Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 172)

Но больше того. Мы приводили в Специальном комитете целый ряд документов, имеющих очень серьезное значение. Это приказы и сообщения или Бюро тайной разведки или Генерального штаба греческого правительства, из которых видно, что снабжение оружием партизан по этим самым документам шло по нескольким линиям: из Италии и, в частности из порта Бари, из Северной Африки, шло из Турции, из Франции. На этих документах стоит номер, штамп и штемпель и подпись Генерального штаба греческого правительства, которые удостоверяют, что по этим путям шло снабжение оружием. Я цитировал полностью эти документы. Я не могу их здесь опять цитировать потому, что

на это нужно время. Это не оспаривало греческое правительство, не оспаривают его представители и сейчас.

Но если это так, то какие же основания теперь утверждать, что именно на Болгарии или Албании лежит ответственность за то, что они были главными источниками снабжения партизан оружием? Никаких оснований нет!

Или, например, обвинение о том, что Болгария и Албания были главными источниками снабжения партизан продовольствием. В Политическом комитете мы опять-таки привели документы, опубликованные в «Голубой книге» греческого демократического правительства. Опубликованы и не опровергнуты. Оказывается, в руки партизан попали документы Генерального штаба, о которых я говорил, не только в отношении снабжения оружием, но и в отношении снабжения продовольствием. Эти документы говорят о том, что на Граммосе неделями партизаны сидели без хлеба, и, наоборот, в центральных районах, вдали от tраниц, они прекрасно снабжались за счет местного населения.

Как же это совместить с такими обвинениями, которые выдумывают лжесвидетели, перебежчики, изменники, которые замаливают свои грехи перед греческим правительством, которые спасают свою жизнь, потому что все эти свидетели – арестованные; о них ведется следствие, они ждут своего суда. Известна психология людей, находящихся в таком положении. Конечно, ожидая суда, они могут сказать все, что угодно, только бы спасти свою собственную жизнь. Этими малодушными, этими растленными людьми и пользуется греческое правительство через свою полицию и разведку, которые выбирают из этой среды свидетелей. И этими свидетелями подтверждают лживые, провокационные, клеветнические обвинения, чтобы использовать их для срыва всякого соглашения.

Разве можно думать о каком-то соглашении при таком положении вещей, когда англо-американский блок бездоказательно обвиняет Албанию и Болгарию, опираясь на недоброкачественных свидетелей, когда он черпает свои материалы из мутного источника, зараженного предательством, изменой, трусостью, малодушием, стремлением спасти свою жизнь, потому что эти люди попали в когти смерти и как-нибудь из этих когтей хотят выбраться, хотя бы ценой лжесвидетельства и гибели других людей.

Разве можно говорить об урегулировании отношений между, скажем, Грецией и Албанией, когда вы не хотите, господа греческие делегаты, признать элементарной вещи, что существующая ныне граница между Грецией и Албанией является окончательной, то-есть отказаться от посягательств на чужую территорию, на албанскую землю.

Невозможно требовать хороших, нормальных отношений от другого государства, которому говорят: «я хочу у тебя оторвать вот этот кусок, но я, правда, силой действовать не буду. Но имей в виду, я при подходящих условиях от тебя эту землю потребую».

Вот постановка вопроса, которую придает греческое правительство вопросу о пограничной линии между Албанией и Грецией. Достаточно поставить этот вопрос, чтобы понять, какое уважающее себя государство может согласиться с таким «предложением». Конечно, Албания отвергает такое предложение.

Мы, Советский Союз, считаем это правильным. Такое предложение принять нельзя. Потому что это значит держать за пазухой камень. Это значит протягивать руку, как говорил здесь г-н Цалдарис, заканчивая свою речь, а за пазухой держать камень!

Мы знаем, что много существует средств для захвата чужой земли и без применения силы, – и холодная блокада, и экономическое давление, причем давление в самых таких нежных формах, на которые способна англо-американская дипломатия, как это доказано историей.

Известно, что работа Согласительной комиссии провалилась, главным образом, на пункте о границе между Грецией и Албанией. Устранение несправедливости, навязываемой греческим правительством при поддержке со стороны США и Англии, облегчило бы достижение соглашения.

Цалдарис ополчился на наши предложения. Он их разобрал здесь, правда, не очень внимательно, но все же разобрал. Он говорил, что пункт 1 – «Советский Союз требует прекратить с обеих сторон военные действия» – имеет один смысл – это оказать коммунистам моральную поддержку. Он говорил далее: «Греческое правительство продолжает бороться с партизанским движением там, где еще эти очаги имеются». Разве это не означает, что если имеются очаги, где ведется борьба, то вполне целесообразно предложить прекратить эту борьбу. Следовательно, пункт 1 нашего предложения является вполне логичным и приемлемым для тех, кто действительно стремится к миру. Вы констатируете сами, что борьба в Греции продолжается. Мы предлагаем прекратить эту борьбу с обеих сторон. Разве это не логично? Логично. А вы не хотите. Почему? Потому, что вы хотите воспользоваться создавшимися обстоятельствами, чтобы физически уничтожить ваших противников.

Пункт 2 – «Общая амнистия». Цалдарис спрашивал: «какой же смысл в общей амнистии, если не стремление оказать моральную поддержку коммунистам».

Общая амнистия – это проявление гуманности, и, конечно, «а такой акт способны только те, кто обладает этим качеством. Это отказ от мести, от возмездия. Это – отказ от того, чтобы мстить, физически уничтожая своих политических противников. Это благородный акт, который способен сделать, конечно, всякий победитель, если он обладает благородством.

Своим поведением здесь, на Генеральной Ассамблее, вы в сущности говорите, что вы будете мстить, вы решили уничтожить своих политических противников, пренебрегая всякими моральными законами.

В этой связи я должен напомнить, что еще 24 октября на заседании Первого комитета советская делегация сделала заявление по поводу смертных приговоров, вынесенных в отношении ряда общественных демократических деятелей Греции. Мы назвали Сарадзиса, Муратидиса, Иоаннидиса, Барбунакиса, Илио-пулоса, Фамелиса, Стрелакоса, Екатерину Телагани (Зевгос) и Критситиса. Мы настаивали на том, чтобы греческое правительство приостановило исполнение смертных приговоров и чтобы оно пересмотрело эти смертные приговоры, потому что это – варварские приговоры, позорные приговоры. Это – просто расправа, жестокая, бессердечная, бесчеловечная расправа с бывшими политическими противниками, ни в чем неповинными греческими патриотами.

Мы указывали на то, что в ряде случаев даже ваши греческие военные трибуналы, состоящие из пяти судей, выносили приговоры к смерти большинством трех голосов против двух. То -есть, среди ваших же собственных офицеров, которые играют роль ваших палачей по отношению к греческим демократам, двое из пяти имели мужество возражать против смертных приговоров. Мы требовали в Комитете приостановить исполнение этих приговоров. Наше предложение не было принято. Была принята резолюция, предложенная Эквадором, просить Председателя Генеральной Ассамблеи выяснить точку зрения греческого правительства по вопросу о приостановлении исполнения этих приговоров. Потом через некоторое время нам сообщили, что точка зрения греческого правительства остается та же, то-есть, никакой амнистии, продолжать физическое уничтожение политических противников.

Это очень характерное выражение того фашистского, палаческого режима, который установился в Греции и который поощряется некоторыми правительствами и некоторыми государствами, в первую очередь Соединенными Штатами Америки и Великобританией. Таким образом наше обращение в Политический комитет не дало никакого результата, хотя в частной беседе г-н председатель Ромуло мне говорил и клялся даже своей честью, что эти смертные приговоры не будут приведены в исполнение. Я ему благодарен за это, и я, конечно, ему верю, но я не уверен в том, что г-н Ромуло мог оказать до конца свое влияние в этом деле. Не случится ли сейчас то, что случилось с другим делом, которое мы в прошлом году рассматривали в Париже на Третьей сессии Генеральной Ассамблеи – с делом одиннадцати деятелей профсоюза моряков, приговоренных к смерти, которые до сих пор не были казнены, потому что вмешалась Организация Объединенных Наций, но которых теперь собираются казнить. Вчера мы получили сведения, что Апелляционный суд в Греции отклонил апелляционную жалобу 11 профсоюзных деятелей и что греческие власти сейчас готовятся казнить одиннадцать деятелей профсоюза моряков. Мы поднимаем свой голос против расправы с греческими патриотами-демократами. Мы требуем, чтобы был положен конец фашистскому террору в Греции.

Вот почему мы внесли в Генеральную Ассамблею свою резолюцию, в которой говорится, что мы предлагаем, настаиваем на приостановлении этих приговоров и требуем отмены этих приговоров, этой чудовищной расправы с ни в чем неповинным» людьми!