Андрей Воронин – Проклятый тираж (страница 1)
Андрей Воронин
Проклятый тираж
ПРОКЛЯТЫЙ ТИРАЖ
Остросюжетная новелла о цене слова, запретной близости
Аннотация
До официальной публикации романа «Чернила мертвых слов» осталось семь дней. Сигнальный экземпляр ещё тёплый. Чернила ещё сырые.
Младший редактор Вера Корсакова приходит в ночную типографию на Фонтанке, чтобы подписать акт приёмки. На трёхсотой странице она находит рукописную вставку фиолетовыми чернилами. В ней с пугающей точностью описана её собственная смерть — сегодня, в 00:15, в холодной воде Фонтанки.
Тормоза её старой «Тойоты» действительно отказывают. Её спасает человек, которого она ненавидела все эти месяцы, — сам автор, пишущий под псевдонимом Кристиан.
Его чернила не просто слова. Они меняют реальность. Каждая строчка требует платы: воспоминание, кровь, чужую жизнь. Издательский дом «Слово» знает об этом и использует магию как идеальный печатный станок — на крови, на смертях, на миллионных тиражах.
Вера больше не может оставаться просто редактором. Чтобы выжить и спасти тех, кого любит, ей придётся самой взять в руки перо и переписать финал. Даже если за это придётся заплатить собственной памятью.
Содержание
Глава 1. Сигнальный экземпляр
Глава 2. Бизнес на крови
Глава 3. Дом у залива
Глава 4. Первый труп
Глава 5. Тень на Васильевском
Глава 6. Редактура чувств
Глава 7. Синдром отмены
Глава 8. Ночные шрамы
Глава 9. Архив отца
Глава 10. Поцелуй под дождём
Глава 11. Запретная зона
Глава 12. Чёрный рынок букв
Глава 13. Урок маскировки
Глава 14. Бал-маскарад
Глава 15. Вы вычеркнуты из интриги
Глава 16. Корректура следует за нами
Глава 17. Финал переписан вручную
Бонусная глава. Эксклюзивное интервью с Кристианом
Благодарности автора
Юридический блок и политика издательства
Введение
Эта книга родилась из простого и страшного вопроса: что будет, если слова начнут сбываться буквально?
Не в переносном смысле. Не как красивая метафора. А физически — когда строчка, написанная особыми чернилами, перекраивает асфальт, ломает тормоза, стирает человека из списков живых и оставляет на коже чужое имя.
Я долго работал в издательской среде и слишком хорошо знаю, как легко текст превращается в товар, а человек — в расходный материал для красивого переплёта. «Проклятый тираж» — это история о том, что происходит, когда магия слова попадает в руки тех, кто умеет считать только тиражи и прибыль.
В центре — Вера, младший редактор, которая привыкла править чужие рукописи и верить только в факты. И Кристиан — автор, чьи чернила уже давно перестали быть просто краской. Между ними — запретная близость, которая убивает быстрее любого киллера, и обратный отсчёт до публикации, который невозможно остановить обычными средствами.
Эта новелла — не про спасение мира. Она про то, как один человек решает переписать собственный финал, даже если за это придётся отдать память, рассудок и право на безопасную, предсказуемую жизнь.
Если вы любите мрачный Петербург, запах типографской краски, героев, которые не умеют сдаваться, и магию, у которой всегда есть цена, — добро пожаловать в этот тираж.
Чернила ещё сырые. Страницы уже перелистывают сами себя.
ГЛАВА 1. СИГНАЛЬНЫЙ ЭКЗЕМПЛЯР
Запах свежей типографской краски въедается под кожу быстрее, чем дешевый кофе из автомата, но Вере он казался единственным честным запахом в этом городе. В двенадцать часов ночи старейшая типография Санкт-Петербурга на набережной Фонтанки напоминала чрево допотопного стального монстра. Тяжелые ротационные станки глухо ухали, сотрясая вековую кирпичную кладку, а над головой, натянутые на конвейерные ленты, бесконечными белыми птицами летели книжные развороты.
Вера поправила очки, сползшие на кончик носа от влажного тепла, и сделала очередной глоток из пластикового стаканчика. Горько, приторно и совершенно бесполезно. Глаза резало от сухой усталости. Последние три недели она жила на три часа сна в сутки, вычитывая, сокращая и буквально пересобирая по кускам чужие бездарные тексты. В свои двадцать пять Вера была младшим редактором в престижном издательском доме «Слово», что на практике означало лишь одно: вся черная, неблагодарная работа доставалась ей.
— Держи, Вера. Прямо из-под ножа. Еще тепленький, — глухой голос старого печатника дяди Коли заставил её вздрогнуть.
Он протянул ей увесистый «кирпич» в плотной технической обложке без рисунка. Это был сигнальный экземпляр — самый первый, тестовый оттиск книги, которую завтра утром должны были запустить в стотысячный тираж. Главная ставка издательства в этом сезоне. Роман загадочного автора-отшельника, пишущего под псевдонимом «Кристиан».
Вера взяла книгу. Бумага действительно была теплой, почти горячей, и слегка влажной. Название рукописи, утвержденное в обход её мнения, кололо глаз: «Чернила мертвых слов».
— Спасибо, дядь Коль. Я быстро пробегусь по качеству оттиска и подпишу акт, — устало улыбнулась Вера, направляясь к свободному монтажному столу под яркую люминесцентную лампу.
Кристиан был воплощённым кошмаром любого редактора. Он не появлялся в офисе, не давал интервью, не присылал синопсисов. Его рукописи привозил личный курьер генерального директора — всегда напечатанными на странной, плотной бумаге и почему-то написанными от руки невероятно красивым, каллиграфическим почерком с резкими, летящими росчерками. Вера перебивала этот текст в электронный формат вручную, проклиная автора каждую ночь. Его слог был гениальным, мрачным, гипнотическим, но сам Кристиан казался ей заносчивым психопатом, упивающимся собственной недоступностью.
Вера наугад открыла книгу ближе к концу, чтобы проверить плотность заливки чернил. Страница триста.
Она скользнула взглядом по ровным печатным строчкам, и вдруг её сердце пропустило удар. Воздух в легких мгновенно стал густым и холодным.
Текст на странице не был набран стандартным типографским шрифтом «Times New Roman». Прямо посреди печатного блока разместился абзац, выполненный фиолетовыми, чуть глянцевыми чернилами. И этот почерк Вера узнала бы из тысячи. Это были рукописные правки Кристиана. Но пугало не это.
Вера быстро вчитывалась в строчки, чувствуя, как внутри разрастается липкий, первобытный ужас: «...Ледяной дождь послушно смывал грязь с асфальта парковки на Фонтанке. Было ровно 00:15. Вера вышла из тяжелых дверей типографии, на ходу застегивая пальто. Она не знала, что за две минуты до этого человек в темном плаще перерезал тормозные шланги её серой "Тойоты". Она повернет ключ в замке зажигания, нажмет на педаль, и машина, набирая скорость, покатится к набережной. Вода в Фонтанке этой ночью будет темной и голодной...»
Вера отшатнулась от стола, едва не перевернув стаканчик с кофе. Книга выпала из её рук и с глухим стуком ударилась о бетонный пол, раскрывшись на той самой трехсотой странице.
— Что за идиотские шутки... — прошептала она пересохшими губами.
Девушка огляделась. Вокруг по-прежнему гремели станки. Дядя Коля отошел к дальнему аппарату и что-то кричал своему напарнику. Всё было самым обычным, рутинным, приземленным.
Вера судорожно вытащила из кармана брюк телефон и разблокировала экран. Часы показывали 00:05.
До указанного в тексте времени оставалось ровно десять минут.
Её прагматичный, выпестованный годами учебы на филфаке разум отчаянно цеплялся за логику. Это просто злой розыгрыш! Кристиан как-то узнал, в какую смену она пойдет подписывать тираж, пробрался в электронный макет и вставил этот бред, чтобы поиздеваться над ней за то, что в прошлом месяце она сократила его описание питерских крыш на целых три страницы. Да, это просто месть уязвленного автора!
Но почему чернила на странице были фиолетовыми и объемными, словно их нанесли пером всего минуту назад? И почему при взгляде на них внутри всё кричало: «Беги!»?
Вера подхватила свою сумку со стула, даже не подняв упавшую книгу. Хватит с неё этой ночи. Завтра утром она придет в офис на Васильевском острове, швырнет этот экземпляр на стол Марку Аристарховичу и потребует снять её с этого проекта.
Она быстрым шагом направилась к выходу. Тяжелая железная дверь типографии открылась со скрипом, выпуская её наружу.
На улице действительно шел ледяной, пронизывающий октябрьский дождь. Точно такой, как было описано на злополучной трёхсотой странице.
Вера побежала по лужам к своей старенькой серой «Тойоте», одиноко стоявшей под тусклым фонарем. Пальцы дрожали так сильно, что она дважды уронила ключи, прежде чем смогла открыть водительскую дверь. Она скользнула на холодное сиденье, тяжело дыша. На часах телефона было 00:12.
— Просто глупая шутка, — вслух повторила она, вставляя ключ в замок зажигания.
Двигатель привычно заурчал. Вера включила дворники, которые с противным скрипом начали размазывать воду по лобовому стеклу. Она перевела рычаг передач, сняла машину с ручника и... по привычке чуть сильнее нажала на педаль тормоза, чтобы зафиксировать машину перед выездом.
Педаль мягко, без малейшего сопротивления провалилась до самого пола.