Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 167)

Макнейл постарался немало для того, чтобы уверить, что все народы хотят жить в мире. Нормальные люди, говорит он, нормальным образом желают мира. Это совершенно верно. Если прав г. Макнейл, что все нормальные люди желают мира, то выходит, что те, кто не желает мира, люди ненормальные. В таком случае, если прав г. Макнейл – в свете тех фактов, которые мне представляются совершенно бесспорными, надо признать, что в некоторых странах уж слишком много развилось этих ненормальных людей. Нельзя ли в этом случае поставить этих ненормальных людей в соответствующие условия? Ну, например, хотя бы надеть на них смирительные рубашки, может быть, это облегчит положение.

Мы отлично понимаем, и жаль, что это не хочет понимать Макнейл, что дело идет не о народах, дело идет о тех реакционных кругах в некоторых странах, которые действительно хотят войны. Сначала «холодной войны», о чем откровенно говорил профессор Гарвардского университета Слайтер, и настоящей «горячей» войны, о чем трубят чуть ли не поголовно все руководящие американские деятели, определяющие политику Соединенных Штатов Америки.

Макнейл пытался доказывать, что никакая война не угрожает миру, но тоже говорили герои Мюнхена в самый канун второй мировой войны. Они тоже доказывали, что Гитлер не готовит войны. И мы предупреждали – Советский Союз предупреждал, что Гитлер готовит войну и что не следует поощрять эту подготовку.

Почему в действительности стала возможной вторая мировая война? Это давно всем известно. Конечно, то, что она стала возможной, то, что она была, доказывает, что была к ней и подготовка. И мы знаем это на основе исторических данных. Но мы также знаем, что со стороны правительств Великобритании и Франции, а также Соединенных Штатов Америки не было сделано ни одного движения для того, чтобы предотвратить организацию это*й войны, а, наоборот, они усыпляли общественное мнение тем, что никакой войны не будет – надо только умиротворить Гитлера, и помогали Гитлеру. Начали умиротворять Гитлера займами и поощрением его захватнической политики.

Мы против этой политики умиротворения. Против этой политики успокоения, в особенности тогда, когда речь идет о том, что успокаивают нас те, которые одновременно с тем, что говорят: «Не будет войны», ведут самую дикую пропаганду подготовки этой войны, не только пропаганду, но и самую подготовку этой войны.

Г-н Макнейл пытался оспаривать, поколебать утверждение о 600 миллионах сторонников мира: он даже привел ряд стран в пример, где коммунисты получили незначительное количество голосов, чтобы показать слабость коммунистического влияния. Но дело идет вовсе не о выборах. И вовсе нехарактерно, чтобы определить настроение народа в отношении мира, показывать, каковы были результаты избирательной кампании в отношении той или другой политической партии в той или другой капиталистической стране.

Известно, что в этом отношении играет большую роль система выборов. Известно, что «жюльмоковская» система во Франции была специально изобретена для того, чтобы тот, кто больше имеет голосов, тот меньше получил мест. Известно, что это историческая традиция всех такого рода парламентских систем, недаром же в Англии процветала и до сих пор дает себя чувствовать система, которая называется «система гнилых местечек». Поэтому нечего хвалиться тем, что, дескать, там вот мало голосов получили коммунисты. 600 миллионов борцов за мир – это 600 миллионов!

Нам говорит г-н Макнейл: «Вы посмотрите, друзей у вас становится все меньше и меньше!».

Это глубокое заблуждение: друзей у нас становится все больше и больше. Я бы посоветовал г-ну Макнейлу снять со своих глаз шоры, открыть глаза, оглядеться вокруг себя и посмотреть, что делается вокруг. Разве он не видит, как во всех странах пришли в движение миллионы людей? Это, г-н Макнейл, не ваши друзья, потому что вы не их друг. Это наши друзья, друзья мира, друзья демократии в лучшем, высоком смысле этого слова.

Если вы этого не замечаете, если вы воображаете, что человек, сидящий на месте, где на дощечке написано «China» является действительным представителем китайского народа, то ведь это горчайшее заблуждение. И вас ждет очень скоро разочарование, ибо этот гоминдановский человек, никакой он не представитель Китая, – ибо Китай уже теперь новый Китай, демократический Китай, с 500 миллионами…

(Председатель призывает оратора «к порядку»).

Я очень жалею, что г-н председатель не нашел в себе мужества призвать к порядку тех, кто выступал до меня и говорил то, что совершенно не относится к делу. Но я человек дисциплинированный. Я не помешаю вашему порядку. Это не означает, конечно, что я не буду следовать своему порядку.

Г-н Макнейл говорил нам: «Покажите нам ваши бюджеты». Он хотел доказать, что мы милитаристическая держава, что мы не хотим мира и что мы готовимся к войне и создаем чудовищные армии.

«Покажите ваши бюджеты» – пожалуйста. Я готов вам показать наши бюджеты. Но Макнейл должен был бы знать это и без моей помощи, ибо 11 марта 1949 года во всех московских газетах был опубликован полностью наш бюджет на 1949 год.

Здесь сказано: – Я извиняюсь, г-н председатель, это можно мне говорить? (Председатель отвечает утвердительно.)

«Советское государство наряду с огромным хозяйственным строительством осуществляет большой план социально-культурных мероприятий, которые являются важным средством повышения уровня культуры и материального благосостояния народа. На эти мероприятия в бюджете 1949 года предусматривается 119,2 млрд. руб., то-есть рост против 1948 г. на 13,6 млрд. руб.

Из общей суммы расходов идут на такие-то столько, на такие-то столько и т. д. и вот теперь доходим до военных расходов.

«На 1949 год предположено израсходовать на содержание наших вооруженных сил 79,1 млрд. руб., или 19,0 проц. расходов бюджета. Некоторое увеличение военных расходов по сравнению с прошлым годом (когда эта сумма выражалась в 17 процентов) связано с повышением оптовых цен и железнодорожных тарифов.

Ассигнования на вооруженные силы, предусмотренные в бюджете на 1949 год, обеспечивают денежными средствами все расходы Советской Армии, надежно оберегающей свободу и независимость нашей Родины».

Вот как обстоит дело с нашим бюджетом. 19 процентов, или 79,1 миллиарда рублей составляют ассигнования на военные нужды на 1949 год, которые запланированы в нашем бюджете.

А как дело обстоит на этот счет, скажем, в других странах. Ну, вот, например, в Англии?

Удельный вес военных расходов в бюджете Англии в 1949 – 50 гг. больше, чем до войны, и составляет в этом году 30% всех расходов.

А бюджет Соединенных Штатов Америки на 1949 – 50 гг.? Из общей суммы 42 миллиарда долларов прямые расходы на вооружение и вооруженные силы в США составляют 14 миллиардов 268 миллионов долларов, то-есть 34 процента всего бюджета.

По произведенным подсчетам, около 30 миллиардов, или 69 процентов всего бюджета Соединенных Штатов Америки в 1949 – 50 гг. направляются прямо или косвенно на военные цели.

А во Франции? Здесь 20 процентов государственных расходов Франции падают на военные нужды. Но ведь известно, что главная масса военных мероприятий осуществляется во Франции во французской армии не за счет французского бюджета, а за счет американского бюджета. Кстати, это неплохая иллюстрация к вопросу о государственном суверенитете!

Не случайно поэтому в английской, французской и американской печати по этому поводу высказывались такие мысли, что этот военный бюджет превышает всякого рода допустимые нормы бюджетов, которые применялись в нормальных условиях. Вот вам ответ, г-н Макнейл, на ваш вопрос о нашем бюджете.

Здесь сегодня прекрасно говорил польский делегат господин Вербловский о роли, которую сыграл в этой войне Советский Союз. Я ему благодарен за это, но к тому, что он сказал, я хотел бы добавить еще несколько слов.

Он напомнил об одном эпизоде громадной исторической важности. Это очень важный эпизод. Может быть, господа, он кому-нибудь поможет впредь с большей ответственностью относиться к своим словам, когда речь идет о роли СССР во второй мировой войне.

Это было время, когда фронт на Западе, возглавленный Эйзенхауэром, в составе которого была и английская авиация, подчиненная маршалу авиации Теддеру, находился в чрезвычайно тяжелом положении. Вот телеграмма, которую послал Черчилль 6 января 1945 года главе Советского правительства и главнокомандующему нашими войсками Генералиссимусу Сталину:

«На Западе идут очень тяжелые бои, и в любое время от Верховного командования могут потребоваться большие решения. Вы сами знаете по вашему собственному опыту, насколько тревожным является положение, когда приходится защищать очень широкий фронт после временной потери инициативы».

Кто понимает военный язык, тот знает, что это значит «потеря инициативы» генералом Эйзенхауэром.

«Генералу Эйзенхауэру очень желательно и необходимо знать в общих чертах, что Вы предполагаете делать, так как это, конечно, отразится на всех его и наших важнейших решениях. Согласно полученному сообщению, наш эмиссар, главный маршал авиации Теддер вчера вечером находился в Каире, будучи связанным погодой. Его поездка сильно затянулась не по Вашей вине. Если он еще не прибыл к Вам, я буду благодарен, если Вы сможете сообщить мне, можем ли мы рассчитывать на крупное русское наступление на фронте Вислы или где-нибудь в другом месте в течение января, и любые другие моменты, о которых вы, возможно, пожелаете упомянуть. Я никому не буду передавать этой весьма секретной информации, за исключением фельдмаршала Брука и генерала Эйзенхауэра, причем лишь при условии сохранения ее в строжайшей тайне. Я считаю дело срочным».