Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 91)
Делегация Советского Союза стояла, стоит и будет стоять непоколебимо за сохранение принципов Устава, отвергая самую возможность подобного сговора, который правильнее было бы назвать не сговором, а заговором против Устава Организации Объединенных Наций, против Организации Объединенных Наций.
Комитет ad hoc принял также резолюцию, рекомендующую Совету безопасности и Генеральной Ассамблее при приеме новых членов действовать в соответствии с заключением Международного суда от 28 мая 1948 года. Делегация СССР уже обращала внимание комитета на то, что говорить о консультативном заключении Международного суда оснований нет. В действительности, Международный суд оказался не в состоянии представить свое заключение, поскольку по ряду весьма важных вопросов, стоявших перед судом, он не собрал необходимого большинства. Поэтому так называемое консультативное заключение представляет собою лишь мнения отдельных групп судей – членов Международного суда. Это можно доказать несколькими фактами»
Раньше всего надо обратиться к следующему факту. Консультативное заключение подписано девятью судьями. Но девять судей, нам скажут, из пятнадцати всегда составляют большинство. Это верно. В том, что касается вопросов небольшого принципиального значения, мы имеем действительно заключение, подписанное девятью членами суда, то-есть большинством суда. Однако в числе этих девяти судей имеется двое судей, которые не присоединились к мнению остальной семерки по вопросам, являющимся основными. Без ответа на эти вопросы, в сущности говоря, нет консультативного заключения. Но именно по этим вопросам нет согласованного ответа этих девяти судей, а имеется ответ или заключение только семи судей. А семь из пятнадцати никогда не составляют большинства ни по каким арифметикам.
Эти двое судей – представители латино-американских стран, профессора Альварес и Асеведо, которые хотя и подписали консультативное заключение в числе девяти судей, но сделали оговорку об особом своем мнении, причем это особое мнение высказано по весьма важным и серьезным вопросам, которые не могут не интересовать Генеральную Ассамблею.
Таким образом, мнение девяти судей по этим вопросам превращается в мнение семи судей.
Но этим дело еще не кончается. Мы имеем в числе этих пятнадцати судей другую группу судей в лице четырех членов Международного суда, людей, достаточно известных в международном праве и в международной судебной практике. Это – пред* ставитель Франции профессор Бадеван; это – представитель Великобритании профессор Макнейр; это – представитель Канады Рид; это – представитель Польши Винярский. Эти люди представили свое особое мнение, которое расходится с указанной сейеркой по всем важным вопросам, сколько-нибудь носящим серьезный юридический или политический характер. К этой четверке примкнули представитель Советского Союза профессор Крылов и представитель Югославии профессор Зоричич. Получилось шесть.
По ряду важных политических вопросов к этим шести примкнули Альварес и Асеведо. Таким образом, получилось уже восемь голосов.
Поэтому, хотя и имеется заключение, подписанное девятью членами, если взять из этого заключения важные, политические вопросы, то получается, что другое мнение поддерживают уже восемь судей, а группа в девять судей уменьшается до семи. Эту семерку можно назвать большинством только при очень большой фантазии, только в том случае, если, кроме стоящих на бумаге подписей, ничего больше не видеть.
Вот почему мы говорим: нет заключения большинства Международного суда. Есть несколько заключений. Есть заключение одной группы; есть заключение другой группы, с разными оттенками. Но в основном эта группа из восьми членов Международного суда по важнейшим политическим вопросам единодушна.
Вот как обстоит дело не формально, а по существу с так называемым «большинством» Международного суда.
Поэтому делегация Советского Союза оспаривала и оспаривает сейчас попытку некоторых делегаций рассматривать мнения, представленные отдельными группами членов Международного суда, как консультативное заключение Международного суда.
Немалое значение при этом имеет и то обстоятельство, что четверо судей являются крупнейшими представителями международного права. Юристы, имена которых я назвал, – крупнейшие представители международного права. Они не нуждаются в похвалах, но для полной картины создавшегося положения то обстоятельство, что мнение так называемого меньшинства поддерживают крупные авторитеты в области международного права, имеет, мне кажется, значение. Разве это обстоятельство не обязывает вас насторожиться, отнестись к этому делу не с точки зрения простой техники голосования? Ведь было время, когда пытались голосованием опровергнуть Галиллея. Однако все-таки земля вертится.
Так обстоит дело с качественной стороной этого вопроса. Но в чем же, в сущности говоря, самый вопрос? Позвольте и на этом остановиться.
Основной вопрос, который вызвал разногласия в составе Международного суда, это был вопрос о том, как рассматривать установленные статьей 4 условия. Являются ли эти условия исчерпывающими – или, как говорят судьи, достаточными, – или лишь необходимыми, то-есть не исчерпывающими и допускающими использование при решении вопроса о приеме новых членов и каких-либо еще дополнительных условий?
Часть членов Международного суда, которых иногда здесь именуют большинством, что, как я старался сейчас здесь показать, не соответствует действительности, признали, что статья 4 содержит достаточные условия, то-есть исчерпывающие, и что если в статье 4 не указано, какие это условия или критерии для решения вопроса о приеме новых членов, то нельзя никакими дополнительными критериями или условиями пользоваться. Но интересно отметить, что само большинство Международного суда, которое высказалось в этом духе, оказывается непоследовательным, так как эти же судьи в своем заключении признали, что хотя статья 4 и носит исчерпывающий характер, все же – это их дословное заявление – «эта статья не исключает дискреционной оценки фактических обстоятельств, позволяющих проверять наличие требуемых условий». Статья 4, говорит большинство, не запрещает учитывать любые фактические обстоятельства, которые с полной обоснованностью и добросовестностью могут быть связаны с критериями и условиями этой статьи. Этот учет, говорит так называемое большинство в своем консультативном заключении, не устраняет никакого политического соображения, могущего быть связанным с критериями или условиями, предъявляемыми при приеме в члены Организации Объединенных Наций. Разве это не означает, что при приеме новых членов Совет безопасности и Генеральная Ассамблея могут руководствоваться не только критериями» прямо выраженными в статье 4 Устава, но могут руководствоваться и политическими критериями, хотя они прямо в Уставе не выражены? Разве это не означает, что статья 4 не носит исчерпывающего характера; что те условия, которые в ней установлены, не являются, как говорят судьи в другом случае, достаточными, а являются только необходимыми, или, как сказал один из судей, являются «минимумом», а вовсе не максимумом тех требований, которые могут быть предъявлены?
Однако вывод, к которому пришло так называемое большинство, был другой, а именно, что нельзя пользоваться никакими добавочными соображениями, кроме тех, какие установлены в статье 4. Это явное противоречие. Я должен указать, что большинство в своем консультативном заключении по этому важнейшему вопросу впало в коренное и очень серьезное противоречие. Наоборот, остальные судьи, а их в этом случае уже восемь, допускают, что при решении вопроса о приеме новых членов можно руководствоваться политическими мотивами, хотя эти мотивы в статье 4 и не указывались.
Позицию судей, не согласных в этом вопросе с девяткой, отчетливо изложил проф. Альварес, заявивший, кстати сказать, что он вообще не согласен с Международным судом относительно самого метода, который тот избрал для того, чтобы притти к изложению своего консультативного заключения. Альварес заявил, что этот вопрос не может быть разрешен ни путем простого толкования Устава, ни путем изучения подготовительной работы, которая была проделана на других стадиях Организацией Объединенных Наций, когда вырабатывался этот Устав.
Вот что он говорит: «Следует принять другой метод, прибегнув, главным образом, к основным принципам нового международного права». Что это за «новое международное право»? По нашему мнению, это – право, которое освобождено от узких пут формализма и юридической схоластики, которое не противопоставляет право политике, которое исходит, наоборот, из признания того неоспоримого факта, что право и политика теснейшим образом связаны между собой и что право, – скажем мы уже от себя, это не слова Альвареса, – является инструментом политики, средством, при помощи которого осуществляются политические задачи в интересах господствующих в данном обществе классов.
Таким образом, Международный суд не обнаружил единства в отношении ряда важных вопросов; одним из них был вопрос, поставленный перед Международным судом Генеральной Ассамблеей. Я должен напомнить, что поставленный по решению Генеральной Ассамблеи от 17 ноября 1947 года перед Международным судом вопрос гласит следующее: «С юридической точки зрения, имеет ли право член Организации Объединенных Наций, выражающий согласно статье 4 Устава свое мнение путем голосования в Совете безопасности или в Генеральной Ассамблее по вопросу о приеме какого-либо государства в члены Организации Объединенных Наций, обусловливать свое согласие на прием этого члена соображениями, не предусмотренными определенно в пункте 1 указанной статьи, в частности, может ли такой член Организации, признавая, что данное государство отвечает условиям, изложенным в этой статье, обусловить, кроме того, подачу своего голоса в пользу этого государства тем, что вместе с этим государством должны быть приняты в число членов Организации Объединенных Наций другие государства?».