Андрей Волковский – #КаталогНечистойСилы2 (страница 5)
Она утыкается лицом в спинку кресла и, кажется, плачет.
Я предлагаю Дине пойти на кухню и организовать завтрак.
Когда мы оказываемся наедине, я оттягиваю воротник футболки.
— Метка? — спрашиваю я.
Сестра кивает, показывает свою отметину в виде сердца и ставит чайник.
— Что нужно, чтобы изгнать эту тварь? — сейчас меня интересует только это.
Не думать о тех, кого отметила Дама. Особенно о папе. Мы его спасём. Мы обязательно всех спасём.
— Там работы на весь день. А то и не один, — мрачно констатирует Дина. — А ещё придётся разориться на редкие ингредиенты. И найти их, кстати.
— Думаю, с этим поможет Белкин: он же рано или поздно проверит телефон — и вряд ли откажется помочь. Наверняка он знает, где и кто тут продаёт сверхъестественное.
Дина молча кивает.
— Так, в чём дело? — хмурюсь я. — Ты явно что-то недоговариваешь.
— Костя, у бабушки написано, что ритуал изгонит Пиковую Даму, но не спасёт тех, кого она отметила. Забрать их Дама не успеет, но им суждены болезни, кошмары и ранняя смерть. То есть не «им», а «нам». И папе.
— Должен быть другой выход! Не может эта тварь быть непобедимой! Может, ба просто не знала, но…
На кухню заглядывает Лисс, ведя следом заплаканную вялую Таню. Девочка кажется совсем подавленной, но ничего удивительного в этом нет. Лисс уговаривает её поесть, вручает чашку с чаем и обещает сгонять за едой.
Потом поворачивается к нам и говорит:
— А нельзя ли эту Дамочку закинуть за Дверь? Как ту «лисицу» в Александровке! Она ведь то же не была призраком, но за Дверь прекрасно утянулась.
А что, это прекрасная мысль!
— Отличная идея! — оживляюсь я.
Но Дина качает головой.
— Что не так? — интересуется Лисс. — Дама так прекрасна, что давно охмурила стражу, охраняющую эти ворота?
— Нет, — без тени улыбки отвечает сестра. — Знаете, почему истинный вызов Пиковой дамы был запрещён во всей Европе, в России, в США и даже в Латинской Америке? До конца прошлого века под страхом смертной казни запрещён, между прочим! Потому, что её не видит Привратник. А он видит практически всё.
— А почему он её не видит? — любопытствует Лисс.
— Я не знаю, — пожимает плечами Дина. — Это её свойство.
— Мне кажется, из-за тряпки на лице, — выдвигает предположение приятель. — Она же явно прячет глаза.
— Считается, что её взгляд настолько ужасен, что те, кому она посмотрит в глаза, умирают от запредельного ужаса, — шепчет сестра, покосившись на апатичную Таню, сидящую за кухонным столом с кружкой в руках.
— Но одно другому не мешает, — настаивает Лисс. — Вдруг её глаза ужасают людей, но делают её уязвимой для Привратника?
Приятель ловит Динин взгляд и передумывает:
— Ладно, может, я и глупости говорю: я не ел сто лет, и мой мозг отключается! Давайте сходим за шаурмой и печеньками!
Вызываюсь пойти в магазин. Прятаться от Дамы, судя по всему, бесполезно, но если Дина, Лисс и Таня останутся в бабушкиной квартире, мне будет как-то спокойнее. А еда нам и правда нужна.
Выйдя из квартиры, я звоню Белкину. Он по-прежнему не отвечает.
А выходя из подъезда, ощущаю, как нагревается ключ в кармане. Кажется, не только я решил посовещаться с кем-то на стороне. И я не знаю, хочу ли я, чтоб сестре ответили, или нет. Что-то подсказывает мне, что ответы из-за Двери не дают просто так.
Приношу в квартиру ба хлеб, сыр, печенье и чипсы. Раньше я чувствовал себя здесь в безопасности. А теперь нет. И ни горячие бутерброды, ни чай не согревают меня. Возможно, холодно мне будет до самого конца.
После завтрака Дина уводит Таню, а Лисс решительно придвигает свой стул ближе ко мне.
— Кость, надо всё-таки вызвать Даму и открыть Дверь. Если снять тряпку, за Дверью её увидят и утащат. И обрубят связи с нашим миром, а значит, её метки потеряют силу. Классно же, Кость?
Пристально смотрю на Лисса и спрашиваю:
— А что насчёт «запредельного ужаса»?
— Так надо просто зажмуриться, — улыбается приятель.
— Хорошо. Только «тряпку» снимаю я.
— Нет, Костя. Нет. Я.
— Почему?
— Дина так хочет. Я так хочу.
— А я нет.
— Ну, Костя, у меня получится! Честное слово!
— Я в тебе не сомневаюсь, Лисс.
— Вот и отлично! Давай тогда…
— Подожди. Ты собрался умереть от ужаса?
— Не, не собирался. Хочу жить долго и желательно счастливо и умереть в девяносто девять!
Лисс улыбается, но я вижу, что за этой улыбкой. Не уверенность в собственной неуязвимости, а готовность рискнуть. Рискнуть своей жизнью.
— Костя, если это не поможет, тогда попробуем ритуал, про который Дина читала. Но ты же помнишь, что там: кошмары, болезни — разве это жизнь? — взгляд приятеля становится серьёзным.
— А если не получится, и Дама нас всех поубивает?
— Вот это будем максимально грустно, — вздыхает Лисс. — Но если мы ничего не сделаем, то она всё равно нас поубивает.
— Давай я.
— Нет, — мягко, но непреклонно возражает приятель. — У тебя Дина.
— И у тебя Дина, дурак!
В дверном проёме появляется сестра с печальным и решительным выражением лица.
— Костя, пусть Вася пробует. Нет, не возражай. Двое против одного, Кость.
Двое против одного.
Они всё решили.
Двое против.
Решили рискнуть Лиссом. Почему? Потому что у меня предчувствие? Но экстрасенсов не так мало. А вот Лисс, он такой один.
Против меня.
Мне холодно и горько. Горечи больше, чем льда. Как в коктейле. Который придётся выпить до дна.
— Всё будет хорошо, — улыбается Лисс.
Но я ему не верю.
— Если вдруг не получится, — говорит сестра. — то разбиваем зеркало, из которого она придёт. Это даст нам какое-то время. Готовы?