Андрей Вознин – Эволюция (страница 4)

Назрела насущная необходимость завоевать себе новых друзей среди сильных мира сего и сформировать общественное мнение в нужном направлении. Дело встало за умелой, вдумчивой и ненавязчивой  пропагандой. Но только вот… Как её умно вести, если средства коммуникации в этом примитивном обществе если и имеются, то только рудиментарные? Тут или заморочиться всеобщим образованием, либо взять на вооружение что-нибудь попроще. Ну, например… Я задумался. И в самом деле. В моём родном демократическом обществе победившей свободы примитивная пропаганда в чистом, незамутнённом новыми технологиями виде, осталась в далёком прошлом, сродни пещерному образу жизни. Об её топорных методах я знал только по школьным урокам, когда проходили эпоху диктатур, и историческим фильмам о тех же тёмных временах всеобщих страданий и мучений. От всего просмотренного остались лишь самые смутные воспоминания, как о чём-то совсем грязном и нечистоплотном. Но для данного общества, и так пребывающего в той самой грязи и нечистоплотности, это было бы самое то. Во всяком случае, пропаганда помогла бы повести аборигенов к прогрессу и светлому будущему. Например, в моём мире высоких технологий и генной инженерии базовые политические установки запросто формировались ещё во внутриутробном состоянии. И все были счастливы… Наверное.

Здесь же самым высокотехнологичным инструментом в распоряжении был только мой мозг – чудо генетиков, технологов и программистов. Но приходилось крутиться и выживать, как какому-то примитивному пещерному пра-пра-прадеду.

И самое простое, что пришло на ум, это дать толчок развитию религии. А начинать с её азов – шаманизма. Надежду в очередном начинании давала поразительная наивность пещерных гигантов. Что, впрочем, нисколько не удивительно – до меня их обманывать просто-напросто было некому. Единственное, моя базовая прошивка правды тоже не позволяла особо забаловать, но она большей частью была ориентирована на взаимодействие с государственными органами, к коим местные не относились никаким боком. Поэтому я всерьёз рассчитывал на её дальнейшее пребывание в режиме ожидания.

Первым делом попытался договориться с малышкой Кра. Без помощников, в таком деликатном деле, как зарождение религиозных традиций, было никак не обойтись. Радовало, что недоженщина уже вполне освоила мой устный язык и основные тезисы человеческой речи понимала довольно близко к тексту. Тут и случай подвернулся как нельзя кстати – умер один из охотников. А поскольку откинулся он не от травмы, полученной на охоте, и по возрасту был в полном расцвете сил, на племя его смерть произвела тяжкое впечатление. Мне же пришла в голову замечательная идея…

– Понимаешь, Кра, мне нужна твоя помощь… – втолковывал я в глупую голову революционно новые для неё понятия, – Ты же не хочешь, чтобы твою Улиточку случайно раздавил какой-нибудь Кра из числа Больших Охотников.

– Кра, крх-м-м. Ага-га, – отвечала недалёкая помощница.

– Завтра Кра должна притвориться больной…

– Кра, не-не-не, крохм, – испуганно затарахтела Кра.

– Надо позарез. И не бойся, Улитка тебя вылечит, – клялся неординарными способностями в нетрадиционной медицине я.

Испуганные глазищи смотрели со страхом, а лохматая голова тряслась от ужаса. И хотя потратил на объяснения и увещевания полдня, но вложить в эту бестолковку идею о лицедействе никак не получалось. Пришлось придумывать иной путь:

– Кра, ты же знаешь, что я могу наделить любого бухту собственным именем?

Собеседница приняла позу подчинения и согласия. Конечно, в моём умении наделять именами никто из аборигенов, между собой называющих себя бухту, не сомневался.

– Ну, так я могу и хвори призывать. Умерший Кра не даст соврать.

Глаза Кра, в общении со мной обычно и так распахнутые дальше некуда, увеличились совершенно до нереальных размеров. А нижняя челюсть отвисла до ещё неразвившейся груди.

– У-у-а, Кра? – испуганно спросила помощница.

– У-у-а, у-у-а, – я гордо ткнул себя в грудь кулаком, – Кра, крхм-м, вжик.

И для пущего эффекта провёл ребром ладони по горлу. Кра начала закатывать глаза от страха. Кажется я немного переборщил с театральностью. И чтобы успеть закончить свой план до её полной отключки, произнёс зловещим тоном:

– С восходом дня хворь нападёт на Кра, как огромный многолап!

Всё… Эффект от наговора оказался ничуть не хуже заклинаний профессионального колдуна. Малышка Кра поникла головой, и поплелась в свой угол болеть, а может даже умирать.

Утром, когда охотники по заведённому обычаю ушли охотиться, а дети носились по пещере, только моя жертва наговора лежала пластом и тихо постанывала. Попытки многочисленных Кра как-то помочь ей и облегчить неимоверные страдания не возымели и минимального эффекта. Вечером уже всё племя пришло к выводу, что первая наречённая Кра не жилец на этом свете.

Настал черёд выйти на сцену главному герою этого вечера. Я растолкал бестолковых помощниц. И жестами показал, что есть средство помочь больной. Скепсис на лицах гигантов вполне мог сквасить ни одну тонну молока, окажись мы на молочной ферме. Не обращая внимания на очередных последователей Фомы неверующего, я взял из костра кусочек уже остывшего уголька. На более-менее ровной и хорошо освещённой каменной стене пещеры нарисовал очертания человеческой фигуры… Ну, или что там у меня получилось со столь несовершенным изобразительным инструментом. Вокруг головы начиркал побольше лучей божественного сияния. Когда повернулся к зрителям, равнодушных среди них не было – все с ужасом взирали на картину. Что стало немного обидно – не настолько плохо я и рисую. Ну, да чёрт с ними. После этого отрезал кусок свежего мяса от принесённого охотниками оленя и измазал фигуру свежей кровью. Мои манипуляции происходили в полной тишине. Кажется, даже дрова в костре на время перестали потрескивать. Затем взял небольшой лоскут шкуры и приложил к многолучевой голове только-только порождённого божка. Для пущего эффекта промычал нечто от старины Вагнера.

Когда возложил освящённый лоскут на лоб Кра, тихо прошипел ей на ухо:

– Кра, я забираю твою хворь обратно. Отдай её!

До того закрытые в смертельном бреду глаза распахнулись и уставились на меня. Я повернулся к ошарашенному племени и картинно бросил целебное средство в огонь. Малышка Кра села и начала благодарно гукать.

Рождение новой религии, как ни странно, прошло без эпических мук и моих страданий. Жертвой стал лишь бесполезный лоскуток шкуры. Стоит ли говорить, что отныне к моей картине без опаски мог подойти только один единственный обитатель пещеры.

На мою защиту заступали силы, пускай и призрачные, но оберегающие лучше иного Кра с огромной дубиной…

Являться проводником высших сил оказалось занятием необременительным. Всего-то и надо было – раз в день измазать своё чёрно-белое произведение свежей кровью. Но за этим процессом благоговейно наблюдала вся пещера. А когда мне эта обязанность начала надоедать, я подключил к таинству свою подружку. Малышка Кра просто раздувалась от важности, мазюкая красным по силуэту новоиспеченного пещерного божка.

Благодать длилась несколько дней. Но потом бестолковые гиганты начали забывать об устрашающей силе нарисованной угольком фигуры – за это время, как на зло, никто не заболел и не умер, и божественное вмешательство оказалось банально невостребованно. Совсем скоро на очередном распределении ужина моему шедевру ничего не досталось. Большой Кра кивнул головой – мол, выделяй из личной пайки. Какие, всё-таки, неблагодарные создания! Впрочем, ничего удивительного в этом нет – поскольку за моим небесным покровителем не имелось многотомных историй о его героических похождениях и беспрерывно творимых чудесах. Он вынырнул из безвестности, сверкнул одним единственным волшебным исцелением и затаился. А его полномочный представитель на планете допустил серьёзную промашку – доверил дело самотёку, не являя чудеса с должной периодичностью. Судя по всему, воспоминания без постоянных обновлений в огромных пустых головах аборигенов быстро терялись. Необходимо было что-нибудь выдать на гора. Или опять придётся беспокоиться о целостности своей шкуры…

Повторить трюк с малышкой Кра, даже учитывая всю наивную примитивность местных обитателей, показалось не совсем этичным, да и вызвало бы ненужные подозрения о всесильности божества. И, как назло, волшебство технического гения моей родной цивилизации осталось вне досягаемости. А чем отличается современный человек, лишённый технических примочек, от пещерного жителя? Конечно, интеллект просто так не спрячешь, но творить чудеса одним интеллектом трудно. Необходим технологический прорыв, и следующий день я потратил на его поиски.

Неподалёку от пещеры обнаружилось небольшое стоячее озерцо, окружённое местным кустарником и подобием земного камыша.  Ещё не сильно понимая, что хочу в итоге получить, я с огромным трудом сломал несколько веток. Их прочность и гибкость дала нужное направление изобретательской мысли. А превосходные стрелы получились из крепких стеблей камыша. Оставалось дело за самой важной частью лука – тетивой. И тут пришлось изрядно попотеть. Лезть на местный баобаб, где сверху свисали приятные на вид лианы, оказалось делом опасным и утомительным. Всё-таки хваткой обезьян я не обладал. Но результат оправдал затраченные усилия. Молодые побеги лианы показали чудеса прочности и эластичности. Только вот голыми руками их отделить от ствола я не смог. Промаявшись с полчаса, начал чесать затылок. Как и положено современному производству – одна технология тащила за собой целый пласт сопутствующих изобретений. Необходимо было заполучить или топорик, или, как вариант, хороший нож. Пришлось совершать головокружительный спуск и пытаться родить некое подобие ножа.