Андрей Вознин – Эволюция (страница 2)

Ближе к полудню, племя начало постепенно пробуждаться. Дети уже вовсю шастали по пещере, когда поднялась женская половина. Время же самцов наступило где-то через час. Я, забившись в самый угол, с интересом наблюдал жизнь первобытно-общинного общества, так сказать, в самом сердце зарождающейся цивилизации.

Как ни странно, понятие о здоровом завтраке, который надо съесть самому, в данном племени ещё не укоренилось – все лишь попили водички из большой каменной чаши, наверняка выдолбленной вручную из местного валуна. Потолкались у тлеющих остатков костра, видимо подтверждая свой социальный статус либо занимаясь аналогом физической зарядки. И затем всё мужское сообщество свинтило на охоту… Ну, или куда там. Женская же половина занималась с мелкими детьми или просто завалилась опять спать. Понятия – домашняя уборка, видимо, ещё не существовало. Дети постарше носились, изредка получая подзатыльники и шлепки по мягким местам, когда своим гомоном будили кого-то из старших матрон.

Честно говоря, запашок в пещере стоял ещё тот. Тут и пот, и гниющие шкуры с остатками мяса, вкупе с чёрте чем, но тоже не из дезодорантов. Правда, вчера воняло гораздо интенсивнее. Наверное чувствительность рецепторов за ночь, проведённую в этом смраде, основательно так притупилась.

Пользуясь избытком свободного времени, я разрабатывал стратегию поведения, долженствующую быстро привести в вожди племени. Ну, или как вариант, в визири при местном падишахе. Земного образования, на мой взгляд, для этого вполне доставало. Только вот моё профессиональное умение диагностировать и поддерживать в рабочем состоянии главную двигательную установку на торсионных полях вряд ли могло найти здесь адекватное применение. Да и кто будет прислушиваться к мнению улитки в таких непростых для простого обывателя вопросах? Поэтому сперва необходимо было эволюционировать в сознании аборигенов из брюхоногого хотя бы до прямоходящего примата…

День прошёл в неге и ожидании возвращения мужской половины. Ко мне периодически подбегала юная подружка, тыкала палочкой, выслушивала всё более раздражённый скрип и опять убегала. Когда же послушать «улитку» попытался молоденький паренёк, он тут же схлопотал от моей поклонницы увесистую оплеуху и с рёвом покинул концертную площадку. Пару раз я даже заслужил порцию воды. Что уже было неким прогрессом на пути к завоеванию планеты…

Вечером заявились охотники, таща за собой ещё одну тушу оленя. Неожиданно для себя я почувствовал облегчение – ведь если бы охота оказалась не столь удачной, основным блюдом вполне могла послужить «маленькая улитка», пускай и с неповторимым меццо-сопрано. Подозреваю, что сентенция – «ни хлебом единым» – ещё не стала в данном обществе непреложной истинной.

Далее повторилась программа вчерашнего дня – сольные выступления сильных мира сего, затем убойный номер молодого дарования с демонстрацией моего пленения и закрывающим программу номером – брачная песня терзаемой голодом «улитки». Довольные зрители, получив пищу духовную, переключились на насыщение плоти… И о чудо! – моя покровительница принесла пару кусочков жаренного мяса и воду в ладошке. Благо ладошка у девчушки была совсем не маленькой. Видимо, она единственная догадалась, что улитку надо периодически подкармливать и не только сеном. Или, как вариант, я перешёл в разряд её домашних животных, которых надобно оберегать и порою даже подкармливать. Что можно считать началом пути к должности всесильного визиря…

Когда жизнь худо-бедно наладилась в плане пропитания и питья, пришло время заняться реализацией коварного плана по порабощению этого пещерного мирка. Для начала я решил расширить свой вечерний репертуар и в очередном выступлении весьма неплохо воспроизвёл арию Надира из «Ловцов жемчуга». Как ни странно, классика публике не зашла и была встречена весьма прохладно. Видимо, скрип улиток был более привычен неизбалованному слуху местных меломанов. Но не впервой артисту вытягивать интеллектуальный уровень аудитории из болота безликой серой массы. И на следующий день я спел детскую песенку про «Мы везём с собой кота…». Пещерным обитателям особенно понравился припев «Тра-та-та…». Когда в пятый раз повторял на бис, мне подпевала уже вся пещера. И весь следующий день из разных углов пещеры постоянно доносилось – «Кр-р-ра-кха-кха…». Успех был оглушительный. А я на одну ступеньку иерархической лестницы приблизился к абсолютной власти.

Среди ночи совсем некстати вспомнилось наставление исследователя планет, потенциально заселённых разумной жизнью. Параграф три был неумолим – при обнаружении разумной жизни в любом её проявлении экспедиция сворачивалась и покидала планету в течение не более двух часов. С каким бы превеликим удовольствием я сейчас исполнил этот злосчастный пункт, но… Так выходило, что автоматы, направленные на поиски, вполне могли обнаружить следы моих пленителей и, посчитав этих дикарей разумными, свернуть экспедицию, бросив своего командора на произвол судьбы. И если меня не нашли и не освободили в первые сутки, шансы увидеть мягкую постель, душ и вожделенный пищевой синтезатор становились мизерно малы. А значит, планирование дальнейших действий не должно ограничиваться жалкой парой-тройкой недель. Не хотелось в это верить, но пара лет, наиболее разумный срок для освобождения – пока информация дойдёт до метрополии, пока обсудят план мероприятий, пока получат добро от руководства и начнут подготовку к антропологической экспедиции. В общем, хочешь – не хочешь, но надо осваиваться…

После феноменального успеха незатейливой «Тра-та-та…» я неожиданно получил некую свободу – моя юная поклонница сняла путы с рук и ног, наверное посчитав, что от такой славы, неожиданно свалившейся на её подопечного, убежит только сумасшедший. Эх! Если бы ещё знать, в каком направлении бежать и где остался исследовательский рейдер! Вполне вероятно, что глуповатая автоматика до сих пор считала планету необитаемой, а исчезновение единственного живого исследователя – приемлемым сопутствующим ущербом. Но, здраво оценивая свою физическую форму – всё-таки последние дни я питался как попало, если это вообще можно назвать питанием – моих сил могло и не хватить для такого перехода. Необходимо было сначала подтянуть свою физическую кондицию…

А тут ещё конкурент по народной любви неожиданно нарисовался – очередное выступление моего пленителя с уже набившей оскомину пантомимой зрители грубо прервали, требуя появления на сцене своего «брюхоногого» любимца. Взбешённый пантомим, проходя мимо, так наподдал мне, что я лишь чудом не оказался в самом центре полыхающего костра. Повезло, что концертная площадка довольно плотно была окружена зрителями. Но себе на ус я намотал, что ухо теперь надо держать востро. Неожиданно с моим появлением в незатейливую жизнь этого примитивного сообщества стали проникать и все прелести цивилизованного мира, как то: зависть, борьба за тёплое место у костра и внимание публики. И конечно же, неистребимое желание подставить ножку конкуренту. А возможно, это всё имело место быть здесь и ранее, как естественное состояние любого здорового социального общества. Но с конкурентом что-то надо было делать. Пещерный закон суров – каждый сам за себя.

Для начала я выдал убойное «Пум-пурум-пурум-пум-пум». Пещера лежала. Восторг был полный. На пантомима с его незатейливым репертуаром более никто даже смотреть не желал. Его единственный номер с моим пленением опустился в полный отстой. А ничего нового конкурент выдать не мог – его повседневное участие в загоне очередного оленя никак не могло отличиться новизной изложения. Я же, не напрягаясь, на следующий день ещё раз поменял программу выступления. «Ла-ла-ла ло-ли-ли, ла-ла-ла ло-ли-ли…» стала хитом на ближайшие три дня, затмив всё ранее исполненное. Каждый абориген безуспешно пытался повторить витиеватую модуляцию. А ведь я не добрался даже до Yesterday… Теперь кусочки мяса мне перепадали не только от юной хозяйки – их передавали уже и взрослые поклонницы. С пищей, кажется, вопрос решился. И меня пока разве что на руках не носили. Хотя для местных громил это не казалось чем-то затруднительным. Лишь от своего сброшенного с пьедестала оппонента я постоянно ожидал какой-нибудь гадости. Приходилось сторониться тёмных углов, коих в пещере было предостаточно. И где легко мог укрываться мой завистливый киллер. Учитывая габариты взрослых жителей пещеры, попытка затушить свечу жизни никаких проблем вызвать не могла. Моя слава стала надёжным щитом, но только на открытых, хорошо просматриваемых пространствах.

Некоторое время я потратил на углублённое ознакомление с иерархическим построением этого племени дикарей. Хотя, когда более-менее разобрался, ничего сложного там не оказалось – во главе племени стояла группа из самых сильных охотников, и это был некий коллегиальный орган. А в силу своей непроходимой ограниченности, никто из этих здоровенных самцов даже не пробовал узурпировать власть.

Каждое утро перед охотой они обсуждали у костра, куда сегодня пойдут за добычей, кто будет загонять, кто переносить убитую тушу. Сами лидеры всегда стояли в засаде, и последний удар наносился кем-то из них. О чём уже вечером у костра гордо повествовалось женщинам и детям. Остальные не столь мощные самцы стояли во время обсуждения в сторонке и благоговейно внимали.