Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 121)

Вторая речь на заседании 12 июня 1949 года

Г-н Бевин согласен лишь «посоветовать» своему правительству «проследить изучение проблемы», но вопрос заключается не в том, чтобы вести какое-либо абстрактное изучение. Мы предложили, чтобы каждое правительство подготовило в определенный срок проект мирного договора с Германией. Приемлемо это предложение или нет? Сегодня г. Бевин твердо заявил, что для британской делегации оно неприемлемо.

Второй вопрос – о выводе оккупационных войск. Делегация СССР предложила указать в проекте мирного договора, что оккупационные войска всех держав будут выведены из Германии по истечении годичного срока после заключения договора. Возражая против этого предложения, представители западных держав говорят, что, прежде чем записывать соответствующее положение в проект мирного договора с Германией, необходимо знать, с какой Германией будет заключен договор, какая власть будет установлена в Германии, каков будет географический объем Германии и т. д.

Но ведь когда договор будет заключен, то будет совершенно ясно, с кем он будет заключен, с какой Германией. Тогда все будет совершенно ясно, поэтому не надо подменять один вопрос другим. Мы говорим: давайте установим, что мы предпримем тогда, когда договор будет подписан; нам же говорят: для того, чтобы подписать договор, надо иметь ответы на ряд вопросов. Это само собой разумеется. Но, во всяком случае, в мирном договоре должен быть дан ясный ответ на вопрос о том, сколько же времени будут оставаться в Германии оккупационные войска.

Советская делегация спрашивает, согласны ли другие делегации с тем, чтобы эти войска ушли из Германии не позже чем через год после того, как договор будет подписан. На этот вопрос дается отрицательный ответ; другие делегации считают, что в проекте мирного договора сроки пребывания оккупационных войск в Германии вообще не должны быть оговорены. В оккупационном статуте также не указан такой срок. Повидимому, американская, английская и французская делегации добиваются того, чтобы оккупация Германии продолжалась в течение длительного периода, и недвусмысленно предупреждают против «необоснованных надежд» на короткий срок. Не случайно же г. Ачесон намекнул на то, что мирный договор, может быть, будет подписан через 50 лет! Что же касается делегации СССР, то она предлагает ускорить подготовку мирного договора и, в частности, представить проекты мирного договора в трехмесячный срок, считая этот срок вполне реальным.

Бевин заявил, что проект процедуры подготовки мирного договора с Германией, в значительной мере согласованный в 1947 году между четырьмя державами, «устарел».

Советская делегация хотела бы знать, что именно г-н Бевин имеет в виду, нельзя ли узнать, в чем именно устарел этот документ, если дело идет о каких-либо новых принципах, на которых должен быть построен этот документ, то хорошо было бы узнать об этих принципах. Делегация СССР считает, наоборот, что проект процедуры подготовки мирного договора в своих основных чертах является вполне подходящим документом. Ссылки на то, что теперь имеются две Германии, неубедительны, так как порядок работы по подготовке мирного договора не зависит от того, имеются ли в данное время «две Германии» или одна, ибо, все-таки имеется один Совет министров иностранных дел, который должен выработать проект мирного договора.

Бевин говорит, что трех дней недостаточно для того, чтобы заместители согласовали проект процедуры подготовки мирного договора. Конечно, три дня – срок небольшой. Но что же предлагает Бевин? Он предлагает, чтобы заместители подготовили доклад к утру во вторник. Оказывается, трех дней мало, а одного дня достаточно. Как же можно с таким предложением согласиться? Разве можно расценивать такое предложение иначе, чем как попытку уйти от действительного обсуждения вопроса?

В основе советского проекта процедуры подготовки мирного договора лежат справедливые принципы, согласованные в свое время четырьмя державами. Этот проект предусматривает, в частности, что германский мирный договор должен быть подготовлен

Советом министров иностранных дел, состоящим из тех членов Совета, которые подписали акт о военной капитуляции Германии, Он предусматривает, что Совет министров должен консультироваться с союзными соседними с Германией государствами и другими государствами, которые участвовали своими вооруженными силами в общей борьбе против гитлеровской Германии. Проект предлагает далее, чтобы для изучения вопросов, относящихся к германскому мирному договору, были созданы постоянные комитеты, в работе которых должны принять участие союзные державы в том порядке, какой предусмотрен проектом процедуры. Далее предлагается создать информационно-консультативное совещание, в деятельности которого будет участвовать еще более широкий круг государств. Наконец, предусматривается созыв мирной конференции.

Разве это плохие принципы? Разве нужно что-либо менять в этих принципах? Конечно, у нас имеется еще ряд разногласий по проекту процедуры. Но для того, чтобы попытаться эти разногласия устранить, мы и предлагаем рассмотреть проект процедуры по пунктам. Можно было бы поручить эту работу заместителям, которые за три, может быть, за четыре дня выполнили бы ее, а затем представили бы доклад Совету министров иностранных дел.

ИНТЕРВЬЮ С КОРРЕСПОНДЕНТАМИ ГАЗЕТ «ПРАВДА» И «ИЗВЕСТИЯ» 30 ИЮНЯ 1949 ГОДА

Происходившая в Париже в мае-июне сессия Совета министров иностранных дел собралась после перерыва, длившегося почти полтора года. Как известно, Парижская сессия Совета министров иностранных дел была посвящена двум вопросам – о Германии и о договоре с Австрией, причем германский вопрос Совет министров рассматривал уже третий раз. Две предыдущих сессии Совета министров в 1947 году, на которых рассматривался германский вопрос, закончились безрезультатно, поскольку США, Великобритания и Франция не проявили стремления к решению германской проблемы и к подготовке мирного договора с Германией.

Следует напомнить, что еще в 1946 году правительства США и Великобритании взяли курс на раскол Германии, отбросив в сторону обязательства, принятые ими на себя в Потсдаме. В соответствии с этим курсом они всячески оттягивали решение германской проблемы, стараясь использовать создавшуюся в связи с этим неопределенность. Уже тогда правительства США, Великобритании и Франции добивались того, чтобы прибрать западную часть Германии к своим рукам и использовать ее в антидемократических и империалистических целях. Такая позиция находилась в грубом противоречии с Потсдамским соглашением, предусматривавшим необходимость демилитаризации и демократизации Германии.

Следуя этому, антипотсдамскому курсу, правительства США, Великобритании и Франции провели в течение последних трех лет ряд мероприятий, направленных на закрепление раскола Германии и превращение западных зон Германии в орудие осуществления своих экспансионистских планов.

Такие мероприятия, как сепаратная денежная реформа в западных зонах Германии; ликвидация межсоюзной комендатуры в Берлине, действовавшей в составе комендантов восточного и западных секторов; прекращение деятельности общеберлинского магистрата; приостановление работы Контрольного Совета в составе главнокомандующих четырех зон, действовавшего на основе международных соглашений, заключенных между СССР, США, Англией и Францией; навязанный Западной Германии Оккупационный статут, цель которого заключается в продлении режима оккупации на долгие годы; создание антидемократической так называемой Боннской конституции, подготовленной за спиной германского народа, с тем, чтобы навязать германскому народу федералистское устройство; наконец, попытки включить западные зоны Германии в сферу действия «плана Маршалла», чтобы облегчить подчинение экономики западных зон Германии англо-американскому монополистическому капиталу, – все эти мероприятия достаточно красноречиво говорят о том, как далеко зашли правительства США, Англии и Франции в нарушении обязательств по вопросу о Германии, принятых ими на себя по Потсдамскому соглашению.

Таков курс, проводимый вот уже в течение нескольких лет правительствами США, Великобритании и Франции в германском вопросе.

Не следует забывать, что германский вопрос имеет важное значение не только для Германии, но и для всех народов, стремящихся к установлению прочного мира.

Такой курс, как это было очевидно с самого начала, был обречен на провал, так как он находится в противоречии с историческим развитием Германии и встречает осуждение со стороны всей демократической Европы и демократических кругов всего мира.

Тем не менее, правительства США, Великобритании и Франции, как это со всей ясностью обнаружилось в процессе работы Совета министров в Париже, не оставляли надежды на то, чтобы повести сессию по пути своего так называемого «твердого» курса и попытаться добиться успеха на этом пути. Именно такой смысл имел меморандум, внесенный гг. Ачесоном, Бевином и Шуманом в ответ на предложения Советской делегации в Париже по вопросу о единстве Германии.

Именно указанную выше цель – получить одобрение Совета министров иностранных дел своим сепаратным мероприятиям в отношении Германии, легализовать, так сказать, свою раскольническую деятельность и навязать свой антидемократический планрешения германской проблемы – преследовали три западные правительства, внося свой меморандум по первому пункту повестки дня – «о единстве Германии».