пётр» на груди.

– Вам туда ещё нельзя. О времени посадки будет объявлено специально, – дежурный «Пётр» преградил дорогу Петровичу с растерянным Матвеем.

– Старичок. Ты с ума сошёл, мы же сотрудники.

– У всех сотрудников бейджик «Пётр», у вас его нет. Значит, для нас вы никто.

– Ты следи за словами-то! За «никто» и отшлёпать могу.

– Слушайте, – сотрудник наклонился к Петровичу, заговорил тише, доверительнее, – да я понял, что вас откуда-то коротнуло, но у меня инструкции, сканер и камеры. Идите в начало зала – там стойка регистрации. Скажите, что вы по ВИП-проходке.

***

Чтобы попасть на стойку регистрации, им пришлось отстоять очередь. Когда Петрович оказался у барьера, он, понизив голос, обратившись к администратору:

– Девушка, мы с другом транзитом. Помогите, как сотрудникам, побыстрее вылететь, пожалуйста.

Администратор посмотрела на Петровича, на Матвея.

– Вас пропущу через ВИПку, – она кивнула Петровичу в сторону арки, увенчанной православным распятьем, в которую, чинно общаясь, проходила группа мужчин в чёрных рясах, – а этому нельзя.

– Ну как нельзя? Мы же вместе.

– Я повторяю: вы можете проходить, он останется.

– Тогда и я остаюсь. Как говорится, сорок дней не срок.

– Вы, конечно, тоже можете остаться, если хотите, но он и через сорок дней никуда не полетит.

– Это как? – Петрович удивился.

– Очень просто – молодой автор на испытательном сроке с ограничением перемещения, – девушка зачитала информацию с экрана компьютера, – правило он нарушил? Нарушил. С ним будет разбираться суд. До решения он останется здесь.

Петрович повернулся к Матвею, развёл руками.

– Я останусь с тобой.

– Не стоит, Петрович. Не переживай.

– Да ты расслабься! Это не «Страшный суд», это обычный полевой – он раз в год проходит. Инквизитор просто затребует реестр твоих поступков, взвесит их и пустит обратно. Годик, правда, здесь придётся перекантоваться.

– Ты мне не говорил про инквизитора, – Матвей похолодел.

– Ну, это такая ролевая игра у ребят. Так-то они, конечно, почти всех прощают, но им просто нравится ходить в плащах и кошмарить молодёжь. Ты парень скромный, накосячить не успел – тебя через минуту отпустят.

– А если что-то найдут?

– Ну что они найдут? Тем более у тебя.

Матвей загрустил. Он оказался в ловушке. Из-за него может пострадать Анаэль, подменившая сценарий.

– А есть ещё выход? Ну, обратно, например вернуться?

– Обратно – это куда?

– На Землю.

Петрович задумался.

– Отсюда – нет. Я так понимаю, всё-таки тебе есть что скрывать?

Матвей красноречиво промолчал.

– Ладно. Жди здесь.

Петрович убежал куда-то в зал, побегал, выискивая подходящего пассажира. Вернулся с чем–то спрятанным под свитером.

– Сейчас очень тихо и спокойно надеваем это, – он показал пальцем на раздувшийся на животе свитер, – потом очень медленно проходим через ВИП-портал. Главное – тихо, слаженно, спокойно.

Петрович огляделся, вытащил чёрную рясу, накинул на себя и на Матвея. Она оказалась вполне просторна для двоих. Маленький Матвей обнял Петровича, как обезьянка – сцепил руки на шее, ногами обхватил спину, голову положил на плечо.

– Какой ты, оказывается тяжёлый, хоть и маленький, – проворчал Петрович. Он одёрнул рясу, прикрыв Матвея и стал похож на пузатого мужчину.

Стараясь двигаться медленно, степенно, Петрович поплёлся в арку.

Охраны на портале не было. То ли не положено, то ли отошли. Скорее всего, никогда и не стояли.

«Получается, – успел подумать Матвей, – через этот выход может пройти каждый, не маринуясь в зале ожидания?»

Когда портал был уже за спиной, Петрович обернулся. Он увидел девушку–дежурную, пристально наблюдающую за маскарадом. В какой–то момент он даже испугался, что она вызовет охрану, но вместо этого девушка улыбнулась, показала руками «сердечко». Она, видимо, решила, что они пара любовников, осуждаемые в этом секторе небес и боящиеся обещанных на земле страшных казней.

Глава 37

– Барбара, почему ты не переедешь в нормальную квартиру? Мне кажется, ты можешь себе это уже позволить.

Варя, ставшая Барбарой и уже полностью привыкшая к этому имени, отпила апельсиновый сок.

«Как же прекрасна весна в Испании!»

– Я не уверена, что буду здесь жить.