Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 68)

И во Франции, и в Великобритании раздавались тогда голоса, доказывавшие, что санкции против Италии бесполезны и даже опасны, что война в Абиссинии продолжается, что дальнейшие санкции могут вызвать войну в Европе и можно ли рисковать жизнью многих тысяч европейцев из-за независимости Эфиопии?

18 июня 1936 года Идеи выступил в палате общин с заявлением, что санкции не дали того результата, какого от них ожидали в качестве способа воздействия на Италию. Вслед за тем одно государство за другим отказывалось от применения санкций к Италии и возобновляло с ней нормальные отношения, и Лига наций должна была в конце концов, в июне 1936 года, подтвердить свою капитуляцию перед нарушением итальянским агрессором протокола о запрещении использования удушающих газов в войне. Так Лига наций отказалась от всякого наказания агрессора, применившего газы в войне против Эфиопии.

Вот о чем нужно было бы вспомнить бельгийскому делегату. Конечно, если думать, что и впредь, когда, может быть, будет подписана в конце концов конвенция о запрещении атомного оружия, Совет безопасности нашей организации будет так вести себя в отношении нарушителей этой конвенции, как вел себя Совет Лиги наций в 1936 году по отношению к итальянскому агрессору, который пустил в ход удушливые газы против Эфиопии, тогда нет смысла вообще дискутировать на эту тему.

Все разговоры о том, что нет аналогии между запрещением использования в военных целях удушающих газов и запрещением использования в военных целях атомной энергии, производят такое впечатление, что этими разговорами хотят лишь прикрыть свой отказ от запрещения использования атомного оружия.

Насколько искусственны и несостоятельны доводы, выдвигаемые в этой связи противниками запрещения атомного оружия, видно из замечания бельгийского делегата о том, что одна атомная бомба может решить исход войны, если, в нарушение конвенции о запрещении атомного оружия, какое-либо государство утаит атомные бомбы. Но именно та особенная угроза безопасности народов, которую представляет собой атомное оружие, казалось бы, должна была привести, наоборот, к скорейшему запрещению атомного оружия под страхом уголовного наказания за нарушение этого запрещения, за утайку атомной энергии в целях использования ее для военных надобностей, к учреждению строгого международного контроля, который последовательно боролся бы за полное, безусловное и честное выполнение этой конвенции»

То, что говорил г-н Ролен по этому поводу, нельзя истолковать иначе, как попытку оправдать отказ от запрещения атомного оружия, оправдать ссылкой на то, что все равно ведь газовая конвенция была нарушена. С такими аргументами, разумеется, нельзя ни согласиться, ни считаться ввиду их полной несостоятельности.

Бельгийский делегат Ролен в своей критике проекта резолюции СССР дошел до того, что то место резолюции, где говорится, что сокращение вооружений и воооруженных сил пятью великими державами должно быть произведено в течение года, начал истолковывать таким образом, что указанное сокращение вооружений и вооруженных сил будет произведено лишь на один год, а затем может быть восстановлен прежний уровень вооружений и вооруженных сил.

Надо удивляться такому произвольному толкованию совершенно ясного положения проекта советской резолюции. В этом проекте говорится, что сокращение вооружений и вооруженных сил пятью великими державами должно быть произведено в течение одного года, а не на один год, и что такое сокращение должно представлять собою первый шаг. Можно ли это положение истолковывать так превратно, как это сделал г. Ролен, попытавшийся исказить смысл советского предложения, хотя было бы совершенно нелепо предполагать, что в течение одного года будет произведено сокращение вооружений и вооруженных сил с тем, что оно может быть восстановлено в течение следующего года.

Несмотря на то, что выражение «в течение одного года» совершенно ясно говорит о том, что самое сокращение должно быть произведено не немедленно, а в течение такого длительного срока, как год, мы видим, что стремление во что бы то ни стало дискредитировать проект резолюции СССР, хотя бы ценой грубого извращения, приводит к нелепостям. Может быть, бельгийский делегат просто шутит, как это уже имело место в Первом комитете, когда другой член бельгийской делегации поставил вопрос о том, как сократить на одну треть один крейсер? Но мы предпочитаем к серьезным вопросам относиться по-серьезному.

Сторонники проекта резолюции большинства Первого комитета расхваливали здесь этот проект сверх всякой меры, заявляя, что этот проект – максимум возможных достижений. Но неужели большинство Первого комитета, поддерживающее эту резолюцию, так ограничено в своих творческих силах, что изображает этот проект, как максимум возможных достижений?

Что же представляет собой этот хваленый проект резолюции? Разве, в действительности, не бросается в глаза вся бессодержательность и пустота этого проекта? Разве в этом проекте не является самым главным и существенным пункт 5-й, который рекомендует Совету безопасности изучить вопрос о регулировании и сокращении вооружений обычного типа и вооруженных сил, поручив это комиссии по вооружениям обычного типа в целях скорейшего достижения конкретных результатов? Но ведь Лига наций только то и делала, что занималась изучением такого вопроса. Ведь уже четверть века этот вопрос изучается – к сожалению, все только изучается. Что же стоит такой проект резолюции, где именно «изучение» составляет самую существенную и важную часть всего проекта. И это здесь выдают за «максимум возможных достижений».

Столь же бессодержательным является и другой важный пункт этого проекта резолюции, а именно пункт 6-й. Здесь уже нет никакой рекомендации. Все дело ограничивается выражением лишь уверенности в том, что комиссия по вооружениям обычного типа обратит свое внимание на разработку предложений о получении информации относительно численности вооруженных сил и размеров вооружений обычного типа государств – членов Организации Объединенных Наций.

Как все это скромно! Генеральная Ассамблея «выражает уверенность», комиссия «обращает внимание», – и ничего больше. И это все, если не считать неожиданно появившегося в этом пункте международного контрольного органа, на который, оказывается, и должна быть возложена разработка предложений о получении информационных данных. Не ясно ли, что вопрос о международном контрольном органе, который должен будет разрабатывать какие-то предложения о получении, проверке и опубликовании информации о вооружениях и вооруженных силах, поставлен лишь для видимости. В самом деле, во всем проекте резолюции Первого комитета ведь ничего не говорится о том, каким образом и кем, на каких условиях, с какими полномочиями и функциями будет учрежден этот международный контрольный орган. Не ясно ли, что и такие формулы, как «выражает уверенность», «обращает внимание», предназначены для того, чтобы как-нибудь прикрыть бессодержательность этой резолюции. В проекте большинства ведь ничего не говорится, а что же произойдет, если комиссия по вооружениям обычного типа не «обратит внимание» международного контрольного органа или если этот международный контрольный орган не разработает предложений по информации? Какие же это повлечет за собой последствия? Все это остается покрытым полной неизвестностью.

Позволительно спросить, почему же, если действительно необходимо получить информацию, о которой говорится в проекте резолюции большинства Первого комитета, в этом проекте не употребляются более категоричные выражения, которые возлагали бы на соответствующие органы определенные обязательства? Почему, в таком случае, в резолюции большинства не говорится, что Генеральная Ассамблея рекомендует всем государствам в такой-то срок представить такие-то данные, такую-то информацию о таком-то и таком-то вопросе? Вместо этого резолюция наполнена общими, никого ни к чему не обязывающими фразами, способными лишь запутать вопрос, осложнить и оттянуть его решение.

Между тем, кроме 5 и 6 пунктов, которые являются наиболее важными пунктами, ничего в этом проекте резолюции большинства Первого комитета нет. Как мы видели, и 5 и 6 пункты бессодержательны и никакого ответа на волнующий весь мир вопрос о запрещении атомного оружия и о сокращении вооружений и вооруженных сил на одну треть пятью великими державами в себе не содержат.

И такую-то резолюцию господа-защитники этого проекта называют «максимумом достижений».

Если это – максимум достижений, на какой только способна Генеральная Ассамблея, то остается лишь выразить по этому поводу глубокое сожаление. Не нужно забывать, что в течение четверти века в этом направлении шла работа, которая, хотя и не привела к положительным результатам, тем не менее дала некоторые материалы, которые могут быть с пользой применены и при решении этой важной задачи в настоящее время. От этой задачи пытается уйти большинство Первого комитета, поддерживающее проект резолюции, являющийся синтезом предложений Великобритании, Франции и Бельгии.

Семь государств предложили различные проекты, из которых в конце концов явился этот слабый-преслабый проект большинства комитета. Этот проект – не «максимум достижений». Это – уступка силам реакции и агрессии, борющимся против мира, демократии и прогресса.