Андрей Зенин – Корпорация "Божий промысел" (страница 30)

От резкого громкого окрика рука Гоши дёрнулась, шарик соскочил, укатился в угол зала.

– Борис Аркадич! Новенький вообще зажигает!

– Какой новенький? – удивился бритоголовый.

– Я думал, ты его привёл, – к нему подошёл тренер, проводивший тренировку.

– Этот? – он кивнул на Гошу. – Да нет, ты чего! Я его по дороге из лужи искупал – решил помочь парню, чтоб домой не как бомж заявился.

– Я уж не знаю, где ты его нашёл, но прямо хорош.

– Эй. Тебя как звать-то?

– Гошей его звать. Гошан! – наперебой загалдели спортсмены.

– Я вас спрашивал? Что с дисциплиной? Круг гусиным шагом!

Поникшие парни послушно гуськом поплелись по периметру зала.

– Значит, Гоша?

– Угу.

– Ты по вторникам и четвергам вечером чем занят?

– Ничем. Играю на компьютере.

– Тогда давай-ка приходи на тренировки. Посмотрим, что из тебя выйдет. Будешь у Егора Аркадьевича тренироваться в старшей группе.

Строй гусят закончил круг, выстроился перед тренерами.

– Так. Тренировка закончена. В четверг всех жду. Пора к области готовиться.

Парни пошли в раздевалку. Гоша боялся, что, оставшись без присмотра тренеров, его побьют, как часто было в школе.

– Ты что-то спросить хотел? – обратился бритоголовый. – Там высохла твоя одежда, иди в раздевалку, сейчас принесу.

Единственное, что успокаивало Гошу – что бить его будут недолго.

Когда он вошел, парни уже сняли футболки. Красивые, мускулистые, большинство бритоголовые, как тренер.

– Паца! Гошан!

Гоша втянул голову в плечи.

– Отвечаю! Вообще конкретно красавчик! – к нему подошёл высокий черноволосый кавказец. – Приходи, будем тренить! Мы с тобой не то, что область, мы всю Россию порвём, брат!

Остальные парни тоже как будто не собирались его наказывать за штрафной круг.

– На. Любаша постирала, высушила, – Борис Аркадьевич протянул чистую одежду. – Так! Оболтусы! Спортивки в корзину.

– Я дома постираю.

– Никаких дома. Купишь свою, будешь где хочешь стирать.

Спортсмены сбросили спортивную одежду в большую корзину, попрощались с тренером, вышли. Гоша переоделся. Подумав, свой комплект тоже положил в грязное.

– Мне Егор Аркадьевич рассказал вкратце. Ты что, теннисист что ли?

– Нет. Первый раз ракетку взял.

– Хороший рефлексы. Но чтобы нормально выступать, надо чтобы и техника была.

Глава 26

Матвей и Петрович сидели на заснеженной вершине высокой горы. Петрович курил самокрутку, Матвей рассматривал плывущие внизу облака, пытаясь угадать, на что они похожи. Какое послание хотел зашифровать в них Генеральный, когда создавал. Никаких конкретных ассоциаций белые мякиши не вызвали.

– Петрович. Я всё думаю про тот случай, с первым сценарием. Ведь, получается, я самозванец – не сделал его. Никакой я не автор.

– Тогда, когда я был моложе, мы тоже иногда халтурили. Молодые были, – Петрович глубоко затянулся, посмотрел на тлеющую самокрутку. – Ух, хороша, чертовка. Я вообще однажды на Божественном листе спьяну ручку расписывал. Знаешь, кто родился?

– Нет. Не знаю, – признался Матвей.

– Пикассо. Мне даже Перо за него хотели дать. Он в пятнадцать в Академию поступил, чтоб ты знал.

– Почему не дали?

– Кандинский чуть раньше родился. Больше успел к премии сделать. За него, правда, русский отдел наградили.

– А как вы узнали, что родился именно Пикассо? Мы же не знаем людей, которым написали судьбу.

– Когда работаешь в агентстве пару тысяч лет, у тебя хочешь-не хочешь друзья появляются.

– У вас есть связи в архиве публикаций?

– У меня вообще везде есть связи.

– А вы, – Матвей осёкся.

– Узнать, как судьба твоего подопечного?

– Ну да.

– Имя не скажу, но примерно кто родился в момент запуска найти, наверное, смогу. Тебе это зачем?

– Я чувствую, что должен помочь этому человеку.

– Ты же знаешь, что такая помощь нарушает наши правила? Нельзя вмешиваться.

– Вообще?

– Вообще этим Люц любит заниматься. Так или иначе, тебе придётся к нему обращаться.

– Я не хочу.

– Почему?

– Он меня пугает.

– Он всех пугает. Он Люцифер. Но он единственный, кто нарушает правила не боясь последствий.

– Я подумаю.

– Ну, подумай.

Петрович докурил.

***

По сотням косвенных признаков Люц сузил поиск чистого листа Божественного сценария до небольшого московского региона. Даже определил примерный день рождения. Подмосковье, конечно, не Шанхай, но вариантов всё равно оказалось десятка полтора. Нужен был кто–то на Земле, кто сможет посмотреть список новорожденных.

Сторонник земных гаджетов Люц сидел в своём бетонном, пустом, сером кабинете с небесным подобием земного смартфона. Открытое на экране приложение напоминало сервис знакомств с той разницей, что Люц видел не собственноручно загруженные фотографии пользователей, а живые портреты тех, кто в данный момент, скажем так, находился в изменённом сознании. В таком состоянии человек не контролирует эмоции. Он наиболее открыт, уязвим. Многим, кстати, в такие моменты открываются истины. Кто-то даже слышит голос Бога и думает, что Он разговаривает с ним именно в эти мгновения. На самом деле, конечно, всё не так. Генеральный постоянно говорит с земляшками, просто они его не хотят слышать. Почему-то.

Люц ткнул прямоугольную кнопку под очередным портретом. Никакой реакции. Смахиваем влево.