Андрей Зенин – Корпорация "Божий промысел" (страница 45)

– Тогда, когда я был молодым, я часто спрашивал себя: «Как, интересно, становятся авторами?» Я пришёл к одному другу, и он послал меня… к индусам. У них я увидел реку, из которой поднимались голые люди. Такого количества сисек и пиписек я не видел больше ни-ког-да. Мне не понравилось, и я пошёл куда?

– Я не знаю, куда вы пошли?

– Я тоже не знал и пошёл в Мексику! Гитары, розы в волосах, платья и, конечно, что?

– Что? – не привыкший до сих пор к манере Петровича вести диалог Матвей уже даже не пытался найти логику.

– Че-ре-па! Правильно, юноша. И, конечно, музыка. Представь себе – гора, скелеты, дверец и карнавал. Всё, как у бразильцев, но без огромных жоп.

– И что?

– И всё! Я всё понял! Когда на земле человек умирает, он появляется где?

– Ну, вероятно, у нас, на небесах.

– Нет, мой юный нелюбопытный друг! Он появляется на кладбище. А вот душа – да, у нас. Большинство отправляются дальше – этим специальные отделы занимаются. Очень угрюмые ребята, должен тебе сказать, но некоторые задерживаются.

– А как определяется, кто дальше, а кто останется?

– А Генеральный его знает. Скучнее всего в России. Представь: угрюмые люди, строгая одежда и они все чего–то ждут почти полтора месяца.

– Ну, исходя из сказанного, я полагаю, что мы в Вальгале?

– Именно, мой наблюдательный друг! Здесь они появляются красивыми, сильными, а бабы с сиськами, даже если там, – Петрович указал куда–то вниз, – были щуплыми мужиками.

– Кто с сиськами?

– Ну бабы, конечно. Ты что, не слушал?

– Я запутался.

– Неудивительно! Они тоже запутались, ну, те, кто здесь с сиськами. Поэтому им разрешили выбирать.

Они подошли к огромному, мрачному, безлюдному полю. В середину вышла стройная, бесстрастная девушка в серебряных доспехах. Подняла вверх огромный меч. Небо пронзила молния, вспышки осветили поле. В пламени, охватившем поле, стали проявляться фигуры скандинавских воинов. С мечами, в доспехах, со свирепым блеском в глазах. Они поднимались, видели призвавшую их из небытия светящуюся богиню, приклоняли колено и били себя в грудь кулаком.

– Петрович, что это?

– Как что? Воины.

– Они погибли в бою?

– Ну в каком бою? Это же традиция, ритуал. Смотри, как красиво.

Богиня прикрыла глаза.

– Бесподобна! – Петрович улыбался, рассматривая девушку, – Матвей! Я влюблён.

– Опять?

– Такого ещё никогда не было. Посмотри, какой фрейдистский образ – красивая девушка получает удовольствие, поднимая длинный, твёрдый предмет.

– Петрович, вы озабоченный.

– А вот и нет!

– Вы бы видели своё лицо.

– А что с ним?

– Оно счастливое.

***

Несколько минут они любовались воскрешением воинов в ярких вспышках ослепительного серебристого света и тяжёлых сполохах красного пламени, полыхающего кругом пожара.

– Я одного не понимаю: зачем я с вами пришёл на свидание? – спросил Матвей.

– Прости, но всё просто: я – пропуск сюда, ты – обратно, – ответил Петрович.

– Не понимаю.

– Чтобы попасть в отделы возрождения, нужно благословение. Ни у кого из авторов его нет и быть не может.

– Хорошо, вы можете сюда пройти. Мне это зачем?

– Чтобы вернуться, конечно! Выйти отсюда может только душа, завербованная в «Божий Промысел». То есть – ты. И я с тобой.

– Но вы же тоже автор. Почему сами не можете выйти?

– Сейчас увидишь.

Петрович побежал по полю к девушке в белом. Она приоткрыла один глаз, приподняла бровь. Не пробежав и ста шагов, Петрович растворился в воздухе. Через мгновение он появился рядом с Матвеем.

– Видал! Не пускает. Гордая. Если тебя, братское сердце, не будет рядом, меня возродит чёрт знает где. Как это, помнишь: «Да по вере вашей вам воздастся». А я заколебался сюда возвращаться хрен знает откуда.

Петрович поправил очки, выдохнул, предпринял новую попытку.

Через мгновение собрался опять рядом с Матвеем.

В тени Валгалла ты стоишь одна,

Погибшим душам открывая двери.

Для них – Богиня, для меня судьба,

Дай шанс и мне в твоих руках проснуться, Хелли.

Меч в руках девушки качнулся. Она открыла глаза, посмотрела на Матвея. Заполнившие поле войны посмотрели в ту же сторону.

– Как ты узнал, что её зовут Хель?

– Я не знал. Просто в рифму пришлось.

– Ну, поздравляю, счастливчик! Встречаемся в нашем отделе. Соболезную, – Петрович в знак траура снял очки.

– Почему?

– Тебя сейчас распылят, юноша.

Матвей приготовился к развоплощению. Он почему-то был абсолютно уверен, что ни о каком возрождении в его случае речи идти не может. Он растворится навсегда.

Девушка прошла мимо замерших воинов, готовых по её неуловимому знаку броситься на любого врага, недоброжелателя, хама, посмевшего обидеть, огорчить их богиню.

Хель подошла совсем близко. Оказалось, она не такая уж высокая. Она была на несколько сантиметров ниже Матвея и совсем юная. Девочка, которой поклонялись, но давно не обнимали.

– Почему ты так сказал? – голубые, как чистые горные озёра глаза пристально смотрели на Матвея.

– Простите. Я не хотел.

– Не хотели? – девушка удивилась.