Андрей Волковский – #КаталогНечистойСилы2 (страница 6)
— Где Таня? — спрашиваю я.
— В бабушкиной спальне. Для ритуала она нам не нужна: сгодится любой, на ком метка. Итак, вызываем Пиковую Даму как ночью. И открываем Двери.
На круги для открытия Двери много времени не нужно, а круги вокруг зеркала остались с ночи.
Мы молча разжигаем свечи, и я снова сдёргиваю наволочку с зеркала.
Знакомо трепещут огоньки свечей. Холод заполняет комнату и покрывает инеем отражающую поверхность.
Я смотрю, как Пиковая Дама стирает иней изнутри зеркала, и пытаюсь понять, чего больше внутри меня: страха, горечи или злости. Кажется, всего поровну. Коктейль «Почему всё так плохо?»
Пиковая Дама появляется в комнате и недовольно начинает:
— Что вам нужно на…
Закончить вопрос она не успевает: к ней тут подскакивает Лисс и сдёргивает вуаль. Я отворачиваюсь и вижу, как Дина сжимает в руке заранее снятый с шеи ключ на цепочке. Глаза сестры закрыты, губы быстро-быстро шевелятся, произнося наговор.
— Не-е-ет! — вопит Пиковая Дама. — Ты не валет! Ты джокер! Не-е-ет!
Её крик швыряет меня на пол, а следом меня накрывает волна беспросветного животного ужаса. Дикий страх разрывает моё сердце, пульсирует в ушах и в голове, прижимает к полу. Мышцы перемалывает лютое напряжение, будто одна часть меня желает застыть и слиться с местностью, а другая часть жаждет подскочить и бежать. Я остаюсь на месте, а тело деревенеет в страшном спазме.
Я не могу понять, где я и кто я. Чего я боюсь. Но точно знаю, что бы это ни было, оно уничтожит меня. Сожрёт мою плоть, раздробит кости, высосет душу. И я перестану существовать навсегда. Совсем. Полностью.
Сойти с ума мне не даёт лишь одно. Тихий монотонный шёпот. Кто-то шепчет рядом со мной. Кто-то важный и тёплый в опустошающем душу ледяном ужасе вокруг.
Затем мне в голову врываются слова:
«Прекратите! Я оставлю вас! Я дам вам ответы!»
Незнакомый голос кричит внутри моей головы, а я не могу сообразить, кто это, какие ответы? Кого «вас»? Кто это, «мы»? Мы — это я. Это Дина, которая шепчет наговор, когда секунды растянулись и перестали что-то значить. Это Лисс, который сорвал вуаль с Пиковой Дамы.
А это Пиковая Дама:
«Отпустите меня! Не открывайте Дверь! Я знаю, что вам нужно! Все ответы! Всю правду!»
— Нет, — говорит где-то рядом Лисс.
— Нет, — говорит Дина, открывшая Дверь.
— Нет, — говорю я, ощущая, как ветер из задверья овевает меня ледяным теплом.
У меня так много вопросов. Но я не хочу узнавать ответы вот так.
Крик Пиковой Дамы превращается в дикий визг и рёв. Миг — и наступает тишина. Дверь захлопнулась.
Я пытаюсь подняться с пола, но получается лишь перевернуться на спину. Поворачиваю голову и вижу лежащую ничком сестру.
— Дина, — хрипло окликаю я.
Она слабо шевелится, приподнимается на локтях. Её лицо мертвенно-бледно, но спокойно.
— Всё кончилось, — говорит она.
Я перевожу взгляд в сторону, ища Лисса. Он обнаруживается у тумбы, к которой было прислонено зеркало. Зеркало упало и наверняка разбилось. Приятель сидит, привалившись к тумбе, и утирает идущую носом кровь. Поймав мой взгляд, он улыбается, но у меня нет сил ему ответить.
Несколько минут мы лежим и сидим неподвижно. Первым поднимается Лисс и, слегка пошатываясь, идёт помогать Дине. Я нахожу в себе остатки сил, чтобы сесть, а затем, опираясь на кресло, в котором не так давно сидела Таня, встать.
— Идите умойтесь, — говорит Дина, — а я посмотрю, как Таня.
Она отстраняется от Лисса и идёт к бабушкиной спальне.
Лисс спрашивает:
— У меня тоже кровь под носом, да?
Молча киваю.
В ванной мы по очереди долго умываемся. Я даже рад, что зеркала тут нет: уверен, отражение меня сейчас не порадовало бы.
Лисс, умывшись, встряхивается и ворчит, что надо делать в квартире уборку, а он уже опять голодный-преголодный.
В прихожей мы натыкаемся на суетящуюся Таню: оказывается, её мама и бабушка приезжают через час, и ей надо быть дома и лучше бы к приезду родных помыть посуду, оставшуюся с памятной жуткой ночи, и помести полы.
На прощанье Таня долго обнимается с Лиссом, а Дину даже целует в щечку на прощание.
Со мной девочка не настолько мила, и уже открывая ей дверь, я не выдерживаю и задаю не дающий мне покоя вопрос:
— Тань, а почему ты написала мне, а не Лиссу?
Девочка удивлённо смотрит на меня и говорит:
— Я тебе не писала… И Лиссу не писала. Я вообще в шоке была, когда вы приехали! Думала, вы как-то узнали про то, что Оля умерла, и про Пиковую Даму…
— Подожди, как это «не писала»? — я достаю телефон и пытаюсь найти нашу переписку.
«Аккаунт удалён».
— Можешь телефон показать? — спрашиваю я.
Безмерно удивлённая Таня протягивает телефон. Вот её аккаунт: то же фото, тот же ник… Хотя нет, не тот же: мне писала «TANECHKA8913», а акк Тани — «TANE4KA8913». Переписки со мной ожидаемо нет.
— Я так обрадовалась, что вы приехали! И вы правда спасли и меня, и Вику, и Дюшу — всех! Ну, кроме Оли, — Таня грустно замолкает.
— Мне очень жаль твою подругу, — говорю я. — Но её уже нельзя было спасти.
— Я понимаю. Извини. Я правда рада, что вы приехали. А то бы эта гадость всех убила. Спасибо, что вы есть!
Она вспыхивает от смущения и выбегает за дверь.
Так кто же написал мне? Кто заманил нас прямо в руки Пиковой Дамы? Кто и зачем?
Дремучий лес. Без камеры
в
Последние недели августа я провёл в Вединовске. Дважды встретился с родителями, трижды — с Белкиным, а всё остальное время фотографировал бабушкины заметки. Сначала я хотел забрать все её записи с собой, но Дина воспротивилась: можем ведь потерять — и как тогда быть? Поразмыслив, правоту сестры я признал и остался в бабушкиной квартире. Думал закончить дня за три-четыре, но нехило ошибся.
Дина и Лисс уехали почти сразу. Мне показалось, что сестра избегает разговора, который неминуемо должен был состояться после инцидента с Пиковой Дамой. Метки, оставленные монстром, выцвели желтоватыми пятнами синяков и сошли без следа.
Дина после памятного вечера был тиха и молчалива.
Лисс, напротив, был бодр и весел. Собственно, почему ему не быть бодрым и весёлым? Пиковую Даму фактически одолел он. Он всех нас спас. Он рискнул — и победил.
И я никак не мог отделаться от мысли, что от меня, в отличие от Лисса, пользы в тот вечер не было совсем никакой. Когда мы столкнулись с жутью, о которой бабушка даже в страшных сказках не рассказывала, я оказался бесполезным. Листая бабушкины записи, я пытался понять почему. Почему ба не рассказала нам всё, что знает? Почему не подготовила ко встречам с настоящим злом вроде Пиковой Дамы или того призрака? Почему открыла нам так мало?
Увы, сколько бы описаний существ и ритуалов я ни перечитывал, мои размышления упирались в один-единственный вывод: я не готов. Мне никогда не узнать, почему бабуля поступила так, как поступила, а значит, что толку задаваться бессмысленными вопросами? Важен результат, а результат именно такой: я не готов.
Поэтому я не только снимаю фотокопии с бабушкиных записей, но и перечитываю каждую страницу по три раза. Перебираю бабушкины вещи. Позволяю себе предаваться воспоминаниям, которыми пронизана каждая вещь в знакомых комнатах.
Дина пишет каждый день.
«Как ты там?»
«Когда собираешься к нам?»
«Нашёл что-нибудь интересное?»