Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 146)
Я опрашиваю, где обсуждалась эта резолюция – в комитете или вне комитета? Голосовалась она или нет? В протоколе указано, что голосовалась. Так почему же вы, г^н Макнейл, хотите теперь уклониться от голосования? Ведь вы сами голосовали по этой польской резолюции, кстати сказать, голосовали против нее, А теперь вы утверждаете, что мы некомпетентны в этом вопросе. Где же мы все-таки находимся? Что мы – маленькие дети, что у нас здесь – Политический комитет Генеральной Ассамблеи или детский сад? Сегодня мы компетентны, а завтра некомпетентны…
У меня в руках другой документ от 29 сентября – А/С. 1/276. Благоволите, г-да делегаты, ознакомиться с этим документом. Здесь также имеется проект резолюции, и по ней также производилось голосование. Я спрашиваю, дает ли этот документ кому-либо право говорить, что вот эти 59 человек взрослые люди – представители стран, которые здесь сидят, месяц тому назад были компетентны рассматривать вопрос о казнях в Греции, а теперь они некомпетентны, неправомочны делать это.
Вопрос о «некомпетентности» комитета вытащен для того, чтобы снять советскую резолюцию о прекращении казней в Греции с голосования в комитете, ампутировать этот вопрос. Вы делаете это потому, что вы не смеете открыто голосовать за смертную казнь 9 патриотов – вы хотите их казни. Вот поэтому нужно снять с голосования советское предложение, чтобы не быть поставленным в необходимость голосовать за помилование греческих патриотов. В этом причина, в этом позорный смысл всех ваших разговоров о некомпетентности Первого комитета рассматривать этот вопрос.
Компетентность, то-есть пределы полномочий комитета, определена Уставом ООН, крючкотворские доводы о «неправомочности» Политического комитета выдвигаются теми, кто не хочет выступить против казни 9 честных греческих патриотов.
Делегация СССР предлагает отбросить эти недостойные доводы. Мы правомочны. Мы правомочны в силу ст. ст. 1 и 14 Устава ООН. Мы правомочны в силу той практики, которая здесь уже установилась. Мы были совершенно правомочны решать такой же вопрос в Париже, где по рекомендации французской делегации была принята резолюция, явившаяся действенной мерой по спасению жизни 10 лидеров греческого профсоюза моряков.
Мы правомочны, и поэтому я возражаю и призываю других делегатов голосовать против предложения представителя Ливана поставить на голосование вопрос о правомочности комитета по всем пяти резолюциям.
ГРЕЧЕСКИЙ ВОПРОС
Речь в Первом комитете 28 октября 1949 года
В докладе балканского комитета содержатся те же крупнейшие недостатки, которые отмечались уже при рассмотрении предыдущих докладов балканского комитета на третьей сессии и еще ранее на второй сессии в Нью-Йорке в 1947 году, видна та же подтасовка и извращение фактов, та же тенденция обвинить Болгарию и Албанию во что бы то ни стало.
Специальный комитет старался придать своей работе приличный вид. Он старался прикрыть свои действительные цели и подлинные стремления видимостью законности и объективности, добросовестности и беспристрастия, и поэтому он даже утвердил специальные правила процедуры опроса свидетелей, которые предусматривают, как должен действовать следователь или наблюдатель, выполняющий следовательские функции, когда он спрашивает свидетеля.
Действительный смысл этой процедуры, опубликованной в докладе, заключается лишь в том, чтобы создать видимость того, что опросы производились на каком-то серьезном, законном, легальном основании, с соблюдением таких-то и таких-то установленных правил процедуры чуть ли не процессуального кодекса.
В действительности же дело обстоит далеко не так. Это – просто маскировка, это стремление комитета замаскировать свои настоящие цели, которые заключаются вовсе не в объективном расследовании фактов, а в тенденциозном подборе материала обвинительного характера. Специальный комитет действительно подобрал только те материалы, которые могут подтвердить предъявленные северным соседям Греции обвинения со стороны США, Англии и поддерживающих их правительств других стран. Он совершенно игнорирует все те материалы, которые могут опровергнуть эти данные.
Специальный комитет и иа этот раз проделал «работу», которую никак нельзя иначе назвать, как грубая подтасовка и извращение фактов, как грубая провокационная стряпня, при помощи которой англо-американские вдохновители этой низкой провокации преследуют свои темные цели.
Если обратиться к работе наблюдательных групп, к их протоколам, положенным в основу Специального комитета, то мы увидим, что центр всей работы заключается именно в показаниях свидетелей. Поэтому совершенно естественно, что нужно иметь достаточно полное представление об этих свидетелях, об их моральном и интеллектуальном уровне, об их общественном положении, об их общественной деятельности. Таких данных в докладе нет. Все ограничивается краткими фразами, которые ничего не говорят ни уму, ни сердцу. В этом отношении доклад отличается исключительной бесцветностью, бледностью, я бы сказал – бессодержательностью, а это не может не отразиться и на ценности свидетельских показаний. А ведь на таких доказательствах, как я сказал, основан весь доклад. Известно, что группами наблюдателей было допрошено свыше 1000 свидетелей. Протоколы их показаний помещены в сто одном докладе, и, конечно, совершенно естественно, что никакая комиссия не могла бы в своем докладе охватить все эти показания свидетелей. Неизбежно было сделать какой-то отбор этих показаний, и комитет так и поступил. Он сделал отбор. Он сам говорит в докладе, что ссылки в этом докладе «делаются лишь на показания характерных и особо важных свидетелей». Надо сказать, что правила процедуры требуют, чтобы предпочтительно допрашивались так называемые «случайные» свидетели, а не свидетели заранее подготовленные. Это – хорошее правило, но это правило совершенно не соблюдалось в работе Специального комитета, который, наоборот, имел дело почти исключительно со свидетелями, доставлявшимися полицией из мест тюремного заключения, из концентрационных лагерей. Эти свидетели – в подавляющей своей массе арестованные и, как констатирует сам комитет, находящиеся под судом и следствием, то-есть люди, которые целиком находятся в руках полиции, охраны и следственных властей и которые не свободны в своих показаниях. К показаниям таких свидетелей надо относиться особенно осторожно, их показания надо воспринимать особенно критически. Это в первую очередь относится к свидетелям из числа сдавшихся или попавших в плен партизан, которых греческое правительство держит в лагерях смерти на острове Макронисос.
Именно из тюрем и лагерей было доставлено подавляющее количество свидетелей, давших показания Специальному комитету,
К показаниям таких «свидетелей» нельзя относиться как к достоверному доказательству. В статье генерального секретаря социалистической партии Греции Циримокоса, опубликованной в газете «Махи», Циримокос анализирует недавно принятый в Греции закон, носящий издевательское название – «о мерах национального перевоспитания». В силу этого закона в концлагерях основываются так называемые «школы» для «перевоспитания» политических противников нынешнего монархо-фашистского греческого правительства, в первую очередь для «перевоспитания» партизан и вообще демократических деятелей, попавших в руки греческой полиции. Циримокос называет этот закон «самым чудовищным актом нынешнего парламента и олицетворением фашистского произвола».
В другой статье Циримокос рисует картину кровавого террора, пыток и зверств в так называемых «школах перевоспитания граждан в национальном духе». О том, какие методы применяются в этих «школах», можно судить по следующим фактам, приведенным в этой статье.
14 октября этого года из концлагеря для политических заключенных, именуемого четвертым батальоном, говорится в статье, было переброшено 600 заключенных в один из лагерей для военных так называемый первый саперный батальон. Еще накануне военная полиция первого батальона, весь персонал охраны и 11-я рота, состоящая из «благонадежных» солдат, получили инструкцию, а вместе с инструкцией и дубинки для приема на «перевоспитание» гражданских политических заключенных. Заключенных выстроили в ущелье неподалеку от лагеря. Начальник лагеря Васи-лопулос сказал: «Вас привели сюда по решению правительства, чтобы подвергнуть испытаниям, через которое проходят все, и чтобы заставить вас вспомнить, что вы – греки». Вслед затем он дал сигнал, и солдаты с дубинками набросились на заключенных. Началось массовое избиение полицией заключенных, которое продолжалось несколько часов. Пять заключенных было убито, 30 лишились рассудка. При этих избиениях особыми зверствами отличались солдаты военной полиции, известные на острове Макронисос садисты – Папагеоргиу, Локас, Мадегеоргиус и помощник начальника этого лагеря Вардас.
14 октября из числа политических заключенных опять отобрали 200 человек, которые отказались подписать заявление с осуждением коммунистической партии и которых сочли неподдающимися «перевоспитанию». Эти 200 заключенных также подвергаются пыткам, и им заявлено, что они должны выбирать плен или смерть или отречься от своих взглядов. Один из заключенных покончил самоубийством.