Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 52)
Однако китайский делегат не потрудился разъяснить, в чем же он видит неэффективность этого контроля, Он не потрудился также разъяснить и то, чем объясняются его возражения против учреждения контрольного органа в рамках Совета безопасности согласно предложениям СССР, тогда как это в точности соответствует резолюции Генеральной Ассамблеи от 14 декабря 1946 года и именно пункту 6 этой резолюции, где говорится о том, что контроль должен быть в рамках Совета безопасности. Выходит, что китайская делегация отказывается от того решения, которое при участии китайской делегации было принято в 1946 г. и выражено в 6-м пункте резолюции 14 декабря.
Китайский делегат полностью принимает американский план международного контроля, в пользу которого он распинался здесь с таким усердием, причем китайский делегат утверждал, что якобы в проекте советской резолюции ничего не говорится о контроле.
Но такое утверждение явно не соответствует действительности» В проекте советской резолюции, а именно в пункте 3-м его резолютивной части, говорится об учреждении международного контрольного органа в рамках Совета безопасности. Как же в таком случае китайский делегат позволяет себе говорить, что в советской резолюции нет указания на учреждение контрольного органа)! Это, повторяю, не соответствует действительности.
Мы помним, что некоторые делегаты, оспаривая предложения СССР, указывали на то, что в этих предложениях не предусматривается обязательства пяти государств дать полные сведения о состоянии своих вооруженных сил и вооружений.
Это – тоже неправильно. В предложениях делегации СССР на этот вопрос дается исчерпывающий ответ. Международному контрольному органу, гласит этот ответ, каждой из пяти великих держав – постоянных членов Совета безопасности должны быть представлены полные официальные данные о состоянии их вооружений и вооруженных сил.
Таким образом, возражения против этой части проекта советской резолюции, представленные некоторыми делегациями, и в том числе делегациями США, Великобритании, Франции и Китая, лишены всякого основания. В своих стараниях во что бы то ни стало отвести предложения Советского Союза противники этих предложений указывали на то, что никому не известно якобы состояние вооруженных сил Советского Союза в настоящее время.
Это тоже не соответствует действительности. Всему миру должно быть известно состояние вооруженных сил в СССР, поскольку были опубликованы Указы Президиума Верховного Совета СССР о демобилизации всех возрастов, призванных под ружье в Советском Союзе во время войны, и что, следовательно, вооруженные силы СССР приведены в настоящее время.к уровню мирного времени. Таким образом, и здесь факты говорят против тех, кто возражает против советских предложений о запрещении атомного оружия и сокращении вооружений и вооруженных сил пятью великими державами на одну треть.
Китайский делегат в подкомитете возражал против советских предложений, считая принятие этих предложений равносильным подписанию бланкового чека.
О каком бланковом чеке можно говорить при наличии представления полных официальных данных о состоянии вооружений и вооруженных сил? Как же можно говорить о бланковом чеке, когда и советская делегация заявляет: «Пять постоянных членов Совета безопасности должны предоставить полные официальные данные о своих вооруженных силах и вооружениях».
А нам говорят: «Это требование равнозначно выдаче бланкового чека».
Но ведь это же нелепо, это же не лезет, как говорится, ни в какие ворота, это же просто выдумка, которая противоречит очевидным фактам. Но нам говорят: тем хуже для фактов.
В подкомитете выступал представитель Сальвадора. Он, со своей стороны, пытался доказывать в подкомитете, что принимать.какие-либо решения о сокращении вооружений или о запрещении атомного оружия не позволяет «атмосфера, существующая сегодня в мире». Он при этом напомнил о ситуации в Греции, Корее, Китае, добавив к этому и берлинский вопрос, заявив по этому последнему вопросу, что стоило бы только Советскому Союзу снять ограничения по транспорту в Берлине, как политическая атмосфера сейчас же бы улучшилась.
Представитель Сальвадора делает вид, что ему неизвестно, что Советский Союз предпринял все, что от него зависело, для достижения возможного соглашения по берлинскому вопросу, что неофициальные переговоры представителя СССР с представителями шестерки в Совете безопасности привели к такому соглашению, но что представители США и Англии объявили это соглашение несуществующим. Ясно, что именно на США и Англии должна лежать и вся ответственность за то положение, которое сложилось в так называемом берлинском вопросе.
Вот что создает, в сущности говоря, ту атмосферу, которую отравляют правительства государств, не заинтересованных в международном сотрудничестве, не заинтересованных и в укреплении мира,.которые не дорожат ни миром, ни безопасностью народов. Они-то и сопротивляются предложениям Советского Союза о запрещении атомного оружия. Они сопротивляются предложениям Советского Союза о сокращении вооружений и вооруженных сил пяти великих держав на одну треть, т. е. сопротивляются всем мероприятиям, проведение которых само по себе уже облегчило бы напряженность положения в международных отношениях; проведение которых само по себе уже послужило бы фактором укрепления международного доверия; принятие которых сразу внушило бы уверенность в том, что если можно сговориться на этих вопросах, то, значит, можно договориться и на более общих и важных проблемах международного сотрудничества. Но это именно и встретило такое сопротивление.
Я не считаю уместным говорить здесь больше того, что сказано и опубликовано, в частности, в официальном порядке по берлинскому вопросу, но я утверждаю, и это уже разоблачено в полном объеме и до конца, что Советский Союз сумел достигнуть соглашения с шестью державами по берлинскому вопросу, но оно было сорвано английским и американским представителями.
Поэтому представитель Сальвадора не имел никаких оснований говорить, что стоило Советскому Союзу сделать какой-то шаг в берлинском вопросе, и сразу было бы найдено международное доверие. Да, мы сделали этот шаг. Мы договорились с шестью, но нам помешали довести это дело до конца, сорвали это соглашение. И таким образом, тот шаг по пути к укреплению международного доверия, который был сделан Советским Союзом, не был сделан теми, которые с самого начала взяли в берлинском вопросе за правило не выполнять достигнутых соглашений, под которыми стоит их подпись. Так было с согласованными директивами 30 августа, так было с целым рядам других соглашений по берлинскому вопросу, которые все оказались Англией и Соединенными Штатами Америки зачеркнутыми и сданными в архив, начиная от Ялты и Потсдама и кончая согласованными решениями о Контрольном совете и по другим вопросам, касающимся Германии.
Вот, я говорю, что создает ту атмосферу, которая действительно отравляет общественное доверие, ликвидирует, уничтожает и подрывает это общественное доверие.
Советская делегация, защищая свои предложения, указывала на то, что можно же было договориться в прошлом о запрещении употребления в войне удушающих газов и газовых бомб. Почему же нельзя договориться о запрещении атомных бомб? Почему же нельзя договориться о запрещении использования атомной энергии в военных целях} В ответ на это нам говорят, что это неудачная аналогия. Но, как известно, такой же точки зрения держится и английская ассоциация научных работников, публично выразившая в сентябре этого года свое недоумение по поводу сопротивления советским предложениям о запрещении атомного оружия. Генеральный секретарь этой ассоциации госпожа Инс по этому поводу писала:
«Мы считаем, что позиция западных держав в отношении конвенции, ставящей вне закона применение атомного оружия, является неправильной. Какой вред принесло бы наше согласие с декларацией о том, что не следует использовать атомную энергию в военных целях в любой будущей войне? Это никоим образом не помешало бы обсуждению других вопросов, поднятых Советским Союзом.
В конце концов, подобное заявление, – говорится в этом меморандуме английских ученых, – содержалось в конвенции, осуждающей газовую войну. Почему же нельзя было осудить применение в войне атомной энергии?».
И это совершенно справедливо. Однако нашлась делегация, которая считает эту аналогию с запрещением использования на войне удушливых газов в данном случае неприменимой. По мнению бельгийского делегата, эта аналогия неприменима потому, что конвенция о запрещении отравляющих газов имеет в виду не производство отравляющих газов, а лишь их использование на войне, тогда как конвенция о запрещении атомного оружия должна запретить не только использование, но и производство атомного оружия. Здесь бельгийский делегат и видит существенную разницу, исключающую возможность проведения аналогии между этими двумя конвенциями.
Но такое рассуждение бельгийского делегата – кажется, г. Ролена – не выдерживает критики. Г. Ролену должно быть ясно, что и в случае запрещения атомного оружия дело идет не о запрещении производить атомную энергию, как в случае о запрещении употребления удушающих газов дело не идет о запрещении производства удушающих газов. Удушающие газы можно производить, и их никто не собирался запретить и не запретил производить, а конвенция запретила только использовать их на войне. Атомную энергию можно производить, и никто не собирается и не предлагает запретить производство атомной энергии. Но мы собираемся запретить, по крайней мере, предлагаем и настаиваем «на том, чтобы было запрещено использование атомной энергии в военных целях, то-есть как там запрещались газовые бомбы, так здесь должны быть запрещены атомные бомбы.