Андрей Захаров – Новые россы (страница 64)

Обрадованный Левковский кинулся было целовать Олега, но тому удалось отстраниться от старика.

— Юрченко! Аксенов! Головой отвечаете за жизнь профессора! Ни шагу от него не отходить! Ясно? Передадите мой приказ Николаю Тимофеевичу.

— Так точно! Ясно! Передадим! — разом ответили пограничники, отобранные в группу Антоненко.

Как ни хотелось Уварову взглянуть на находку, но возле него уже топтался ординарец Синица, доложивший, что начальник штаба Бондарев допрашивает пришедшего в себя Дрынько и его водителя, поэтому присутствие командира необходимо. Направляясь к временному штабу, Уваров приказал встретившемуся на пути старшему лейтенанту Дулевичу постоянно прослушивать эфир. Новицкий с Синяковым уже достаточно далеко отошли от лагеря, поэтому могли скоро выйти на связь.

Допрос Дрынько, частично подтвержденный словами его молодого водителя, выявил интересные для Олега подробности жизни местной партноменклатуры перед войной и на первом ее этапе.

«Ну прямо как в мое время, только партийные билеты другие. Кто-то воюет, а кто-то на этом наживается. Спасибо отцу Михаилу, вовремя меня остановил. Мог бы действительно грех на душу взять», — подумал про себя Уваров.

Как показал Дрынько, находившееся в полуторке имущество в действительности принадлежало не ему, а шурину, родному брату его жены, работавшему вторым секретарем райкома партии в их районе. Сам Дрынько действительно числился завхозом этого райкома. Шурин устроил перед самой войной. Это подтверждали и документы, найденные в портфеле. До райкома Осип Давыдович был простым завскладом на межколхозной МТС.

Его шурин в начале тридцатых годов работал в областном НКВД, занимался конфискованным имуществом арестованных, которое продавалось по бросовым ценам в специальных магазинах для своих сотрудников и местной партноменклатуры. Затем, в тысяча девятьсот тридцать седьмом году, по болезни, а может быть, и по другой какой причине, Дрынько точно сказать не мог, шурин уволился из органов, и его устроили в райком на малой родине — тогда было расширение и ощущалась острая нехватка партийных кадров.

«Скорее всего, почувствовал, что ежовщине кирдык, вот вовремя и смылся», — вспомнил историю Уваров.

Когда началась война, шурин бойко включился в организацию вывоза народного имущества на восток страны, при этом не забывая и про себя. Он занимался оформлением документов и разрешений. Имея опыт и создав систему — «для скорейшего решения вопроса», он нажился и на войне. В первые военные дни они сразу отправили свои семьи подальше в глубь страны. Но вот вовремя уехать сами и вывезти свое добро не успели. При немецком авиационном налете брат жены неудачно высунулся на улицу и получил осколок в бок. Попав в госпиталь, шурин обо всем рассказал своему ближайшему родственнику Дрынько, через свои связи помог оформить необходимые документы и отправил его на восток. Что было дальше, Дрынько уже никогда не узнает, так как попал сюда.

— Почему людей обирали? — строго спросил Уваров.

— Шурин сказал, чтобы я продукты никому не отдавал. Мол, нам самим пригодятся. Но не мог я так. Люди есть просили. А чтобы родственник не ругал, я менял хлеб на вещи, — оправдывался Дрынько. — Но я только на вещи, на вещи… А все остальное — это не мое! Это все шурин! Все он, когда еще в НКВД работал!

— А плуг и бороны ему зачем? — недоумевал Бондарев.

— А это не он, а я виноват, — пояснил Дрынько. — Машину с водителем со своей бывшей МТС я взял. Всех на войну забрали, вот молодой водитель с полуторкой и остался, один. Он как раз с какого-то колхоза приехал, мы его сразу загрузили, и в путь. А плуг и бороны выгрузить забыли.

Немного подумав и шепнув что-то на ухо Бондареву, в ответ тот только кивнул, Уваров решил:

— Хорошо. Суд отменяется… Пока… Поступаете в распоряжение нашего начальника тыла Ярцева. Все имущество и продукты, найденные у вас, конфискуются как незаконно приобретенные. Возражения есть?

— Нет! Нет! — радостно завопил Дрынько. — Я на все согласен!

— Тогда идите…

Не успели разобраться с выявленным мародером, как прибежал сияющий начальник связи Дулевич:

— Товарищи командиры, Новицкий с Синяковым на связь вышли!

— Ну и…

— Дорогу они нашли! До-ро-гу!

— Какую дорогу? — не понял подошедший капитан Невзоров. — Излагайте яснее, господин поручик!

Не обращая внимания на старорежимное обращение, Дулевич радостно воскликнул:

— Выложенную каменными плитами! Люди! Здесь есть люди!!!

— Мы с вами тоже люди. И мы тоже здесь, — осадил его Уваров. — Остыньте, старший лейтенант, и доложите, что вам передали по рации.

Успокоившись, Дулевич пояснил:

— Наша первая разведгруппа нашла перевал в горах, что окружают это озеро. За перевалом обнаружили долину с хорошим выпасом, это ротмистр так передал. Они вышли на небольшую, но бурную речку, что течет через долину, а недалеко от нее проложена дорога из каменных плит. Группа разделилась. Синяков сейчас на мотоцикле возвращается к нам. Ротмистр послал две группы вверх и вниз по реке. Сам, с рацией, ждет нас на месте. Какие будут приказания?

Немного посовещавшись, совет принял решение оставаться на месте до утра. С первыми лучами солнца выдвигаться по разведанному маршруту. Следующий лагерь установить в месте, указанном ротмистром Новицким.

— А что вторая группа, Антоненко? На связь вышли или нет?

— Пока тишина. Даже не отзываются.

Прощаясь с отцом, Максим растрогался:

— Батя, вдвоем мы здесь очутились. Береги себя!

— Не боись, сынок. Антоненки нигде не пропадали, — успокоил сына Николай и серьезно добавил: — Держись Олега, с ним не пропадешь. Это если что! Ты у меня уже взрослый, своя голова на плечах. Будь мужиком! И прости, если что не так.

В первую ходку на лодке к каменному входу отправились Антоненко-старший и его подчиненный Нечипоренко.

Вход в подземелье действительно оказался таким, как описал его Нефедов.

«Не соврал, чертяка», — усмехнулся Николай.

Стены, дно и потолок были полностью выложены большими гранитными плитами, без малейшей шероховатости на них. Местами они были покрыты мохом, из щелей прорастали мелкие травинки. Все плиты были прямоугольной формы и идеально подогнаны друг к другу. Между ними даже лезвие ножа не проходило, не то чтобы ладонь. И что удивительно, плиты лежали одна на другой без малейших признаков скрепляющего их раствора.

Вода под лодкой отличалась необыкновенной прозрачностью и чистотой. Казалось, до дна можно достать рукой, только протяни…

— Несколько десятков тонн весом каждая плита-то будет! — с восхищением прошептал Нечипоренко. — И как только их здесь установили? Мы в будущем, Николай Тимофеевич?

— Я столько же знаю, как и ты! — грубо ответил Антоненко. Его немного пугал и одновременно раздражал открытый ими тоннель. Кто смог так его построить, черт их разберет! — Лучше гляди в оба!

— Смотрите! Смотрите, товарищ подполковник! — вдруг удивленно воскликнул Нечипоренко, показывая рукой влево и освещая фонарем указанное им место. — Там пристань или что-то вроде того!

Проплыв больше ста метров, они обнаружили небольшой выступ. Он также был изготовлен из гранитной плиты, длина которой не превышала десяти метров, а ширина двух. Плита возвышалась над водой на полметра.

Осмотревшись кругом, они увидели, что выложенный плитами тоннель закончился. Дальше шел аккуратный трапециевидной формы вырез в скальных породах размером примерно семь на пять метров. Стены были гладкими и выглядели так, будто покрыты глазурью или отполированы. Складывалось такое ощущение, что строители тоннеля не бурили или сверлили скалу, а просто изъяли из материи материковой плиты элемент пространства, и все. Тоннель прямо уходил дальше, в глубину скалы, постепенно опускаясь. По нему текла вода; только слева, возвышаясь на пятьдесят сантиметров над ней, имелась гранитная дорожка в полтора метра шириной. Она также уходила вдоль этого рукотворного водного канала в темноту.

Удивительно, но в воздухе даже не чувствовалось обычного запаха подземелья. Он был чистым и сухим, таким же, как и снаружи. Вокруг стояла тишина, спокойствие нарушало только журчание воды.

— Ну что? Оставляю тебя одного. Поплыву за остальными, — осмотревшись и причалив к каменной дорожке, бросил Николай. — Как, капитан? Подождешь? Не испугаешься?

— Обижаешь, командир! Мы — десантники! Никто, кроме нас!

Высадив Нечипоренко на площадку, Антоненко взялся за весла и поплыл назад.

Чтобы переправить всю группу, понадобилось не меньше часа. В тоннель плыть было легко, но назад, против течения, которое усиливалось с каждым метром, тяжелее. Поэтому лодку привязали к лебедке автомобиля, и Макс по команде несколько раз вытаскивал ее наружу.

С последней ходкой решили вернуть лодку в лагерь.

— Здесь она нам ни к чему, а там может и пригодиться! Да и тащить ее с собой тяжеловато. Макс, забирай плавсредство.

Вытянувшись в цепочку и через одного включив карманные фонарики, группа пошла по каменной тропе в глубь скалы. Впереди, освещая дорогу, шагал Нечипоренко. Примерно через пару часов непрерывного движения он вдруг резко остановился.

— Что случилось? Почему встали?

— Алексей! Что такое? — встревожился Антоненко.

— Слышите?! Там, по-моему, водопад.

Прислушались. Действительно, впереди раздавался шум падающей воды.