Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 32)

Говоря о показаниях, нельзя не обратить внимания на некоторые показания, поражающие своей явной неправдоподобностью, бросающейся в глаза даже неискушенному человеку. Это особенно относится к показаниям несовершеннолетних свидетелей, которых тоже энное количество проходит по этим материалам: мальчики 15-ти, 16-ти лет. Одного такого свидетеля пятнадцатилетнего мальчика по фамилии Такое Сократис – о нем можно прочитать на странице 179 этого доклада – комиссия называет «сдавшийся бандит». И вот этот мальчик рассказал, как его капитан послал с каким-то боевым заданием, чтобы он проявил доблесть, – и вот этот воспламененный желанием и исканием доблести пятнадцатилетний мальчик отправился по этому заданию.

И дальше он говорит, сам, очевидно, поверив в свой рассказ, как болгары аплодировали ему, когда он проходил мимо какого-то болгарского пограничного поста, как в одном километре от болгарской границы стояли три избы, и он сказал: «Это явка для 15 партизан». Он дальше показал, что эти 15 «партизан» ожидали его и нескольких его товарищей, товарищей этого мальчика Такоса Сократиса, и приготовили им хороший обед. А потом, говорит он, вдруг раздались взрывы, и он понял, что это было нападение на поезд, сорганизованное партизанами. И вот он уже рассказывает об этом нападении на поезд: взрывы мин, подложенных под поезд, которые он слышал во время этого обеда, партизаны, напавшие на поезд и потом бежавшие «в нашу сторону», крича о приближении регулярных греческих войск. И все.

И такие-то детские показания собирают эти наблюдатели, один из которых, по свидетельству французского делегата, кажется несколько часов пролежал в яме и из этой ямы по свисту пуль определял, в каком они летят направлении: слева направо или справа налево. Я не завидую, конечно, положению этого французского вояки, который должен был забираться в глубокую яму и наблюдать оттуда за свистом пуль для того, чтобы потом в своем рапорте написать, что пули летели с албанской территории на греческую территорию. Но эти наблюдатели, прячущиеся для более удобного наблюдения по всяким ямам, очень образно и очень красочно описывали всякого рода эпизоды, пользуясь такими показаниями пятнадцатилетних такосов, о которых было сказано выше.

В докладе военных советников о посещении района Янина – Коница с 27 октября по 2 ноября 1947 г. можно увидеть, что эти советники допросили здесь двух партизан и двух беженцев, и это все те данные, на основании которых наблюдатели сделали свои ответственные выводы относительно событий в районе Янина – Коница.

Кто здесь был главным вдохновителем этих свидетелей? Кто формулировал эти обвинения, которые предъявляет теперь балканский комитет? Греческий генеральный штаб. Откуда я это беру? На основании чего я прихожу к такому выводу? На основании докладов балканского комитета, на основании его собственных утверждений.

Вот факты. Греческий генеральный штаб обвинял северных соседей Греции в активной помощи греческим партизанам. Какие он приводит данные? А вот какие. Он говорит: «Высокая степень планирования и контроля в действиях партизан в Эпире», является доказательством того, что командиры партизан имели советников в лице иностранных офицеров. Значит, так как партизаны умело действуют, умеют планировать свои военные действия и, кроме того, контролируют действия своих воинских частей, – это доказывает, что у них имеются иностранные, то есть болгарские, албанские или югославские военные советники. Это настолько цинично, настолько искусственно, что даже наблюдатели должны были признать – я цитирую доклад военных советников, – что «ни характер операций, ни различные заявления, которые были сделаны греческим офицерам партизанами и беженцами, не дают никаких прямых доказательств того, что вместе с партизанами работали иностранные офицеры».

Наблюдатели поступили довольно хитро: прямых доказательств не дают. Но, может быть, они дают косвенные доказательства? Если есть косвенные доказательства, почему они не приведены? Почему наблюдатели не сказали: «Не дают прямых доказательств, но у нас имеются косвенные доказательства». Но они этого не сказали, потому что у них нет и никаких косвенных доказательств. Но они не хотят этого сказать, так как это ослабляет обвинения, а военные советники видят свою задачу в том, чтобы усиливать обвинения.

Наблюдатели вынуждены были и в этом случае отметить в своем докладе, что «однако никаких доказательств этого не имеется». Разве можно этот материал при таких обстоятельствах перед лицом таких фактов признать заслуживающим доверия или даже просто внимания?

Я должен сказать, что представленный балканской комиссией материал еще менее доказателен, еще менее достоверен, еще менее заслуживает доверия, чем те материалы, с которыми Первый комитет и большинство тех делегатов, которые сегодня здесь присутствуют, в прошлом году уже имели дело по докладу первой балканской комиссии. Тогда Первый комитет не решился рекомендовать Генеральной Ассамблее утвердить выводы этой комиссии. Этого не сделала и Генеральная Ассамблея.

В этом году в этом отношении дело обстоит еще более позорно, так как материалы комиссии еще более порочны, чем это было в прошлом году.

Да вы посмотрите, какие логические провалы допускают и наблюдатели и вслед за ними и сама балканская комиссия. В докладе, например, говорится: «По показаниям свидетелей, тяжело раненые партизаны перевозились в деревню вблизи границы, а оттуда направлялись в Албанию». Я уже не говорю, что неизвестно, что это за свидетели, что это за показания, кем, где, при каких обстоятельствах были получены эти показания. Но допустим, что это самые лучшие свидетели. Так что же дальше? Военные советники отметили в своем докладе, что в этом случае было захвачено очень мало раненых партизан. Это – первое обстоятельство. И второе, не было доказательств, что раненые партизаны могли быть обнаружены где-нибудь в горах. Вот два обстоятельства: захвачено было мало раненых партизан и не было доказательства, что какое-то количество раненых партизан было увезено в горы. Следовательно, из этих двух обстоятельств наблюдатели делают такой вывод: остальных раненых партизан перебросили в Албанию.

Вот логика.

Вот так обстоит дело с той «ценной» работой наблюдателей и балканского комитета, которых тут расхваливали на все голоса г-н Даллес и г-н Макнейл и некоторые другие делегаты и, конечно, греческий представитель, что вполне естественно, потому что так ему и подобает, конечно, делать, ибо, как говорит пословица, «всяк кулик хвалит свое болото».

Мы разобрали целый ряд приведенных балканским комитетом доказательств, показания свидетелей, описание разных событий. Мы дали анализ выводов наблюдателей и самой балканской комиссии, черпая соответствующие материалы в докладах, на которые я здесь ссылался и, кажется, ссылался со всей необходимой точностью. Мы указывали на то, что даже сам балканский комитет нередко с подозрительностью относился к этим материалам. Как же иначе можно объяснить, что в девятом, например, докладе группы наблюдателей N 2 можно найти такие ремарки к показаниям свидетеля: «Свидетель, – говорится в этой ремарке, – вкладывал в свое показание даже чересчур много стараний, чтобы можно было к нему отнестись с полным доверием». Что это означает на простом языке? Это означает, что свидетель так врал, так старался угодить начальству, что верить ему не было никакой возможности. Не потому, что он был глуп или пьян, как это было констатировано в отношении ряда других свидетелей, а потому, что это был типичный лжесвидетель.

Здесь мы должны поставить вопрос перед собою, перед нашей совестью, перед всем миром: можно ли вот все эти материалы, содержащие такие грубые искажения и извращения, такие недопустимые недостатки и явные пороки, принять за основу для тех выводов и умозаключений, которые делают наблюдатели и балканский комитет? Можем ли мы с доверием отнестись ко всему тому или, по крайней мере, хотя бы к значительной части того» что содержится в этих докладах, основанных на догадках, на предположениях, на прямом извращении фактов, на неоднократно повторяющихся презумпциях, о которых говорит балканская комиссия?

Известно, что презумпция, как определяет ее наука, это есть допущение наличия какого-либо события или факта без полного доказательства его существования, не основанное на доказательстве, не оправданное доказательствами, не подтвержденное доказательствами. Но в докладе балканской комиссии сплошь и рядом говорится, что она «предполагает», что она «допускает презумпцию», что она «находит возможным допустить». И все это повторяется из страницы в страницу. Я спрашиваю, можем ли мы при таких обстоятельствах принять этот доклад, как достоверный, принять эти материалы, как заслуживающие доверия, и на основании этих материалов построить те свои выводы, очень серьезные и несправедливые в политическом отношении выводы, которые предлагают четыре правительства – США, Великобритания, Франция, Китай?

Я на этот вопрос отвечаю категорически: нет, нет и нет. Этого нельзя допустить, отнесясь добросовестно и объективно к представленным нам материалам. Можно только удивляться, как представители четырех великих держав рискнули внести в Первый комитет свою резолюцию, опираясь на такой недоброкачественный, я бы сказал, позорный материал, который преподносит Генеральной Ассамблее балканская комиссия в расчете, очевидно, на то, что никто не станет по-настоящему вникать в кучу этого хлама, который фигурирует здесь под видом протоколов и докладов наблюдателей и самого балканского комитета.