Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 31)

Если внимательно отнестись к материалам балканской комиссии и вникнуть, например, в дополнительный доклад комиссии за период с 17 июня до 10 сентября 1948 года, то можно легко убедиться, что, в сущности говоря, у самой комиссии не было уверенности в том, что все эти данные являются достаточно достоверными. Я могу привести несколько примеров из этого доклада. Вот они.

«Наблюдатели часто находились достаточно близко, чтобы видеть, как люди, предположительно партизаны, уходили через границу или возвращались обратно через границу». И дальше: «Хотя национальность лиц, переходивших через границу, не могла быть установлена, следует считать, что это были греки, переходившие в Албанию, албанцы, переходившие в Грецию, или те и другие».

Национальность не установлена, но тем не менее утверждают, что это были или албанцы, или греки, или те и другие. В таких рассуждениях ошибки, конечно, не будет: кто-нибудь да был и «предположительно», поскольку дело идет о греко-албанской границе, – или греки или албанцы. Такая логика может, конечно, привести на край света.

В параграфе 46 в отношении греко-югославской границы в докладе говорится: «Специальный комитет предполагал, что группа партизан, атаковавшая Кеос, Кавкасос 24 мая 1948 года, была расположена в Югославии и вернулась в Югославию». Комитет «предполагал». Это оказывается достаточным для того, чтобы выдвинуть обвинения против Югославии. Разве можно на одном предположении строить свои выводы?

В докладе имеются такие курьезы: в параграфе 51 этого доклада говорится, что в районе Корона наблюдатели видели большое число «военно-подобных складов», покинутых партизанами. Из этого замечания о «военно-подобных» складах специальный комитет пришел к заключению, что «это в общем поддерживало мнение о том, что такие склады должны были поступить в Грецию с территории северных соседей».

Видите, сколько здесь всякого рода предположений.

Нам могут сказать, что есть другие примеры, заслуживающие доверия. Да, мы видели и эти примеры, о которых говорил г-н Даллес. Позвольте еще привести такой пример.

Была такая наблюдательная группа N 2. В одном документе этой наблюдательной группы N 2/16/к можно прочесть следующее: «29 августа. На восток от пограничного поста тропинка для мулов уходит в Албанию; хотя предыдущей ночью шел дождь, было ясно видно, что тропинка была использована недавно. Из того факта, что вокруг тропинки на границе было разбросано много бумаги, которой обертывается шоколад, был сделан вывод, что это место было, возможно, местом отдыха партизан».

Это замечательное доказательство, – если где-нибудь найдется на земле обертка от шоколадной конфеты, это значит, что здесь были партизаны. Это достойно пера сатирика.

Бентам, Уильз и другие авторитеты в области английского доказательственного права учат, что английский суд не удовлетворяется показаниями, данными о тех или других фактах, сведения о которых получены по слуху. Но большинство показаний, собранных комиссией, именно таково.

Вот г-н Ходжсон – или его представитель – записал (я читал эту оговорку в главе 3 доклада), что личных наблюдений не было; да и сами свидетели эти сплошь и рядом пользовались тем, что они слышали – как это было с пекарем из города Петрича.

В докладах комиссии немало таких курьезов. Я сошлюсь на доклад одной группы наблюдателей, которая была в районе Даль-вина-Ктион в начале декабря 1947 года. Серьезные события, которые там разыгрались, это – бои между партизанами и частями восьмой дивизии греческой правительственной армии. В документе греческих властей говорилось, что партизаны вели бои против греческой армии в этом районе – я цитирую так, как там сказано – в тесном контакте с албанской территорией, откуда партизаны, мол, получали продовольствие и боеприпасы. По этому поводу и были назначены эксперты балканского комитета, которые связались с греческим генералом Антонопуло, командующим восьмой греческой дивизией. Группа наблюдателей допросила нескольких свидетелей, которые, по словам наблюдателей, подтвердили факты нарушения греческой территории, заключавшиеся в переходах через границу вооруженных партизан, раненых, эвакуирующихся из Греции в Албанию, обозов с боевыми припасами и т. д.

Однако в докладе группы наблюдателей по поводу свидетелей говорится следующее: «Что касается присутствия албанских граждан в оперирующих на греческих территориях бандах, то это основывается лишь на предположениях свидетелей». И в скобках поясняется, какие элементы, признаки были у этих свидетелей, которые могли притти к таким предположениям: это язык, на котором велись разговоры, военная форма, значки, замеченные ночью. Кроме того, это показание устарело, как говорится в докладе, оно касается событий, которые имели место приблизительно десять дней тому назад, и было дано свидетелями, главным образом, вызванными на допрос греческими властями после того, как они провели несколько дней у греков в Янине. Это свидетели, которых в науке называют «препарированными свидетелями». Не случайно поэтому в докладе наблюдателей говорится, что эти показания являются лишь предположениями.

В этОхМ же докладе говорится, что в подкрепление своих соображений об участии иностранцев в действиях партизан, т. е. речь идет, конечно, об албанцах, югославах и болгарах, греческие власти утверждают, что эти «банды – так комиссия клеветнически именует партизан – могут продолжать борьбу лишь потому, что получают запасы снаряжения и боеприпасов, которые могут доставляться только через границу, так как район, занятый ими на греческой территории, не может содержать тех ресурсов, которые необходимы для такой продолжительной борьбы». Но комитет, который записал вот этот вывод греков, добавляет: «Однако греческие власти признают, что до сих пор они не захватили ни одного иностранца и ни одного вида оружия, за исключением минометных прицелов, который не был бы немецкого, британского или итальянского происхождения». В заключение группа наблюдателей приходит к выводу – важно отметить, что эти выводы делаются на основании данных, которые сами наблюдатели считают всего лишь предположениями, – «что нет причины предполагать, что эта предварительная разведка (идет речь о разведке, произведенной группой наблюдателей) позволяет нам дать оценку существующего в районе Янина положения».

Как разлетаются в прах при мало-мальски добросовестном отношении к действительности эти так называемые доказательства, которые собраны в пяти докладах балканского комитета, в 86 докладах групп наблюдателей, материалы, которые я не колеблюсь назвать хламом, который нужно выбросить вон, как можно

скорее, чтобы он не смущал нашу совесть своими извращениями, подтасовками, недобросовестным изложением событий, попыткой подменить факты предположениями, подменить сущее желаемым. Нужно отбросить в сторону этот доклад комиссии, который не имеет ничего общего с объективностью, с добросовестностью, беспристрастием, который не удовлетворяет основным принципам, какими должен, обязан, не смеет не руководствоваться следователь, производя расследование любого дела, тем более такого, где на карту ставится честь, может быть, судьба государства.

В предварительном докладе специального комитета – я имею в виду доклад А/521 от 9 января – можно найти немало данных, которые проливают свет на полную несостоятельность тех показаний, которые получали наблюдатели и эксперты по поводу обвинений, предъявляемых греческим правительством к северным соседям Греции. Тенденциозность показаний, получаемых от разных лиц, так называемых свидетелей, видна, например, из допроса свидетеля, описанного на странице 81 этого доклада. Этого свидетеля спрашивали: видел ли он, что с самолетов, летавших над деревней по направлению к Конице, сбрасывали оружие? И он ответил на этот вопрос: «В моей местности я этого не наблюдал, но я нередко читал относительно самолетов неизвестной национальности, пролетавших здесь и занимавшихся этим». Вот что показал этот свидетель. Он сам ничего не видел, но он читал. Где же он читал? Он читал, конечно, в американской, британской или греческой прессе, где можно найти массу всяких небылиц и всякого вздора, по авторитетному подтверждению самих английских и американских ответственных людей.

Я напоминаю, что когда в 1946 году обсуждался этот же греческий вопрос в Совете безопасности в Лондоне и мой друг Ма-нуильский прибег к цитированию некоторых вырезок из газет, г-н Бевин сказал: Что вы ссылаетесь на печать? Печать существует не для информации, а для дезинформации. У нас другой подход к печати, но что в некоторых странах она существует для дезинформации – это верно. И вот теперь в 1948 году это отозвалось, откликнулось на 81 странице доклада на то, что аукнулось в январе – феврале 1946 года в Лондоне в Совете безопасности.

В предварительном докладе балканской комиссии имеется протокол допроса свидетеля Мемоса. Этот свидетель сообщил разные сведения и добавил, что он получил их по слуху. Допрашивал его американский полковник. Американский полковник сказал, что понаслышке эти сведения недостаточно достоверны. Тогда этот свидетель Мемос тут же, как говорится, не переводя духу и не сходя с места, заявил: «Все то, что я сказал, я не слышал, а я сам видел, г-н полковник». Так и записано в протоколе. Этот американский полковник весь допрос вел при помощи наводящих вопросов.