Андрей Волковский – #КаталогНечистойСилы2 (страница 39)
Всадники переглядываются. Кивают друг другу, медленно, торжественно. И один из них выезжает вперёд.
— Ты будешь первой, немёртвая, — говорит он. Его голос, безжизненный и холодный, похож одновременно на вой метели и шорох в пустой комнате.
Он поднимает руку с копьём.
Дальнейшее происходит будто само собой. Я толкаю сестру на снег и заслоняю её.
Я вижу, как прозрачное острие копья входит мне в грудь.
Странно, но я не чувствую боли.
Тук…
Сердце пропускает удар. Другой.
И больше не бьётся.
Дверь открывается просто и буднично. Я вижу лишь её, а всё вокруг — и Дину, и Лисса, и призраков — заволакивает туманная дымка.
Вот и всё. Бесславный конец. Не защитил Дину. Не уберёг Спирит.
В Дверном проёме появляется фигура в плаще с наброшенным на голову капюшоном. Я сразу понимаю, кто это. Привратник.
Я говорю:
— Помоги нам. Им.
Но он качает головой.
— Не могу. Это место закрыто от меня, как мост в Черноряжске. Ты помнишь?
— Конечно, помню! Значит, его можно открыть!
— Верно. Этим вы и займётесь. Вместо семи трав капни в огонь своей крови — этого хватит.
— Но как я?..
Он протягивает когтистую серую руку, и его указательный палец упирается мне в грудь.
— Твоё сердце сейчас застучит.
— То есть… то есть я не умер? — я действительно озадачен.
— Почему же? Ты умер, но даже ваши смертные врачи могут оживить человека в первые несколько минут.
Он говорит неспешно, чуть шершаво выговаривая слова. Как иностранец. Или ИИ.
— Здесь время течёт по-другому, — продолжает Привратник. — Вернее даже никак не течёт. Там, на крыше, твоё тело всё ещё падает.
— Ты всё-таки хочешь нам помочь? — осторожно интересуюсь я.
Не знаю, что на уме у этого существа.
— В каком-то смысле, — кивает мой жуткий собеседник. — Это часть сделки.
— Я должен буду отдать тебе душу в обмен на помощь? — предположение глупое, но это первое, что приходит мне на ум.
— Нет. Сделка не с тобой. Я заключил её с Леной.
Нутром я понимаю, что он говорит о ба. Её имя Привратник произносит совсем странно: не как сокращение от Елены, не как слово из четырёх букв, а так словно это вообще не имя. В коротком «л», «е», «н», «а» слышатся сотни, тысячи оттенков, которые я не способен опознать — лишь угадать их наличие. Уверен, имя другой Лены он произнёс бы совсем иначе.
— Когда ты получил чужое проклятье — мне кажется, это было только что, хотя ты и был раза в два меньше, Лена еле выходила тебя и очень переживала. Через пару лет раздумий и поиска способов защитить внуков она вызвала меня и предложила сделку.
— А почему ба могла тебя вызвать? Ох, и Дина тоже! Она ведь с тобой говорила!
— Теперь и ты сможешь, — кажется, он чуть усмехнулся, но не уверен. Возможно, моё сознание приписывает ему человеческие интонации, чтоб хоть как-то уместить в себе этот диалог. — Твоя сестра тоже пережила подобный опыт.
Слово «пережила» отчётливо кажется ему забавным. Мне нет.
— Два года назад? — уточняю я.
— Да. Тогда она умерла, но вернулась. Как мы и договаривались с Леной.
— Бабуля попросила тебя защищать нас?
— Не совсем. Скорее спасать от смерти тогда, когда я могу вмешаться.
— А что взамен?
— Ты правда хочешь это знать? — воображение дорисовывает, как Привратник прищуривается, глядя на меня сквозь ткань капюшона.
— Да.
— Люди так часто ищут ответы на вопросы, а найдя, страдают… — будь он человеком, я бы сказал, что он вздыхает. — Впрочем, воля твоя. Лена отдала за вас непрожитые годы. Попросила немного времени, чтоб чему-нибудь вас научить — и умерла сравнительно молодой. Ах, какая сила! В древние времена она непременно стала бы жрицей…
— А сколько… — невежливо перебиваю я. Мне очень нужно знать. — Сколько она должна была прожить?
— Не «должна», а «могла бы», — поправляет Привратник. — Она могла бы прожить до девяноста двух лет.
Тридцать лет. Ба отдала тридцать лет жизни, чтобы защитить нас.
Меня заполняет смесь горечи и благодарности. Мне бесконечно грустно. Мне тепло ощущать любовь и заботу ба спустя столько лет после её смерти.
С трудом сглатываю комок в горле. Не знаю, что на это ответить и нужно ли отвечать, потому спрашиваю о другом, более важном:
— Там, на крыше, надеюсь, Охота не убивает Дину и Лисса прямо сейчас? — уверен, что нет, иначе Привратник не был бы так спокоен. Но кто знает этих сверхъестественных созданий? Вдруг для него это незначительные мелочи?
— Нет, у них есть правило: один круг — одна жертва. Они думают, что убили тебя, так что теперь помчатся дальше, чтобы сделать разворот, а потом погонятся за Диной. Найдите то место, откуда они вышли. Рядом должно находиться и место ритуала, закрывшего здание. Откройте Дверь — и я приду.
— Кстати, о ритуалах. Данил реально может получить власть над тобой и Дверью? Зачем? И откуда он узнал о ритуале?
— Как много вопросов. Что ж, отвечаю по порядке. Нет, не может. Чтобы вернуть родителей, которых он потерял ещё ребёнком. Прочитал в старой книге сомнительного происхождения. Это грустная история. Он не раз приходил ко мне подростком. Я ничем не мог ему помочь, а он был уверен, что я не хочу помогать. Вот и решил меня заставить. А что в итоге? Потратил жизнь, пытаясь достичь невозможного и поменять неизменное. А мог бы многого добиться. Кстати, ключи, которые он собрал, можете отдать мне.
— Как найти место ритуала?
— Знаете, откуда пришла Охота?
— Вроде бы с четвёртого этажа…
— Бегите туда и ищите. Вы почувствуете, где спрятан сломанный ключ. И ты, и сестра. Готов?
Мне хочется увидеть, что там, под капюшоном. Оскал черепа? Вихрящаяся пустота? Но сейчас не до того. Словно почувствовав моё любопытство, Привратник сдёргивает капюшон.
Я вижу странно знакомое лицо. Своё, но будто более взрослое, бледное, с запавшими глазами. С чужой улыбкой на слишком тонких губах. Через миг оно неуловимо меняется, и я понимаю, что это папа с заострившимися чертами лица. А затем глаза перецветают в зелень, черты снова изменяются. И вот передо мной мертвенно бледный Лисс.
— Люди боятся смерти. Своей и близких, — говорит он.
Его лицо становится тоньше, нежнее, глаза сереют — и Привратник становится совсем не живой Диной.