Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 54)

Если вы считаете, что без такого условия нет международного доверия, то вы должны нести ответственность за то, что нет этого международного доверия, ибо, отклонив советские предложения о мирном урегулировании с Германией, вы тем самым подорвали то международное доверие, о котором вы здесь лицемерно вздыхаете.

Английский делегат заявил далее, что стоило бы только Советскому правительству согласиться представить, хотя бы в общих чертах, сведения о своих вооруженных силах и вооружениях, как уже сделан был бы большой шаг в направлении укрепления международного доверия. Желая блеснуть своей проницательностью, английский представитель к этому добавил, что Советское правительство, конечно, не сделает такого шага и, конечно, отвергнет такое предложение.

Увы, наш предсказатель и здесь провалился, так как Советское правительство совершенно ясно и определенно заявило и это заявление облекло в конкретное предложение, включенное в проект советской резолюции, что международному контрольному органу должны быть представлены всеми пятью государствами, а следовательно, и Советским Союзом, полные официальные сведения о вооружениях и вооруженных силах.

Но допустим, что прав представитель Великобритании, который говорил, что стоило бы только Советскому Союзу дать согласие на предъявление всех своих данных о вооружениях и вооруженных силах, как был бы сделан большой шаг вперед. Мы согласны представить эти сведения. Мы об этом не только сказали с трибуны, но мы записали это в проекте нашей резолюции. Значит, отпадает препятствие к тому, чтобы принять наше предложение. В таком случае, почему же вы его не принимаете?

Не ясно ли, что это опять-таки только отговорка, предназначенная для того, чтобы прикрыть свое нежелание осуществить сокращение вооружений, ка!к это предлагает советская делегация.

Английский делегат не оставил без внимания и вопрос о «вето», повторив старые, заезженные аргументы против принципа единогласия, которое якобы советское предложение имеет в виду применить и в работе международного контрольного органа. Трудно понять, зачем понадобилось Макнейлу так извращать дело, особенно после всех тех разъяснений, которые были уже даны советскими представителями по этому вопросу.

Напомним, что в третьем докладе атомной комиссии от 19 июня 1946 г. в том месте, где излагается позиция по этому вопросу Советского правительства, прямо говорится:

«…Контрольные органы и органы инспекции должны осуществлять свои контрольные и инспекторские функции, действуя на основе своих собственных правил, которые должны предусматривать принятие в соответствующих случаях решений большинством голосов».

Следует также напомнить о сделанном в 1946 г. на заседании Первого комитета Генеральной Ассамблеи заявлении главы со; ветской делегации В. М. Молотова по этому же вопросу. В. М. Молотов в ответ на подобные речи противников советских предложений заявил, что «совершенно неправильно изображать дело так, будто бы какое-нибудь государство, располагающее «правом вето», будет в состоянии помешать осуществлению контроля и инспектирования». В. М. Молотов продолжал: «контрольные комиссии – не Совет безопасности, и поэтому нет никаких оснований говорить, что пользуясь «правом вето», какая-либо держава будет в состоянии воспрепятствовать проведению контроля. Всякая попытка, – говорил В. М. Молотов, – воспрепятствовать проведению контроля или инспектирования по принятым Советом безопасности решениям будет не чем иным, как нарушением решения Совета безопасности».

Значит, совершенно неправильно толкуется вопрос о так называемом «вето» в применении к работе международного контрольного органа. Конечно, право «вето» принадлежит Совету безопасности. Нравится ли оно кому-нибудь, или не нравится (мы знаем, что есть делегации, которым это «вето» не нравится), но это Устав, это – принцип Устава, и мы вправе его защищать, пока он из Устава не исключен. Мы вправе бороться за него всеми мерами, всеми силами и средствами, чтобы он из Устава не был исключен, ибо это краеугольный камень Устава, краеугольный камень всей Организации Объединенных Наций.

Но это другой вопрос, а здесь идет вопрос о том, что никто никогда, по крайней мере, что касается Советского Союза, не предлагал и не предлагает применить право «вето» в работе контрольных органов.

Значит, противники и критики советских предложений или сознательно смешивают эти два вопроса, чтобы ввести в заблуждение неискушенных людей, или действуют по недоразумению, потому что они сами не разобрались как следует в этих вопросах, не разобрались в том, что одно дело – работа контрольных органов, одно дело – механизм голосования в международном контрольном органе, а другое дело – Совет безопасности, другое дело – механизм голосования в Совете безопасности. Смешивать эти вопросы нельзя.

Мы говорим ясно и точно: международный контрольный орган должен быть без «вето», Совет безопасности – с «вето». Значит, никто не смеет говорить, чго мы будто бы хотим в международный контрольный орган включить право «вето». Нет этого и не было с самого начала. Я вам привожу документ, опубликованный в третьем докладе, и я вам привожу заявление авторитетнейшего руководителя советской внешней политики Министра Иностранных Дел СССР Вячеслава Михайловича Молотова, которое у^не два года тому назад было произнесено в Первом комитете в Нью-Йорке.

После всего того, что было высказано, как же английские представители и некоторые другие представители позволяют себе вновь возвращаться к вопросу о «вето», пытаясь и на этот раз использовать этот жупел, чтобы попробовать сорвать принятие советских предложений.

Мы видим, однако, что все эти попытки достаточно неуклюжи, и мы надеемся, что эти попытки постигнет такая же неудача, как и многие другие попытки такого же рода.

Есть еще другие возражения против советских предложений, которые представил г. Макнейл. Он буквально засыпал советскую делегацию этими вопросами, вроде того, как понимать выражение «вооруженные силы»? Определяется ли соотношение в одну треть в соответствии с количеством каждого отдельного вида оружия или с количеством средств, затраченных на производство этого оружия? Как можно обеспечить справедливое проведение сокращения вооружений и вооруженных сил и т. д. и т. п.

Здесь сегодня бельгийский представитель дошел то того, что он просил разъяснить, как можно сократить на одну треть один крейсер? Я должен думать, что даже бельгийский представитель этого не разъяснит, тем более, что никто и не предлагает один крейсер сократить на одну треть. Я видел, правда, в одном французском журнале карикатуру, как на одной лошади сидят три французских кавалериста с надписью «сокращение армии на одну треть». Но с крейсером даже и этого нельзя проделать. Но зато я скажу – можно сократить три крейсера на одну треть. Можно сократить 33 подводных лодки на одну треть и т. д. и т. п. И это сокращение в течение года должно быть произведено экспертами, сведущими в этих вопросах в большей степени, чем некоторые другие. Не будучи специалистом военного дела, я заранее могу сказать, что все это не представляет непреодолимых трудностей, тем более, что в анналах даже еще печальной памяти Лиги наций имеется много материалов по этому поводу, разработанных в свое время, ибо в течение двух десятков лет разрабатывались вопросы о сокращении вооружений, в том числе и на одну треть. Еще американский президент Гувер вносил аналогичное предложение, и вносила такие предложения о всеобщем сокращении вооружений и советская делегация двадцать лет тому назад.

Есть множество материалов такого рода, которые дают возможность технически справиться с задачей, трудность которой так подчеркивается сейчас противниками этого предложения только для того, чтобы этой трудностью отпугнуть от принятия этого предложения.

Оказывается, нельзя сократить на одну треть флот, если имеется один крейсер, оказывается – нельзя сократить флот, если имеется один дредноут. Нет, все это задача разрешимая, точно так же, как разрешимы все задачи, перед которыми стала втупик английская делегация, когда она задавала вопрос: «А что такое вооруженные силы?»

Я кратко мог бы, пожалуй, объяснить. Я просто сослался бы, скажем, на мирный договор с Италией или на мирный договоо с Болгарией и с Румынией, где употребляется термин «вооруженные силы» и где в приложениях даже нет никакого объяснения понятия этого термина, хотя имеется объяснение ряда других терминов, но ведь это же элементарно. Если г-ну Макнейлу кажется очень трудным решить эту задачу, то, я думаю, найдутся специалисты этого дела, которые сумеют разрешить такую проблему – определить, что такое вооруженные силы.

Но важно нам ответить на одно – Советский Союз говорит: все вооруженные силы – и сухопутные, и морские, и военно-воздушные пяти великих держав – все вооруженные силы подлежат сокращению на одну треть. И говорят нам после этого: это не ясно, это туманно, это не реально. Ну, знаете ли, это можно говорить, конечно, по всякому решительно поводу. Можно тогда вообще эту фразу раз навсегда затвердить и повторять при каждом рассмотрении каждого проекта для того, чтобы за эту фразу спрятать свое отрицательное отношение вообще к самому принципу сокращения вооружений и вооруженных сил.