Андрей Земляной – Сорок третий (страница 31)
Не забираясь на самый верх ‑ высовываться полностью было бы глупо, машина остановилась так, что над линией холма возвышались только башня и объектив прицела. А с вершины открывалась роскошная панорама. Дорога, расстилающаяся лентой, и караван контрабандистов, выстроившийся уступом. Они стояли в ожидании, явно рассчитывая, что патруль сейчас догорит на склоне, и можно будет ехать.
‑ Второй, давай мухой на вершину, ‑ сказал Ардор. ‑ Тут у нас цирк и клоуны.
И, не отключая радио, добавил, зная, что его слышат все бойцы.
‑ Кто хочет повоевать ‑ на выход. Займите позиции вокруг машины и бейте, пока хватит боеприпасов, но только по дистанции и наверняка.
Через десяток секунд в машине остались только механик‑водитель, пулемётчик и сам Ардор. Остальные выскользнули наружу, занимая укрытия у колёс, за камнями, в развалах кустов. Лица у бойцов были серьёзные, но в глазах искрился тот самый огонёк предвкушения боевой работы.
Дождавшись, пока вторая машина, фыркая и поскрипывая подвеской, встанет рядом, Ардор запустил мотор элеватора пушки и коротко скомандовал:
‑ Давай.
Вылезших на вершину холма бронемашин не ожидал никто. В лагере внизу вообще рассчитывали на другой сценарий: Головная машина патруля получает ракетой, пыхтит, дёргается, добивается с тыла, затем сжигают вторую машину и только потом, когда всё стихнет, караван бодро шмыгает мимо, как мышь мимо мёртвого кота.
Вместо этого на гребень холма, как два железных черепаха, выкатились «Ралтаны» и встали носами прямо на караван. Миг, и на них повернулись десятки ошарашенных взглядов.
Шквального огня по боевым машинам каравана не ждал вообще никто.
Ардор и командир второй машины били только бронебойными болванками. Стальные сердечники входили в корпуса гилларских бронемашин, как горячий нож в жир, и выходили с другой стороны, унося за собой куски брони, внутренности механизмов и останки плоти экипажей. Грозные «зубастые» повозки, ещё минуту назад внушавшие уважение, очень быстро превращались в груды покорёженного металлолома.
Грузовики они не трогали сознательно. Там были деньги ‑ в прямом, товарном смысле. Трофей для сохранения ценности должен оставаться в целости.
Пулемётчики тоже старались бить аккуратно: по колёсам и по моторам. Только снайперы, устроившиеся рядом с машинами, лупили сквозь стёкла в водителей, аккуратно выключая тех, кто ещё пытался дёрнуть колонну с места. Стёкла трескались паутиной, головы уткнувшихся в них счастливчиков оседали на руль, машины глохли оставаясь на месте.
Но перевозившие товар стоимостью в десятки миллионов люди не собирались сдаваться просто так. У каждого из них в голове уже жила своя красивая картинка: «выйду в отставку, куплю дом, заведу трактир, три любовницы и собаку». Умирать ради чужих убытков ни у кого особого желания не было, но адреналин и дурость брали своё.
Толпа людей, бегом и на трайках, кинулись на холм. Крики, мат, визг моторов трёхколёсников ‑ всё смешалось. Но с вершины их встретили плотным, почти осязаемым огнём десятка метателей. Линия огня легла перед поднимающимися фигурами, как невидимая коса. Те, кто успел сделать два шага, падали на третьем. Те, кто пытался прыгнуть через уже лежащие тела, долетали до подъёма на холм в виде мешка мяса.
Курсовые пулемёты механиков‑водителей тоже подключились к делу. Пули, орущие своим металлическим языком, выстругивали из склонов полосы, выбивая в воздушную взвесь, камни, землю и людей. Один трайк, попав под такую очередь, подпрыгнул, завалился набок и, перевернувшись через голову, покатился со склона, оставляя след на земле и жирный дым в воздухе.
Из-за разваленного броневика, пользуясь тем, что огонь на секунду сместился, кто-то всё же смог запустить противотанковую ракету. Снаряд, с шелестом, прошил воздух и ударил в лоб машины Ардора. Взрыв ослепил на долю секунды, по броне прошёлся тяжёлый удар, машину качнуло, а передний лист бронезащиты брызнул осколками.
Навесной титановый лист треснул, словно скорлупа, разлетаясь зубастыми кусками. И несколько бойцов, сидевших слишком близко к амбразурам, получили по лицу и рукам шальными обломками металла и щебёнкой.
‑ Ёб, мать твою… ‑ кто-то выругался, прижимая рукав к щеке.
— Жив?
‑ Живой… но очень охеревший…
‑ Ничего, будет, чем внукам хвастаться, ‑ буркнул товарищ рядом, не отрываясь от прицела.
На этом успехи бандитов закончились. Попытки выкатить ещё одну трубу пресекались уже на уровне лёгкого шевеления кустов ‑ туда немедленно падала пара снарядов. Огонь постепенно стал стихать: очереди выстрелов редели, крики сменялись стонами и руганью тех, кто понимал, что бой проигран.
С вершины холма связь, к счастью, сработала надёжно. эфирные помехи и аномалии в этот раз решили испортить жизнь кому-то другому и через полчаса у подножья уже высаживались егеря‑десантники и почти одновременно прилетело полковое, а следом и дивизионное начальство.
Полковники и генералы, как положено крупным птицам, неторопливо спустились вниз и принялись ходить между выволоченных из кузова грузовиков контейнеров. Кто‑то покачивал головой, кто‑то цокал языком, кто‑то пытался выглядеть так, будто подобные грузы видит каждый день и вообще не впечатлён.
Алхимия в запаянных ящиках с предупреждающими рунами, камни‑накопители, аккуратные, сияющие, как бокалы в дорогой посуде, маготехнические изделия, странные штуковины, которые простому человеку казались «железками с рунами», а штабным ‑ строками цифр. Общую цену всего ещё предстояло посчитать, но уже на глаз было понятно: это, пожалуй, не тянуло на рекордный караван разведроты с их тридцатью миллионами, однако и тут, как сказал кто-то из интендантов, «на хлеб и масло хватит, а кое‑кому и на икру».
Комдив, естественно, захотел глянуть на столь удачливого сукина сына лично. Слухи о том, что «это опять тот самый старшина», уже опередили рапорты и доклады.
Через минуту Ардор уже стоял перед ним навытяжку, «вид имея лихой и придурковатый». Достаточно бодро, и без лишней умности, чтобы не вызывать у начальства желание «проверить на месте».
‑ Молодец, ‑ оценил представление командир дивизии, генерал третьего ранга граф Иснор Тальви. В его голосе прозвучало искреннее одобрение. ‑ Теперь делай осмысленное лицо, возвращай извилины в рабочее состояние и расскажи, как понял, что они тебя с другого склона ждут?
Ардор послушно «переключил режим»: уголки губ опустились, взгляд стал серьёзнее.
‑ Не понял, господин генерал третьего ранга, ‑ честно сказал он. ‑ Просто предположил, что так тоже можно.
Он пожал плечами, чуть, насколько позволяла стойка «смирно».
‑ У меня было два варианта: загнать второй «Ралтан» им навстречу или сдать назад под прикрытием огневой завесы, ‑ продолжил он. Решил, что завеса будет лучшим решением. ‑ Я думал, у них там хотя бы окопы будут, а они просто в кустах залегли. Ну и всё.
Генерал хмыкнул. В его взгляде мелькнула тень узнавания: «ага, не дурак, и не геройствует задним числом».
‑ А двойной слой листов на лоб кто надоумил поставить? ‑ уточнил Тальви, кивнув в сторону помятого броневика.
‑ Броня лишней не бывает, ‑ Ардор чуть дёрнул плечом. ‑ Даже вон, бортовая отработала. Борт нам проломили, но не насквозь. Так что заварим ‑ и вперёд.
Где‑то сзади послышался сдавленный смешок одного из офицеров.
‑ Вот видишь, Курлан, ‑ проворчал генерал, обернувшись к начальнику контрразведки, ‑ есть ещё люди, которые понимают, что «заварим и вперёд» ‑ это не поза, а нормальный рабочий цикл.
‑ Так этот, ‑ усмехнулся тот, ‑ у нас вообще редкий экземпляр. Ему бы ещё лет десять не дать сойти с рельсов, и можно будет спокойно садится за мемуары.
Уже в своём летающем штабе, когда земля под брюхом корабля медленно уплывала вниз серо‑зелёным ковром, комдив наконец оторвался от иллюминатора и обернулся к начальнику контрразведывательного отдела.
‑ Хороший офицер будет, если девки не замотают, ‑ произнёс он, потирая переносицу. В голосе звучало то самое редкое состояние, когда генерал готов признать чужую перспективность вслух.
‑ Это вряд ли, ‑ полковник Курлан усмехнулся, откидываясь в кресле. ‑ Этот шустрик как‑то уломал сестёр Шингис…
‑ Которую, Вайру или Деллу? ‑ с неподдельным интересом поинтересовался генерал. Голос стал заметно живее. Тему «боевой подготовки» он обсудил, теперь можно и о действительно важном.
‑ Ты не поверишь, обоих, ‑ полковник откровенно рассмеялся. ‑ Снимает для встреч целый этаж в «Райском облаке» и, судя по слухам среди персонала, развлекается с двумя сразу.
У генерала приподнялась бровь.
‑ Целый этаж? ‑ уточнил он. ‑ Не номер, не апартаменты, а этаж?
‑ Этаж, ‑ подтвердил Курлан. ‑ Чтобы ни соседи не мешали, ни охрана лишние уши не развешивала. Наши сводни только искры высекают об его броню. Но ему зачем эти надменные курицы? ‑ он развёл руками. ‑ На разговоры об «ускоренной карьере» не ведётся и, если подумать, правильно. Он не шпана из подворотни ‑ барон, однако. И над ним ни родителей, ни опекунов. Некому заставить строгать потомков.
Генерал хмыкнул:
‑ Да… Настоящий кошмар всех родителей созревших дочерей.
‑ Ага, ‑ кивнул Курлан. — Ну не нужна ему жена, когда у него в постели регулярно две красивейших девки нашего городка. Причём те же, на кого все эти годы молились половина местных щёгольков. А теперь, все записные сердцееды и дамские угодники из бывших ухажёров сестёр сидят тихо, потому что показательная смерть одного из первых клинков столицы ‑ это тебе не баран чихнул. Тут уже и о вечном можно подумать.