Андрей Захаров – Новые россы (страница 65)

— Выключи фонарь, однако, — попросил его Будаев.

Как только Нечипоренко щелкнул тумблером мощного фонаря, в глубине хода все увидели тусклый свет.

— Теперь вперед, но помедленнее, — скомандовал Николай.

Чем ближе они подходили, тем сильнее шумел водопад и становилось светлее. Уже без помощи фонарей можно было спокойно разглядеть друг друга.

Примерно через триста метров тоннель внезапно закончился, и вся группа оказалась на краю скального обрыва на большой платформе, как на балконе высотного здания. Над головой был виден клочок голубого неба, закрытый низко висящими тучами. Немного подождали, пока глаза привыкнут к дневному свету. Со всех сторон возвышались отвесные скалы, покрытые редкой растительностью, а внизу было небольшое озеро, примерно двести метров в диаметре, края которого не имели берегов, а упирались прямо в вертикальные каменные стены. Вода из канала с двадцатиметровой высоты с шумом падала в озеро.

— А вон еще два водопада, — подал голос Нечипоренко, стараясь перекричать грохот и показывая руками в стороны.

Справа и слева от них из таких же тоннелей били два потока воды. Но они были расположены немного ниже.

— Мать честная! Это куда мы попали? — громко воскликнул Юрченко.

— Похоже, озеро образовалось на месте кратера потухшего вулкана, — пояснил Левковский. — Формация этого места явно вулканического происхождения.

— Но кто был творцом этих водных каналов? — спросил Антоненко. — Не вулкан же их построил, а люди!

— Если люди, то, значит, где-то должен быть выход или вход, — заявил Левковский. — Пойдемте искать.

— Но где?

Оглядевшись по сторонам, увидели неприметную каменную лестницу, вырезанную в скале. Лестница была шириною не больше полутора метров, и ее ступеньки вели вниз, к озеру. Шагая по ней, приходилось прижиматься к стене, чтобы не сорваться со скалы. Осторожно спустились на небольшую площадку над самой водой, закрытую со всех сторон высоким колючим кустарником.

— Все! Привал! — скомандовал Антоненко. — Всем отдых полчаса и перекус. Потом решим, что дальше делать. Леша, попробуй выйти на связь с лагерем.

Нечипоренко помог такому же, как и его командир, могучему Аксенову снять со спины рацию и принялся ее настраивать.

Немного отдохнули. Съели по одной консерве на двоих с сухарями, запив их водой из озера.

— Как связь? — повернув голову к Нечипоренко, поинтересовался Николай, но, увидев, как тот отрицательно покачал головой, негромко произнес: — Понятно. Ну что? У кого какие мысли имеются?

— А какие тут мысли, товарищ командир? Искать выход надо, а то застрянем здесь, и надолго, — хмуро ответил Юрченко.

— А я вот думаю, — хитро прищурил свои и так не широкие глаза Будаев, — если вода сюда шибко приходит, то и выходит шибко, однако. Трава и кусты здесь не росли бы так. Вода давно все забрала.

— И то верно. Молодец, Галдан! — похвалил товарища Аксенов. — Где-то должна быть пещера, через которую это озеро вытекает, иначе бы вода вверх поднялась, а здесь этого не видно.

— А если эта пещера под водой? А глубина здесь какая, ты знаешь? — возразил Юрченко. — Я сверху посмотрел. Глубоковато будет. Дна не видно. Да и вода шибко холодная.

— Но ведь даже эту площадку люди построили, разве не так? — не сдавался Аксенов. — Не дураки ведь были. Специально сделали, чтобы вода сюда стекала и собиралась в озере…

— Вы совершенно правы, молодой человек, — поддержал его Левковский. — Используя кратер потухшего вулкана, кто-то создал здесь искусственное озеро. Его сделали для определенных целей. Возможно, для водопровода, как в Древнем Риме, возможно, для орошения полей…

— Возможно, и для гидроэлектростанции, — дополнил профессора Нечипоренко. — Я такое раньше видел.

— И это не исключено, — продолжил Левковский. — В любом случае для обслуживания данной гидросистемы необходимы вспомогательные тоннели и ходы. Вот их и надо искать.

— Могу еще одну версию подбросить. Вода из этого озера может служить для охлаждения ядерного реактора, расположенного где-то глубоко под землей, — добавил Николай.

— И это реально, — согласился Нечипоренко. — Недавний взрыв тому подтверждение.

— А ведь и эту площадку не просто так сделали. А ну-ка, хлопцы, пошукайте-ка в этих кустах, — осматриваясь кругом, задумчиво проговорил Антоненко.

Оставив профессора возле рации и вещмешков, все разошлись по периметру площадки и стали изучать скалу за каждым кустом.

— Вот он, родимый! А то под водой да под водой! — буквально через две минуты поисков радостно воскликнул Аксенов. — Даже мы с командиром свободно пройдем!

Раздвинув кусты и попутно ругнувшись матом из-за исколовших руки колючек, пограничник открыл спутникам аккуратно вырезанный, небольшой прямоугольный ход в скалу.

— Ну что, дорогие мои! Как говорит отец Михаил, с Божьей помощью пойдем, помолясь! Вперед! На поиски приключений! На свои задницы! — скомандовал Антоненко и, взяв у Нечипоренко фонарь, первым вошел в темноту.

За ним, снова выстроившись в цепочку, двинулась группа. Последним в тоннель устремился младший сержант Юрченко. Прежде чем переступить границу, разделяющую свет и тьму, он поднял голову и посмотрел на клочок голубого неба, словно старался его надолго запомнить, затем, сняв фуражку, украдкой перекрестился, поправил автомат на груди и сделал уверенный шаг вперед.

Глава 15

Максим не находил себе места. День приближался к закату. Темнело, а от группы отца не было никакой весточки.

Теперь, когда в этом мире отец для него оставался единственным родным человеком, Макс понял, что такое родная кровь. Раньше, живя там, в своем времени, об этом даже и не задумывался. Да — жили, да — общались, интересовались, кто и чем дышит, по мере возможности заботились друг о друге. Там кроме отца была мама, младшая сестренка и бабушка. Еще дядя Валентин со своей семьей. Были свои трудности, но они все решались, и больших переживаний при этом Макс не испытывал. Мама как-то в сердцах даже назвала его «солдатским чурбаном, таким же, как и отец». Но когда все, кроме отца, остались там, куда Максим, наверное, уже никогда не вернется, в его душе все перевернулось.

Макс вдруг понял, чего испугался. Нет, не мира, куда их занесло. К этому он уже начал привыкать. Он испугался другого — навсегда потерять отца, единственного родного человека. И еще… Он испугался остаться один. Нет. Он не боялся одиночества. Кругом были люди, новые друзья и знакомые. Была девушка, зацепившая его за душу. Но это все не то… С ними не будет так, как с отцом, с которым можно запросто поговорить по душам, он может выслушать и дать дельный совет, при этом не требуя ничего взамен, может и крепко выругать, а потом простить и пожалеть, всегда поможет в трудную минуту. Только с ним можно вспомнить детство и те ощущения, которые были тогда. Те мелочи, про которые знают только самые близкие люди…

Днем Максим попытался поговорить с Оксаной, но Баюлис, узнав, что на следующее утро снова предстоит длительный переход, устроил для передвижного лазарета генеральный медосмотр и операционно-перевязочный день, так что санитары и те, кто им помогал, сбились с ног, еле успевая выполнять указания грозного доктора.

В связи с изменением высоты некоторым раненым снова стало хуже, и медсестрам пришлось за ними ухаживать.

За Оксаной Баюлис закрепил раненого немца, у него поднялась температура, и он начал бредить. Кроме него под опекой девушки находились брат старшего сержанта Левченко — Степан и еще один красноармеец.

От постели командира полка Климовича не отходила медсестра из лагеря белых Екатерина Валерьевна, как уважительно называли эту молодую и красивую женщину. Своей одеждой она не отличалась от других женщин, но в ней чувствовалось благородное происхождение и воспитание, она никогда ни на кого не кричала, была со всеми вежлива, стараясь помочь чем могла, что вызывало ответную реакцию у других. Она также ухаживала и за Кожемякой.

Возле санитарных палаток на веревках и натянутом между телегами и автомобилями телефонном кабеле висели постиранные бинты и одежда.

Лагерь пришел в движение, готовясь к утреннему выходу. Немного отдохнувшие и повеселевшие, его обитатели под знакомые песни, звучащие из патефона, собирали вещи, ремонтировали машины, подводы, чинили обувь, одежду и снаряжение. Животных пока решили не беспокоить, давая им возможность набраться сил для трудной дороги. Только подоили коров и коз, отдав молоко маленьким детям и раненым.

Видя, что переговорить с Оксаной не получится, Максим решил отвлечься от грустных мыслей и занялся подготовкой уазика. Залил полный бак бензина, проверил и добавил масло, осмотрел двигатель и ходовую, затянул тент на кабине. В багажник сложил спущенную резиновую лодку с веслами.

После того как артиллеристы обслужили орудие, его снова прицепили к уазику.

— Что такой грустный, Максим? — спросил парня Григоров.

— А чему радоваться-то? Отец с утра со своей группой ушел и до сих пор на связь не выходит. Вон Синяков и ротмистр уже два раза о себе знать давали, а мой — ни одного. Да и с Оксанкой никак не могу переговорить.

— Это оттого, что ты все видишь в черном свете, — успокоил друга Андрей. — А ты посмотри на все иначе. Сам же знаешь, что в горах радиосвязь часто пропадает. Может, группа в ущелье спустилась или куда в пещеру зашла, вот и не могут на связь выйти. Да и радиостанции у нас слабенькие. Дулевич со своими связистами прямо поселились в бронетранспортере, от рации не отходят. Думаю, что все нормально будет. Мы же стрельбы не слышали, значит, опасности для них нет. А с Оксаной еще успеешь наговориться, просто занята она, завтра ведь снова в дорогу.