Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 169)
Если вы хотите, чтобы мы развлекали вас нашим балетом, чтобы вас развлекали наши музыканты, артисты, актеры, оркестры, для этого нужны соответствующие условия, соответствующая обстановка. Их нет, однако, и их не будет до тех пор, покамест вы будете пригревать на своей груди предателей и изменников, врагов Советского Союза.
Мы поддерживаем широкие культурные связи со всеми народами, что целиком опровергает ваши лживые разговоры о каком-то «железном занавесе».
Вот если бы вы поинтересовались действительно этим вопросом, вы бы убедились, что не проходит дня, чтобы либо из СССР не выезжала какая-нибудь делегация в другие страны, либо в СССР не приезжала какая-нибудь делегация. Причем эти весьма оживленные связи осуществляются по линии науки и искусства, включая все виды – от музыки и танцев до футбола и других видов спорта. Советский Союз поддерживает такие связи с целым рядом стран. Я их назову – это Польша, Чехословакия, Венгрия, Румыния, Албания, Болгария, Финляндия, Китайская народная республика, Италия, Швеция, Восточная Германия, Бельгия, Корейская народная республика, Пакистан, где сейчас находится делегация советских писателей для участия в работе конгресса ассоциации прогрессивных писателей Пакистана. Это же факт! Если мы посылаем наши делегации, наших юристов, наших ученых, наших художников, наших музыкантов и в Бельгию и в Италию, несмотря на сопротивление правительств этих стран, которое они оказывают этим нашим мероприятиям, то какое право вы имеете говорить о каком-то «железном занавесе», повторяя геб-бельсовскую грязную клевету?
Но мы посылаем в те страны, где нас встречают, как друзей, где нам не противопоставляют господ Кравченко и других ваших приятелей, где нас не пытаются порочить всякого рода баснями и клеветническими измышлениями, которые получаются из грязных источников.
Г-н Остин, подумайте же над этим, прежде чем бросаться такими обвинениями!
Лживо, поэтому и лишено всякого основания заявление г-на Остина, что Советский Союз не желает итти обычными путями международного общения и не проявляет, таким образом, стремления к международному сотрудничеству.
Я, господин председатель, кончаю.
Я должен сказать, что нельзя принять всерьез, вероятно, это просто игра возбужденного рассудка г-на Макнейла, когда он позволил себе сегодня сказать: «Вот учение Ленина, вот учение Сталина. Может быть учение Ленина устарело? Тогда вы откажитесь от него».
Я должен сказать, что считаю ниже своего достоинства реагировать на такое наглое заявление.
Я не хочу говорить более резких слов.
Г-н Макнейл нас сегодня поразил замечательным знанием басен Крылова. Он давно уже мне говорил в частной беседе: «Я серьезно изучаю ваши басни Крылова. Я вам отвечу».
Я с нетерпением ждал этого, когда же, наконец, он ответит. Вот он сегодня мне ответил. Он цитировал басню Крылова» имеющуюся в английском переводе. Перевод как будто приличный. Она называется «Змея», которую не Крылов, а Макнейл посвятил вашему покорному слуге.
Оказывается, по Макнейлу я подобен змее. У меня такое же ядовитое жало и, кроме того, я похож на соловья, потому что у меня очень мелодичный голос. Хорошо побывать хотя бы минуту в положении соловья, хотя бы в изображении г-на Макнейла. Итак, перед вами змея. Басня есть басня. Но я хотел бы дать г-ну Макнейлу совет – было бы лучше, пожалуй, если бы он обращался к английским басням, тогда, может быть, он был бы более в своем репертуаре. Он сделал ошибку, обратившись к басням Крылова, не изучив этих басен. Ибо, если г-н Макнейл счел необходимым искать аналогию, – то для объективности он должен был бы кое-какие еще басни припомнить или прочитать. В вашем сборнике г-н Макнейл, я его посмотрел сегодня, есть еще другие басни и тоже о змее. Одну басню я хочу в свою очередь привести, чтобы не остаться у г-на Макнейла в долгу.
Эта басня называется «Клеветник и Змея». Причем я не позволю себе никаких сравнений. Тут говорил г-н Макнейл обо мне, как о змее с соловьиной трелью. А я не буду говорить о ком я думаю, когда я изложу вам эту басню. Вы сами, конечно, легко в этом разберетесь.
Позвольте мне воспроизвести эту басню. Итак, речь идет о басне Крылова «Клеветник и Змея».
Напрасно, говорится в этой басне, про чертей болтают, что они совершенно не знают справедливости.
Вот было дело, когда заспорила Змея с Клеветником, «в торжественном ходу
Друг другу первенства оставить не хотели, И зашумели,
Кому из них итти приличней наперед?».
Змея говорила, что ей. Клеветник говорил, что ему. Пришли к Вельзевулу, чтобы он их рассудил. И вот что сказал Вельзевул.
Он обратился к Змее и, осадив ее назад, сказал: «Хоть я твои заслуги признаю, Но первенство ему по правде отдаю: Ты зла, – твое смертельно жало… Но можешь ли язвить ты так издалека, Как злой язык Клеветника, От коего нельзя спастись ни за горами, Ни за морями? Так, стало, он тебя вредней: Ползи же ты за ним и будь вперед смирней». С тех пор клеветники в аду почетней Змей». Позвольте мне, господа, на этом кончить. Я очень благодарен, что г-н председатель меня только раз прервал во время моей речи, и то некстати. Я кончил.
ГРЕЧЕСКИЙ ВОПРОС
Речь на заседании Генеральной Ассамблеи 17 ноября 1949 года
Выступавший передо мной представитель американской делегации г-н Коэн построил свою речь в том же самом плане, в каком он вообще строит свои выступления не только по этому, но и по другим вопросам. Весь смысл его речи в конце концов сводился к тому же самому вольному, говоря мягко, обращению с фактами, которое стало обычной системой в выступлениях представителей Уолл-стрита.
Коэн обвиняет, как он здесь выразился, «страны Комин-форма» в том, что.они помогали греческим партизанам в попытках свергнуть греческое правительство. Он объявил это, как он объявлял это не первый уже раз. Но доказал ли он это? Попытался ли он доказать это? Он не пытался этого доказывать, ибо он вообще привык ничего не доказывать, тем более, что у него нет и доказательств.
Он принял за основу и на веру доклад Специального комитета, о котором я буду говорить дальше, не повторяя всего того, что мы говорили уже в Политическом Комитете, говорили подробно по этому вопросу, приводя факты и доказательства. Причем я должен заявить перед Генеральной Ассамблеей, что ни американский представитель, которого я назвал и которого я так и буду называть впредь «представителем Уолл-стрита», ни другие делегаты, которые защищают эту резолюцию четырех делегаций: Австралии, Соединенного Королевства, Соединенных Штатов и гоминдановского делегата, – не приводили никогда никаких фактов и никаких доказательств. Сказал Специальный комитет, там что-то записано, и хотя этот Специальный комитет уличают в фальсификации фактов, в прямой лжи, в недобросовестном обращении с фактами, в извращении этих фактов, – все это они пропускают мимо ушей, на это не обращают никакого внимания и продолжают твердить, как дятел: «помогают, помогают, помогают».
Пускаясь в историю отношений последних лет в Греции, Коэн обвинял ЭАМ в том, что он якобы напал на греческое правительство. Но почему Коэн ничего не сказал о том, как греческое правительство нарушило Варкизское соглашение 1945 года, на основе которого можно было избежать всех тех последующих событий, которые разразились в Греции. Коэн достаточно грамотный человек для того, чтобы это знать, и это понимать, и это, я надеюсь, помнить. Но он это обходит молчанием, потому что это не в его интересах, потому что это опровергает его вымыслы. Известно, что Варкизское соглашение было нарушено именно представителями тогдашнего греческого правительства, которое подстрекали как раз господа политики с Уолл-стрита, правящие круги Соединенных Штатов Америки и Великобритании, ибо в их плане было не допустить никакого соглашения между внутренними силами Греции, использовать эти внутренние раздоры для своих внешних политических целей, для целей проникновения на Балканы, о которых мы говорили уже и которые составляют один из основных элементов плана мирового господства Соединенных Штатов Америки. К этому они настойчиво стремятся во всех случаях, во всех вопросах.
Здесь Коэн говорил относительно свободных выборов в Греции. Что это за «свободные выборы», – мы видели уже. Но позвольте напомнить сейчас, что ведь тогдашний премьер Софу-лис заявил в 1946 году, и это было опубликовано в газете «Эстия» через несколько дней после этой кукольной комедии с плебисцитом, – и это его буквальные слова: «только люди с нечистой совестью могут говорить о плебисците, поскольку в Греции был не плебисцит, а подготовленная заранее махинация». Я спрашиваю Коэна: говорил это Софулис или нет? Говорил! Было это опубликовано в греческих газетах? Было опубликовано 7 сентября 1946 года, через неделю после того, как закончилась эта скандальная вакханалия с так называемым плебисцитом.
Почему вы об этом молчите? Вот вам ваши выборы, которыми восторгался здесь также и Цалдарис. И это вполне понятно, потому что без этих избирательных махинаций Цалдарис и его друзья не были бы в правительстве. Вы видите, что Цалдарис улыбается, он доволен. Он считает это комплиментом. Я считаю это позором.
Разве корреспондент лондонского «Таймса» в том же 1946 году не говорил, не писал и не публиковал на весь мир, что «беспристрастные наблюдатели, – это его собственные слова, – сомневаются в подлинности плебисцита»? Разве три английских очевидца, члены Исполнительного комитета Британской Лиги за демократию в Греции, члены английского парламента Солли, Тиффэни и Додд в известной всем книге «Трагедия Греции» не привели множества фактов грубой фальсификации выборов в 1946 году? Разве тогдашние вице-премьеры Кафандрис и Цу-дерос не ушли в отставку в знак протеста против этих так называемых «выборов», потому что они не могли мириться с этой выборной вакханалией, причем Кафандрис заявил, – я цитирую его: «Мы быстро катимся к тому, что превращаем выборы в пародию, что создает громадную опасность».