Андрей Яценко – «Анализ мнений о романе „Мастер и Маргарита“ Михаила Булгакова» (страница 6)

Но, самое интересное, что, допустив ошибки во всех высказываниях, автор учебника, по сути-то прав. Между добром и злом, богом и дьяволом действительно идет борьба. Но только не там, куда смотрит автор. В романе мы видим не всю битву, сражение, бой между богом и дьяволом, а только удар, который наносит Воланд. Он пытается умалить личность Иисуса и поставить себя, «как ведомство», на один уровень с Христом. Иешуа через ученика дважды просит Воланда. «– Он (Иешуа – А.Я.) прочитал сочинение мастера, – заговорил Левий Матвей, – и просит тебя, чтобы ты взял с собою мастера и наградил его покоем». «– Он просит, чтобы ту, которая любила и страдала из-за него, вы взяли бы тоже, – в первый раз моляще обратился Левий к Воланду». (Глава 29 «Судьба мастера и Маргариты определена») В христианстве Иисус после воскресения спустился в ад и, не спрашивая разрешения у дьявола, вывел оттуда всех праведников. Так что Христос никогда не просил, и не будет просить дьявола.

Восприятие образа Иешуа

Уже в первом же высказывании автор учебника допускает неточность: «Тема власти и насилия имеет в романе всеобщий характер». Как уже раньше утверждалось, в сюжете присутствуют три пласта времени: библейское, современное и Вечность. Следовательно, чтобы согласиться с заявлением о всеобщем характере власти и насилия, они должны быть отражены в романе во все времена. Правда, вначале следует определиться с понятиями, что такое власть и что такое насилие. Обычно под первым подразумевают государство и его органы, а под вторым – применение ими силы на основе законов к лицам, совершившим правонарушения. Если автор учебника имел в виду другое, это следовало указать.

Да, в библейское время, в эпизоде разговора Иешуа и Понтия Пилата тема власти и насилия присутствует. Прокуратор – представитель Римского государства, поэтому он обладает властью и может законно творить насилие. Но в современное время мастер только один раз сталкивается с представителями органов. Да, его по ложному доносу арестовывают, но, разобравшись, затем отпускают. Так что никакого насилия со стороны органов власти в современное время над мастером не совершалось. В отношении других героев романа органы власти действуют также корректно и никакого насилия не осуществляют. Правда, сотрудники неоднократно пытались выявить и задержать «группу Воланда», даже с применением оружия. Но банда ведь подозревалась в совершении множества правонарушений. И, наконец, в «Вечности» Воланд творит насилие (от выселения Степана Лиходеева до убийства мастера и Маргариты), но князь тьмы не относится ни к какому органу власти и ни к государству в целом.

Таким образом, тема власти и насилия имеет в романе отнюдь не всеобщий характер, а локальный, т.е. в библейское время.

Далее, автор учебника верно указывает, что «в образе Иешуа прослеживается прямая аналогия с Христом. Однако Иешуа 27 лет, а не 33, как Христу, его убеждения отличаются от признанных церковью каноническими». К сожалению, из этого сравнения далее не задаются ясно вытекающие вопросы. Об Иешуа мы узнаем вначале из рассказа Воланда. И дьявол желает, чтобы собеседники поверили, что Иисус существует. Но вот такой – в образе Иешуа. Зачем? В чем здесь выгода для сатаны?

Вместо закономерного вопроса автор учебника славословит Иешуа. Га-Ноцри «ищущий справедливости, страдающий, высокий духом, честный и неподкупный, мученик, отдающий жизнь за торжество общечеловеческих идеалов». «В истории человечества не раз появлялись люди, призывавшие жить по законам добра и справедливости, но еще ни одному из них не удалось достучаться до людей, изменить существующий порядок». В этом панегирике (ораторская речь хвалебного содержания) мы насчитали четыре ошибки.

Во-первых, высокий духом. Для подобных людей обычно не присущ «главный грех», по мнению Га-Ноцри, – трусость. «– А ты бы меня отпустил, игемон, – неожиданно попросил арестант, и голос его стал тревожен, – я вижу, что меня хотят убить.» Высокий духом не желает угождать власти. «– Мое? – торопливо отозвался арестованный, всем существом выражая готовность отвечать толково, не вызывать более гнева.» (Глава 2 «Понтий Пилат»)

Во-вторых, неподкупный. Как можно это утверждать, если Иешуа никто не предлагал денег за отказ от его взглядов?

В-третьих, мученик, отдающий жизнь за торжество общечеловеческих идеалов. В романе Иешуа не желал становиться мучеником. Будь его воля, он избежал бы этого «высокого звания». «– А ты бы меня отпустил, игемон, – неожиданно попросил арестант, и голос его стал тревожен, – я вижу, что меня хотят убить.» (Глава 2 «Понтий Пилат»)

В-четвертых, никому не удалось изменить существующий порядок. Мы можем с ходу назвать трех: Будду, Иисуса и Мухаммеда. Они не только призывали жить по законам добра и справедливости, но и изменили людей, принявших их религию: буддизм, христианство и ислам.

Таким образом, фигура Иешуа безосновательно возвеличивается автором учебника до уровня Иисуса Христа.

Сравнение образов Иешуа и Понтия Пилата

Автор учебника использует прием сравнения героев и это следует рассматривать как положительный момент, с точки зрения науки. Главное, чтобы сопоставление не было фантастическим.

Э.В.Чумакевич смотрит и оценивает Иешуа глазами Понтия Пилата. Этим приемом достигается сравнение обоих героев романа. Правда, здесь, кроме первого сравнения, что ни предложение, то ошибка.

«В споре Иешуа с Понтием Пилатом происходит столкновение двух мировоззрений. Иешуа утверждает, что люди от рождения добры, что настанет время, когда отношения между ними будут строиться на принципах справедливости и гуманизма». Понтий Пилат же, умудренный опытом, не питает иллюзий по поводу возможности изменения общественного устройства».

«Прокуратор Иудеи – человек, наделенный большой властью. Он служит кесарю, но в душе понимает всю несправедливость существующих порядков». Подобных мыслей в голове прокуратора не было. Желающие удостовериться, могут прочитать вторую главу романа.

«Как результат внутренней раздвоенности – страшная головная боль, не отпускающая Пилата, уже наказанного за то, что ради сохранения должности он вынужден вершить несправедливость». Во-первых, в этом высказывании причина и последствие ошибочно переставлены местами. Сначала у прокуратора разболелась голова, а уже потом к нему привели на суд Иешуа Га-Ноцри. Во-вторых, никакой раздвоенностью Пилат не страдал. Эта фантазия автора учебника. В-третьих, в романе четко указывается, что нарушил бродячий философ: «Закон об оскорблении величества…», поэтому прокуратор вынес приговор по закону. А насколько законы соотносятся с правом – это уже вопрос вузовского предмета «философии права», который преподается на последнем курсе юридического факультета, правда, не во всех вузах.

«С тревогой смотрит прокуратор на приведенного к нему на допрос Иешуа, который по доносу «подговаривал народ разрушить ершалаимский храм».» У Понтия Пилата «ужасная болезнь гемикрания, при которой болит полголовы». Поэтому он старается не двигать головой, не поднимает век и говорит тихо.

«– Так это ты подговаривал народ разрушить Ершалаимский храм?

Прокуратор при этом сидел как каменный, и только губы его шевелились чуть-чуть при произнесении слов. Прокуратор был как каменный, потому что боялся качнуть пылающей адской болью головой». (Глава 2 «Понтий Пилат»)

А вот кто с тревогой смотрел, так это Иешуа. «Приведенный с тревожным любопытством глядел на прокуратора».

«Пилата потрясают искренняя доброта этого человека, его спокойствие, отсутствие унизительного страха и особенно слова Иешуа: «Правду говорить легко и приятно». Он, великий прокуратор, не осмеливается говорить правду».

Во-первых, никакого потрясения у Пилата нет в тексте. Возможно потому, что речи бродячего философа о доброте не могли оказать сильное воздействие на опытного чиновника высокого уровня.

Во-вторых, о спокойствии Иешуа говорилось выше. Но можно и добавить. «– Я, доб… – тут ужас мелькнул в глазах арестанта оттого, что он едва не оговорился, – я, игемон, никогда в жизни не собирался разрушать здание храма и никого не подговаривал на это бессмысленное действие». (Глава 2 «Понтий Пилат»)

В-третьих, правду говорят легко и приятно, если не понимают, какие могут наступить последствия от сказанного. Потому Понтий Пилат и достиг должности прокуратора, что у него хватило ума и не хватило безрассудной смелости говорить правду любому и где попало. Так беседа с первосвященником произошла с глазу на глаз. И Каифа ничем не мог бы подтвердить, что сказал ему прокуратор.

В-четвертых, автор учебника мог бы уточнить, что Иешуа высказывает ту правду, которая представляется ему истинной, но не факт, что она такова на самом деле.

«Внезапное прекращение изматывающей головной боли прокуратор связывает с умением Иешуа лечить болезни. Но главное – Пилат уверен, что Иешуа не преступник, поэтому хочет спасти его». Если первое предложение истинное, то второе – ложное. Последнее высказывание повторяется в третий раз, но от этого оно верным не становится. Отсутствует подтверждение в тексте. Поэтому хотя Понтий Пилат знает, что Иешуа преступник, но, не смотря на это, он пытается ему помочь.