Андрей Воронин – Горячие головы (страница 22)

— А что, если нам сделать Хлестунова индивидуальным предпринимателем? — спросил он.

— С целью? — не врубился начальник охраны.

— Отдадим его на откуп наркоторговцам. Выпущу я его на вольные хлеба, машину отжалею под беспроцентный кредит. Пусть возит дурь. Из заработанных бабок вернет долг.

Больше всего охранника поразило то, что Каплунова с его миллионами так сильно беспокоило, чтобы Хлестунов рассчитался с ним за грузовик. Одновременно он прикинул, позволит ли это им избавиться от непрошеных компаньонов.

— Хорошая задумка. Главное — по понятиям. Возможно, чуркам, которые добывают и перерабатывают наркоту, на это плевать, но их московские сообщники должны просечь все нюансы и угомониться. К вам обратились, вы, как могли, удовлетворили их просьбу. При таком раскладе, если они будут наседать дальше, я найду способ их угомонить.

— И Хлестунов становится вольным стрелком. Если его возьмут за жабры, ко мне не будет никаких претензий.

— Совершенно верно, Олег Матвеевич. Великолепная идея. Я удивляюсь, почему она не пришла мне в голову.

— Потому что я — начальник, а ты — сам знаешь кто, — жестко, одними губами, усмехнулся Каплунов.

— Вы, как всегда, правы, — угодливо согласился охранник.

Глава 21

Регулярные связи с элитными проститутками, стриптизершами и прочими дамочками, служащими для ублажения богатых мужчин, не мешали Тумасову иметь постоянную любовницу. Это была женщина редкостная во всех отношениях: редкой красоты, редкой умеренности в своих требованиях и с редким именем Снежана. Тумасов звал ее Снежинкой. Снежинка отличалась уникальным для представительниц слабого пола равнодушием к роскоши. Она удовлетворялась купленной в обычном магазине одеждой, самыми простенькими украшениями, причем шли они ей куда больше, чем некоторым дамам кольца и браслеты с настоящими бриллиантами. Но и Снежинке однажды пришла в голову блажь, заставившая напрячься Илью Фридриховича. Здесь любовница Тумасова не стала оригинальной. Ей захотелось на эстраду. Илья Фридрихович перетряхнул свои знакомства и вышел на музыкального продюсера. Сумма, которую он заломил, заставила Тумасова сокрушенно прошептать:

— Лучше бы я покупал ей бриллианты.

Но он дал слово, и у него не было пути назад. На горизонте российской эстрады замаячила еще одна мимолетная звезда.

Сначала женщину натаскивали в вокале, предварительно убедившись в наличии у нее каких-никаких певческих данных, затем дали разучить текст ее будущего хита. Его запись прошла как-то буднично, и Снежане дали понять, что основная работа еще впереди. Ей требовалось блеснуть главным — своими замечательными внешними данными. Для этого женщину обучали сценическому движению, причем гораздо тщательнее, чем пению.

Видно, гонорар, уплаченный Тумасовым, сильно впечатлил продюсера, и в день съемок клипа он лично заехал за начинающей певицей, опоздав всего на какой-то час. Он усадил Снежинку в свой двухместный «порш» и повез в студию. Там он сдал женщину заместителю, который долго водил ее по коридорам и наконец остановился у двери с надписью «Гримерная».

— Подожди здесь, — без церемоний перейдя на «ты», обратился заместитель к Снежане.

— Хорошо, только ты недолго, — тем же ответила женщина.

Заместитель внимательно посмотрел на нее:

— Ну-ка, деточка, надуй губки.

Снежана послушно надулась.

— Сойдет для сельской местности. А теперь улыбнись. Да не так! — замахал он руками, когда женщина выполнила его требование. — Попробуй чуть глупее и фальшивее.

Снежана продолжила улыбаться, вспомнив одного туповатого одноклассника.

— Подходит, — удовлетворился заместитель. Постучав, он открыл дверь и скрылся внутри, оставив начинающую певицу в узком коридорчике, заканчивавшимся тупиком.

Скорее всего, это был символ карьеры Снежаны. Минуты через три заместитель высунулся и поманил женщину пальцем. Она вошла и оказалась в небольшой комнате, напоминающей парикмахерскую. У одной стены перед зеркалом стояли кресла и на полочках лежали всякие гримерные принадлежности, а у другой громоздились шкафы. Посреди всего этого добра стояла, сложив на груди руки и зажав в зубах сигарету, уже не молодая, но довольно привлекательная женщина со стройной фигурой, закутанной в шелковое цветастое кимоно. Сузив глаза, она сквозь дымовую завесу уставилась на Снежану и задала чисто риторический вопрос:

— Эта, что ли?

Хотя любому было ясно, что именно эта. Кто еще, кроме будущей певицы, мог оказаться в гримерке?

— Ну да, — ответил заместитель, который, сразу бухнувшись в кресло, тоже смотрел на Снежану. — Получится, как думаешь?

— Получится, конечно, только жаль такую фактуру гримом портить. На вашем месте я бы взяла другую песню, с более подходящим для нее образом.

— Шутишь! Ты хоть знаешь, кто авторы музыки и текста? Одни из лучших в стране хитовиков!

— Ладно, Миша, не волнуйся, все будет в ажуре. Садись в кресло, девочка, и приготовься к экзекуции.

Ткнув пальцем в свободное кресло, гримерша скрылась за шкафом, а Снежана покорно опустилась на мягкое сиденье. Битый час гримерша мурыжила лицо и волосы женщины, убирая и залепляя все то, чем так щедро наградила ее природа, первозданную красоту Снежаны. При этом мастерица беспрестанно кривилась и вздыхала, словно давая понять, что совершает настоящее святотатство. Женщина молча терпела, наблюдая, как исчезают знакомые черты ее лица, а из распущенных волос сооружается какая-то немыслимая конфигурация. Наконец, когда Снежинка едва узнала себя, гримерша отошла в сторону, зажгла новую сигарету, осмотрела дело своих рук и удовлетворенно изрекла:

— То, что доктор прописал.

— Нормально? — робко спросила молодая женщина.

— Я фуфло не гоню. Сейчас Миша костюм принесет, наденешь его, подберем, что нужно, и готово. Только под софитами много не крутись, а то потечет все к чертовой матери.

Гримерша подошла к двери, закрыла ее на замок, вытащила плоскую бутылку, отвинтила крышку и сделала пару глотков, после чего зажгла новую сигарету, с наслаждением затянулась, выпустила облако дыма и как бы про себя заметила:

— Вот снова мужики засуетились. Миша даже сам пошел в костюмерную за платьем, которое сшили специально для клипа. И туфельками. Конечно, даже у самых опытных продюсеров случаются проколы. Вроде и голос у человека есть, и внешние данные, а публике он по барабану. Только зря деньги на него ухлопали. А тут живые бабки, ради них можно посуетиться.

Монолог гримерши прервал звонок Тумасова:

— Как там, на звездном Олимпе? Автографы еще не просят?

— Уже очередь стоит, — в тон ему ответила женщина.

— А если серьезно?

— Мне только закончили накладывать грим.

— Так долго?

— Меня же увидит вся страна. Поэтому любая деталь доводится до совершенства, — объяснила Снежинка с иронией, которую Тумасов не заметил.

— Ладно, удачи тебе, мне надо заниматься делами.

— Пока!

Женщина убрала телефон, и тут в комнату вошли двое — продюсер и его заместитель с потрясающей красоты платьем и умопомрачительными туфельками.

Снежана, в обычной жизни равнодушная к нарядам, сейчас восхищенно воскликнула:

— Боже, и это для меня!

— За все уплачено, деточка! — цинично сообщила гримерша.

— Здравствуй, красавица! — продюсер небрежно взял за плечи гримершу и поцеловал ее в губы. — Хороша, до чего же хороша наша дебютантка! Правда, она прелесть?

— И не говори! — без энтузиазма согласилась гримерша.

Какой женщине приятно, когда в ее присутствии хвалят другую. Пусть и по работе.

— Так, давай переодевайся, лапочка, — уже другим, деловым тоном сказал продюсер.

Он уселся в кресло, раньше облюбованное его заместителем, а гримерша подошла к Снежане и начала расстегивать сзади молнию. Женщина даже не стала спрашивать, удобно ли ей переодеваться в присутствии мужчин. Похоже, артисты жили по своим законам и правилам, и не Снежане было их менять.

Через двадцать минут напомаженная и расфуфыренная Снежана была под ручку выведена продюсером на съемочную площадку, залитую огнями софитов. Декорациями служили какие-то огромные разноцветные кубы, шары и пирамиды, разбросанные как попало, и среди всего этого, по словам режиссера, восходящая звезда должна была прыгать и скакать с самым загадочным видом. Рядом пристроился юноша из подтанцовки, изображавший возлюбленного главной героини клипа. Он был облачен в экстравагантный костюм, состоящий из каких-то перьев, блесток и разноцветных кусков материи.

Зазвучала фонограмма. Снежана запнулась на бегу, словно подстреленная птица. Она не сразу поняла, кто там поет. Хотя, надо отдать должное, ее голос, подвергнутый тщательной обработке звукорежиссером и усиленный бэк-вокалистками, звучал очень симпатично.

— Стоп, стоп! — завопил режиссер. — Что у вас с ногами, деточка?

— Ничего, все нормально!

— Так чего вы их волочите, словно подстреленная курица? Парите, парите!

— Хорошо, только дайте мне привыкнуть к моему новому голосу.

— Дома будете привыкать, а здесь у нас работа! Давайте сначала.

Снежана заняла стартовую позицию.

При кажущейся простоте номер заставил ее изрядно попотеть. В буквальном смысле этого слова, так что дважды пришлось освежать грим. Режиссер всякий раз находил, к чему придраться. Женщине начало казаться, что она так и будет до конца своей жизни бегать и скакать с загадочным видом, но режиссер знал свое дело туго.