Андрей Земляной – Сорок третий - 3 (страница 2)

— Болото, не сесть, — сразу ответил дежурный, воевавший в этих местах не первый год и имевший в голове свой собственный атлас местных ужасов. — Их на Саршальской топи подловили. Там через три месяца всё льдом покроется, хоть тяж посади, не утонет. А сейчас — пятачок метров пятьдесят на пятьдесят. Вот их туда загнали и будут давить, пока не сожрут.

Он помрачнел.

— И бомбы скидывать бесполезно. Они сразу в трясину уходят и в лучшем случае только фонтан грязи поднимают. Шуму много, толку ноль.

— Уходят, говоришь, — протянул Ардор, на секунду усмехнувшись каким‑то своим мыслям. В голове уже щёлкнула схема, коротко именуемая «Вьетнам».

Он стремительно вышел из комнаты, застёгивая на ходу китель, и сразу направился на этаж, где располагались его бойцы.

— Первый взвод, сбор во дворе в боевом, — негромко скомандовал он, поймав взгляд дежурного по роте. — Второй — мухой на склад. Грузить два десятка бочек с напалмом. Сапёры сбор у дверей склада.

Голос у него был спокойный, без крика, но дежурный, по армейской привычке, тут же продублировал всё на весь коридор, так, что крик заметался по комнатам, словно звук выстрела.

Через полторы минуты — по меркам части — это почти вечность, по меркам обычной жизни ничто, к нему уже подошли три сержанта и старший сержант Лурих, командир отделения сапёров, чьё лицо словно говорило: «я видел всё и немного больше, и тебе меня нихрена не удивить».

— Значит так, — быстро, но чётко проговорил Ардор. — Солдаты со склада заносят на борт бочки с напалмом, а вы берёте радиовзрыватели и готовте их к работе. Будем крепить на бочки уже на борту. Всё аккуратно и спокойно. Крепим к штатному взрывателю бочки, включаем по моей команде. Без самодеятельности.

— Бля, — коротко отозвался Лурих, и брови его поднялись. Но дисциплинированно кивнул. — Есть.

В этом «бля» звучало не столько возмущение, сколько оценка масштаба затеи. Проблема радиовзрывателя заключалась в его ненадёжности. В теории это прекрасное устройство. Маленький, умный, прибор запрограммированный на нужный сигнал. На практике — капризный гадёныш, который при неудачном стечении обстоятельств мог сработать, когда угодно, где угодно и с очень убедительными последствиями.

Нештатно сработавшая такая штука могла наделать дел столько, что не расхлёбывать — а сгребать лопатами, даже без учёта самого подрываемого заряда. Но двести литров горючей смеси придавали делу особый смак, ведь даже на удалении в сто метров могли доставить очень яркие впечатления всем, кто попал в зону разлёта. А уж на борту транспортного аппарата, в непосредственной близости от людей, вооружения и баков с топливом — тем более. Напалм применялся для борьбы с изменёнными животными, когда те подходили к стенам крепости. Бочки сбрасывали вниз, и штатный взрыватель сработав от удара расплёскивал содержимое и поджигал его, превращая землю в пылающее месиво.

— Люблю, запах напалма по утрам, — буркнул Лурих, уже прикидывая, сколько проводов надо, какие контакты, как закрепить, чтобы не сорвало при турбуленции.

— Зато будет что вспомнить, — сухо ответил Ардор. — Если выживем.

Когда он вышел на взлётную площадку, народ уже готовился к погрузке, а бочки начали втаскивать внутрь. Двадцать бочек скромно стоявших в углу, народ обходил с суеверным ужасом. Техномагический напалм горел жарко, прожигая стволы деревьев и раскаляя сталь, поэтому никто не желал даже теоретического знакомства.

Алидор, приняв людей и груз, неторопливо, почти лениво, оторвался от посадочной площадки. Корпус слегка дрогнул, антигравы зажужжали, посверкивая блеклым голубоватым светом, и машина поднялась на высоту в сто метров, постепенно переходя из вертикали в горизонтальный полёт и набирая скорость. Гул двигателей стал более ровным, в салоне чуть потянуло знакомой вибрацией, словно от большого зверя, что наконец проснулся и вспомнил, что он не мебель.

Место, где зажали разведку, находилось примерно в пятистах километрах от крепости. По меркам гражданских — «край света», по меркам Восьмого — «соседний двор». Пилот, получив от Ардора уточнённые координаты, чуть прибавил ход, и Алидор потянулся вперёд, набирая максимальную скорость. За иллюминаторами редкие деревья быстро сменились открытыми пятнами, затем всё это ушло вниз в серо‑зелёное море Саршальской топи.

Машина зашла в круг над болотом, снижая скорость и высматривая врагов. В сводке, конечно, имелись координаты, но видеть самому — это совсем другое.

Враги обнаружились быстро. На наплавных быстросборных конструкциях, глубоко вдающихся в болото, словно длинный палец, тычущий в осторожно сохранённый клочок суши. От края понтонного хвоста до крошечного островка оставалось буквально полкилометра — полоска спасения, на которую разведгруппа и забилась, как раненый зверь в угол.

С высоты всё это лежало словно на ладони. Снайперы на верхних настилах, несколько десятков бронемашин, приткнувшихся плотным кольцом вдоль понтонов, толпы личного состава в серо‑зелёной форме, маячащей на фоне бурой топи, и пяток летающих транспортов, присевших на краю болота, словно стервятники, готовые рвануться к падали. Сразу становилось понятно, что группу не хотят уничтожить а захватить как можно больше живых в плен, оттого и не залили остров огнём с воздуха.

— Красиво устроились, — хмуро отметил Гровис, заглянув в иллюминатор. — Прямо плавающий тир.

Ардор жестом приказал технику раскрыть аппарель. Пневмозамки чвакнули и створка поползла вниз, открывая прямоугольник серого неба и мутную зелень вязкой, живой трясины под ногами. Он подошёл к краю, посмотрел вниз через распахнутые грузовые ворота, прикидывая по расстояниям и скорости, сколько у них секунд на каждую бочку.

Снизу уже начали постреливать. Вверх тянулись тонкие белые нитки трассеров, кое-где вспыхивали искры — это уже били пушки. Нормальных зениток у противника не было, а лишь пара десятков пехотных пушек, кое-где какие-то полукустарные установки, но всё это было плохим аргументом в споре воздуха и земли. Обстрел выглядел скорее как жест отчаяния, чем осмысленное ПВО. Но опускаться на высоту штурмовки категорически не стоило.

К краю распахнутой аппарели подкатили первую бочку. Серый цилиндр с жёлтой маркировкой, двухсотлитровый, тяжёлый, сзади даже накатом чувствовалось напряжение мускулов у сержантов, которые его толкали. На металле виднелись мелкие вмятины и царапины от многочисленных перемещений по складам, а прямо на диске шатного взрывателя, нашлёпка радиодетонатора и торчащая вбок антенна.

Ардор сам включил радиовзрыватель, выводя его в боевой режим, и, сжимая в руках командное устройство, кивнул.

— Пошла.

Двое здоровенных сержантов, работая синхронно, как на тренировке, ловко выкинули бочку за борт. Та, на секунду повиснув в воздухе, словно задумалась, а потом стала падать, кувыркаясь и по инерции всё ещё вращаясь.

Проводив взглядом падающий боеприпас, Ардор прикинул высоту, дождался, пока бочка достигнет нужной отметки — и только тогда нажал на кнопку.

Взрыв прогремел в ста метрах над понтонами. Не глухой хлопок ударного взрывателя о землю, а резкий, рвущий воздух рывок. Металлический корпус разорвало прямо в воздухе, и на солдат обрушился огненный дождь.

И им сразу стало не до войны.

Горящие капли напалма падали на людей и технику, неторопливо растекаясь по ткани, коже, броне, прожигая плоть, вцепляясь в всё, к чему прикасались. Те, кто успел среагировать, пытались сбить это с себя руками, но проводили только одну операцию: размазывали пожар ещё шире, кое-кто прыгал в воду, но быстро пропадал из вида. Трясина своё уже не отпускала.

Крики пробились даже сквозь гул двигателей.

— Бочка! — коротко крикнул Ардор, не повышая голос, и щёлкнул взрывателем следующей.

Новая порция смерти, полетела вниз, разрываясь над очередным участком понтонной ленты. Там, где ещё несколько секунд назад стояли люди, теперь полыхала мешанина металла, дерева и плоти.

— Ещё, — спокойно отдал команду он, и руки сапёров уже крепили взрыватели к следующим бочкам.

Они работали как конвейер. Бочка подкат, включить, проверить контрольный огонёк, «пошла», нажать. И так, пока весь искусственный остров из понтонов не оказался залит плотной пеленой огня и дыма.

Горело всё: техника, понтоны, деревья, торчавшие из болота, и даже вода — точнее, вязкая болотная жижа, пропитанная топливом и алхимической дрянью. Над болотом поднимался столб чёрного жирного дыма, с вкраплениями рыжих языков пламени. Снизу уже не стреляли: некому, нечем и незачем.

Сбрасывать десант уже не было никакой необходимости. Понятно, что от документов, складских ведомостей и прочей полезной бумаги остались только пепел. Но это как раз тот случай, когда моральный эффект значительно перевешивал ценность информации.

— Эвакоторосы, готовь! — крик Гровиса прозвучал резко, отрезая зрелище.

Алидор, неторопливо, словно перекормленный пеликан, сделал широкий вираж, снижая скорость. Подойдя к островку, где, зажавшись в камнях и корнях, держалась разведгруппа, машина повисла на месте, и с её брюха вниз посыпались тяжёлые эвакуационные тросы.

Для тех, кто был внизу, это выглядело как спасительный дождь: толстые капроновые змеи, тянущиеся из серой туши сверху.