Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 143)
Больше того, в докладе, представленном 25 июня 1945 г. президенту США делегацией США на конференции в Сан-Франциско, по этому поводу говорилось, что на конференции было высказано мнение, что «один из элементов в австралийском предложении, призывающий государства принимать меры отдельно от международной организации, выходит за рамки самого устава международной организации и, возможно, даже является нарушением внутренней юрисдикции государств-членов, навязывая им определенную философию отношений между правительством и частными лицами».
Принятое обязательство, наконец, было направлено к тому, чтобы исключить возможность такого толкования. Оно обязывает различные страны сотрудничать с Организацией путем проведения совместных и отдельных мероприятий по достижению экономических и социальных целей Организации, без нарушения их прав вести свои государственные дела согласно своим собственным способностям, своему собственному пути и в соответствии со своими собственными политическими и экономическими институтами и процессами.
В соответствии с этим в докладе указывалось, что устав открывает путь для международного сотрудничества в экономических, социальных и связанных с ними областях в неизвестных в прошлом масштабах. В то же время он защищает права государств жить своей собственной жизнью и быть свободными от ничем не оправданного вмешательства.
Наконец, несколько вопросов, имеющих столь же политическое, сколько и юридическое значение. Этим вопросам уделялось немало внимания, особенно представителями США и Великобритании. Эти вопросы связаны непосредственно с той частью резолюции, которая предлагает обратиться к Международному суду с просьбой о консультативном заключении.
Первый вопрос о наличии так называемого спора. Представители США и Великобритании усиленно настаивают на том, что в данном случае имеется якобы какой-то спор. Но, спрашивается, что они имеют в виду, говоря о споре? Какой спор они имеют в виду? Спор между какими и какими государствами? Если обратиться к соответствующим статьям мирных договоров, т. е. к ст. 37 мирного договора с Румынией, к ст. 35 мирного договора с Болгарией, к ст. 39 мирного договора с Венгрией, то не может оставаться никакого сомнения, что мирные договоры предусматривают возможный спор меж amp;у двумя сторонами, одна из которых это – соответственно Румыния, Болгария или Венгрия, и другая – США, Великобритания и СССР, которые по мирным договорам представляют союзные и соединенные державы в своих сношениях со всеми указанными выше странами по всем вопросам, касающимся выполнения и толкования настоящих договоров.
Мирный договор предполагает, следовательно, такую ситуацию, когда действительно может возникнуть спор между этими двумя сторонами. Правильность этого положения подчеркивается также указаниями в упомянутых выше статьях на то, что три государства – США, Великобритания и СССР – в таких случаях должны действовать по согласованию между собой. Не может быть, следовательно, такого положения, когда к Румынии, Венгрии или Болгарии были бы предъявлены претензии не всеми тремя указанными державами, действующими по согласованию, а какой-нибудь одной из них. В потенциальном споре, какой имеют в виду мирные договоры с Болгарией, Венгрией и Румынией по поводу выполнения и толкования этих договоров, может итти речь, следовательно, о таких разногласиях, которые возникают между правительствами указанных стран, с одной стороны, в тремя великими державами, – с другой. Это правило исклкь чает, таким образом, возможность сепаратного выступления одной или даже двух держа© из этих трех держав, ибо в таком случае не было бы действий по согласованию трех держав. Но именно в данном случае такого согласования нет, ибо Советский Союз никаких неправильностей в выполнении или в толковании мирных договоров со стороны Болгарии, Венгрии и Румынии не видит, так как их в действительности и нет. Наоборот, установлено на основании точных фактов, что правительства Болгарии, Венгрии и Румынии весьма добросовестно и пунктуально выполняют мирные договоры и не допускают никаких отступлений в этом деле. При таком положении нет никаких оснований говорить о каком-то споре между теми сторонами, какие предусматриваются мирными договорами. Нет, таким образом, никаких оснований и для обращения к Международному суду за консультативным заключением о наличии споров, подпадающих под положения об урегулировании споров, содержащихся в статье 36 мирного договора с Болгарией, ст. 40 мирного договора с Венгрией и ст. 38 мирного договора с Румынией.
Тем самым нужно считать отпавшим и второй вопрос проекта резолюции относительно обязанности правительств Болгарии, Венгрии и Румынии назначить своих представителей в комиссию по возникшему спору.
Должно быть ясным из сказанного, что предусмотренная соответственно статьям 36, 38 и 40 мирных договоров с Болгарией, Румынией и Венгрией процедура урегулирования спорных вопросов в данном случае также совершенно не применима. Ведь предусмотренная в этих статьях процедура имеет в виду, повторяю, спор между США, Великобританией и СССР, представляющими в таком споре одну сторону, и Болгарией или Венгрией, или Румынией, представляющими в этом споре другую сторону. Такого положения в данном случае нет, ибо, как это было уже сказано, в составе одной стороны, которая должна быть из трех государств, имеется лишь два государства – США и Англия. Третье же государство, а именно СССР, категорически возражает против предъявления к Болгарии, Венгрии и Румынии каких бы то ни было претензий, связанных с якобы нарушением ими мирных договоров.
Отсюда ясно, что не может быть никаких оснований для обращения к Международному суду и с третьим вопросом относительно права генерального секретаря назначить арбитра, предусмотренного соответствующими статьями мирных договоров. Из текста этих статей видно, что в этом случае имеются в виду не отдельные государства, составляющие сторону, а все три государства, составляющие сторону. Если в составе этой стороны нет одного какого-либо из трех государств – США, Великобритании и СССР, то в юридическом смысле этого слова нет и стороны, и все попытки путем различных схоластических толкований и юридических хитросплетений превратить сторону из трех государств в сторону при наличии лишь двух государств являются явным извращением смысла и текста указанных статей мирных договоров.
Отсюда а прямой вывод о полной несостоятельности также и четвертого вопроса, с которым предлагается обратиться к Международному суду. Это вопрос о том, будет ли комиссия компетентной для урегулирования возникшего спора, если она будет состоять в конечном итоге не из трех членов, т. е. из представителей двух сторон и арбитра, а из двух членов – представителей одной стороны и арбитра.
Сама постановка такого вопроса является совершенно недопустимой, так как налицо явное жонглирование словами в ущерб всякой юридической логике, всякому здравому смыслу. Не случайно поэтому, что в Специальном комитете представитель Франции отказался поддерживать третий и четвертый вопросы ввиду их явной юридической нелепости и грубой политической безграмотности. Но я должен сказать представителю Франции – если вы отвергаете третий и четвертый вопросы, то, оставаясь логичным, вы должны отвергнуть и первый и второй вопросы потому, что первый и второй вопросы – это основа для четвертого и третьего вопросов, а третий и четвертый вопросы лишь венчают все дело. В Политическом комитете мы указывали на то, что само обращение к Международному суду с подобного рода вопросами унизительно и для Международного суда и для Генеральной Ассамблеи.
Это, мне кажется, не требует дальнейших доказательств. Следует лишь обратить на это внимание Генеральной Ассамблеи и попытаться предотвратить такой шаг со стороны Генеральной Ассамблеи, который только способен унизить ее достоинство. Но в сущности говоря, унизительным для Генеральной Ассамблеи является уже и самый факт обсуждения навязанного ей вопроса о нарушении якобы правительствами Болгарии, Венгрии и Румынии человеческих прав и основных свобод. После всего сказанного должно быть ясно, что несправедливый, клеветнический поход против трех стран народной демократии преследует темные цели, как и тот проект резолюции, который представлен на рассмотрение Генеральной Ассамблеи большинством Политического комитета.
Советская делегация возражает против этого проекта, настаивает на отклонении этого проекта, так как принятие такой резолюции явилось бы поощрением клеветников и фальсификаторов, посягающих на суверенные права независимых демократически* Г9сударств. Этого нельзя допустить.
ГРЕЧЕСКИЙ ВОПРОС
Речь в Политическом комитете 27 октября 1949 года
Мне кажется, что задача, которая стоит сейчас перед Политическим комитетом, является довольно сложной с точки зрения объема того материала и вопросов, с которыми приходится Политическому комитету иметь дело в настоящее время,
В самом деле, перед нами, во-первых, имеется доклад согласительного комитета, который сам по себе требует серьезного внимания, потому что в этом докладе затрагиваются вопросы, имеющие очень существенное значение, – я бы сказал, – вопросы, которые решают весь так называемый греческий вопрос.