Андрей Зенин – Корпорация "Божий промысел" (страница 32)

Варя включила фонарик на телефоне, осмотрелась. Довольно большая кровать, укрытая пледом, стеллаж для вещей. Перед входом – стойка для досок. Стола не было. Посуда лежала на полке единственного стеллажа.

– Располагайся. Выспись, как следует.

– Как следует не получится – у меня рейс после обеда. Надо ещё до аэропорта добраться и успеть поснимать твой лагерь.

– Всё нормально будет! Так, как должно!

Мигель ушёл. Устраиваясь на кровати, она слышала шаги его босых ног по песку. Вот он отошёл к морю. Постоял. Справил нужду. Подошёл к бару. Стараясь не греметь, убрал посуду. Подошёл к костру. Сел.

Варю вдруг осенило, что она спит в его домике. Скорее всего, Мигель готов провести ночь на улице, у остывающего костра, чтобы ей было удобно и тепло.

Не выдержав, она встала, прошла наощупь к двери. Приоткрыла. Выглянула. Так и есть. Закутавшись в пончо, Мигель кимарил у костра.

Она подошла к нему, нежно тронула за плечо.

– Пошли спать.

Спросонья открыв глаза, он посмотрел на неё снизу вверх.

– Нормально. Я здесь покемарю. Ложись.

– Не переживай, я не подумаю, что ты меня так соблазняешь. Я же поняла, что ты мне свой домик отдал.

– Да? Ладно, пошли. Утром здесь реально прохладно.

Они вошли в бунгало. Мигель упал на кровать, накрывшись тем же пончо, в котором сидел у костра и почти сразу уснул, отвернувшись к стене.

Варя легла рядом. Как-то совсем естественно прижалась к большому, мускулистому телу. Обняла руками. Сердце бешено стучало. Её безумно возбуждала эта случайная близость, солёный запах его кожи и волос.

***

Она проснулась оттого, что Мигель гладил её лицо. Пальцы едва дотрагивались. В утреннем полумраке он рассматривал её как слепой – на ощупь.

У Вари перехватило дыхание. Не говоря ни слова, она скинула через голову футболку, открыв взгляду Мигеля упругую грудь. Он нежно поцеловал набухший сосок, и Варя застонала от удовольствия. Поцелуи опускались всё ниже, и она, не в силах сопротивляться, сама сняла широкие спортивные штаны. Её новый друг с соблазнительной улыбкой рассматривал молодое тело, а его рука ласкала кружевные трусики.

Варя почувствовала, что захлестнувшая её волна перехватила дыхание. Она властно уложила его на спину, села сверху. Почувствовала его желание.

Такого секса у неё не было никогда. Его вообще у неё до этого утра почти не было – парень с работы, с которым она долго ритуально встречалась, никогда не мог дать ей то, что смог этот загорелый абориген.

Он вошёл в неё сразу, без слюнявых прелюдий. Рывком, от которого Варя не смогла сдержать сладкий крик. Они сразу поймали ритм древнего животного танца. Он крепко схватил её за бёдра, привлёк к себе и страстно поцеловал. Оргазм накрыл их одновременно. Нереально долгий. Мир остановился. Даже пылинки, освещённые косыми лучами восходящего солнца через щели в стенах, казалось, замерли.

Она повалилась на его грудь и уснула. Просто выключилась. Как будто до этого мгновения она за всю жизнь ни разу не расслаблялась, не теряла бдительность. Не отпускала самоконтроль.

***

Снять серферов так и не получилось. Как назло, это был тот редкий день, когда волн не было. Спортсмены гуляли по пляжу, курили кальян, дремали на мелкой гальке.

– Тебе надо уезжать, я помню. Давай я тебя отвезу?

– Ты хочешь, чтобы я уехала?

– Нет. Я хочу, чтобы ты осталась со мной навсегда. Но это, – он посмотрел на свой лагерь, – не твоя жизнь, а я не твой мужчина.

Варя задумалась.

– Ты меня любишь?

Мигель смотрел ей в глаза.

– Если я скажу «да», ты улетишь в холодную Россию с разбитым сердцем. Если скажу «нет» – я совру.

– Я не хочу разбивать сердце ни тебе, ни себе. Ты ничего не знаешь о моём мире.

– Ну, там есть электричество в домах, светофоры, отопление, телевизор.

– Долги, работа, грязь по полгода, серое небо, угрюмые лица.

– Ты как будто хочешь остаться.

Варя замерла. А ведь и правда – что её ждёт по ту сторону границы? Ей, как будто, незачем возвращаться. Неужели к Гоше, которого она любила всё детство. Нет. Не любила. Опекала, надеясь, что он станет её семьёй. Наверное, она считала его братом. У Гоши есть мама. Ему пора взрослеть. А у неё?

– Я остаюсь.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно. Всё, что мне нужно, лежит в этом рюкзаке.

– Ты можешь поменять билеты и улететь через неделю.

Варя не стала говорить Мигелю, что её виза истекает завтра, что она буквально прыгает в бездну.

Глава 28

– Матвей, вы скучаете по земной жизни?

Анаэль вошла в пустую, полутёмную редакцию. Единственный островок тёплого света – рабочее место нерадивого автора.

– Анаэль. Я рад вас видеть.

– Ответите на мой вопрос?

Матвей задумался. Воспоминания стёрлись и перепутались. Он уже не мог вспомнить, что было на самом деле, а что он придумал, нафантазировал.

– У меня была интересная жизнь. Я познавал мир и делился своими открытиями с окружающими. Если бы у меня была возможность прожить её заново, я бы с радостью это сделал. Я скучаю по тем дням.

– А если бы вы сейчас, как автор смогли переписать её, что бы вы изменили?

– Ничего. Всё, что было, я заслужил. Я до сих пор не понимаю, как мы можем заниматься подобным. Чтобы создать даже самый короткий рассказ, нужно любить своих героев и проживать их жизни.

– Но ведь автор их изначально и создаёт, придумывает. Вы бы хотели придумать себя заново?

– Нет.

– Не хотите в себе ничего изменить? Заложить изначально другие черты?

– Какие, например?

– Решительность.

Матвей опустил глаза.

– Я знаю, что ты в меня влюблён с нашей первой встречи. Я это чувствую. Ты необычный. Если бы я не испытывала к тебе симпатии, такого, как ты, никогда бы не взяла на работу.

– Какого?

– Романтика. Но ты дал мне почувствовать себя женщиной. Любимой женщиной.

Матвей отметил, что Анаэль перешла на «ты».

– Скажи, Анаэль, поэтому, ты тогда сдала чистый лист?