Андрей Волковский – #КаталогНечистойСилы2 (страница 36)

— Ещё чего! — сердится Дина. — Мы едем вместе. Чтобы там ни было. Ответы — значит, ответы. Западня — значит, западня.

— Я с вами, — Лисс, кажется, готов прямо сейчас накинуть куртку и мчатся к недостроенному ТРЦ «Европы».

Спирит садится рядом со мной, тоже готовая мчаться, куда сочтут нужным её люди.

Спорить с ними бесполезно. Поэтому мы перепроверяем содержимое карманов и рюкзаков, вынимаем из ящиков бабушкиного шкафа дополнительные защитные амулеты и серебро — и едем к «Европе».

За нами увязывается Лари, забирается на крышу такси и делает вид, что ему весело. Мне всё равно, лишь бы не мешался.

С неба падают крупные праздничные снежинки, на улице по-зимнему тепло, но моё сердце сжимает ледяное предчувствие.

"Европа". Без камеры

«Европа» темнеет угловатой громадиной. Ни фонарей вокруг, ни света в больших пустых окнах. Синеватые барханы снега. Бело-голубой вытаращенный глаз луны. Тёмные силуэты ёлок. Тим Бёртон или Гильермо дель Торо?

Воздух полон стылого холода и мрачных предчувствий. Внутри меня тоже холодно. Внутренний голос шепчет: «Не ходи. Ничем хорошим это не кончится. Забудь о Белкине. Забудь о Дане. Езжай на вокзал. Езжай домой». В целом я с ним согласен, но ведь глупо отступать в последний момент. Глупо и очень трусливо.

Я собираюсь сказать «идёмте», но холод и боль стискивают мою голову и грудную клетку. Несколько секунд я ничего не соображаю. Не могу двигаться, дышать, говорить. Наконец, удушливый кашель роняет меня коленями в снег.

— Костя! — хором выкрикивают Дина и Лисс.

Спирит тычется носом в лицо, норовя облизать и утешить.

— Да уж, команда героев из вас так себе, — хмыкает Лари.

Для разнообразия я с ним согласен. Но, конечно, не собираюсь признаваться.

— Смотрите, там кто-то есть, — Лисс тычет пальцем в сторону «Европы».

Тёмная фигура в проёме третьего этажа размахивает руками, явно приглашая — или заманивая? — нас внутрь.

— Вы заходите в самую большую ловушку в своей жизни, — смеётся Лари. — Возможно, что и в самую последнюю. Но я не против: у меня тогда появится вечная компания! Красота!

Со стороны «Европы» слышится приглушённый голос:

— Сюда! Скорее! — тёмная фигура оказывается Даней. Вроде бы.

Очередная доза лекарства на время приглушает кашель, и я медленно поднимаюсь. Дина смотрит на меня с тревогой. Явно хочет предложить мне остаться здесь и также явно понимает, что я откажусь.

— Ладно уж, помогу убогим. Посмотрю, что там, — призрак лениво потягивается, затем исчезает.

— Подождём, пока он вернётся? — спрашивает Лисс.

— А ты уверен, что ему можно доверять? — интересуюсь я в ответ.

— Не на сто процентов, но, честное слово, он не так плох, как ты думаешь, — виновато улыбается приятель.

Молча пожимаю плечами. Уверен, Лари плох именно настолько, насколько я думаю. Возможно, даже ещё хуже.

Но ведь зачем-то же Лари за нами увязался. Возможно, ему интересна компания Лисса и Дины. Тогда он — опять же, возможно — действительно постарается помочь. Так и быть, подождём пару минут.

А может, он в сговоре с тем или теми, кто стоит за смертью Белкина, нападением на нас «снежных людей» и вызовом Пиковой Дамы? И хочет заманить нас в ловушку? Но тогда ему достаточно было бы не вмешиваться. Мы ведь и так собрались зайти в «Европу».

— Ещё минута — и пойдём, — говорю я, доставая телефон, чтоб проверить время.

Призрак появляется тут же, как по заказу.

— Человек там один, — сообщает он. — И куча интересных знаков. Пойду полюбуюсь на них. А, да, вон там дверь открыта, а вон там заколочена. Выбирайте, что хотите

Лисс кивает ему, мол, спасибо. Дина тоже. Лари снова исчезает.

— Идёмте, — я возвращаю телефон в карман.

Не сговариваясь, мы идём к открытой двери: у нас нет ни времени, ни желания возиться ещё и с этим. Доски, которыми дверь была заколочена, валяются в стороне. Местные постарались? Даня? Или те, чей секрет он раскрыл?

Мы осторожно заходим в чёрную глубину остова ТЦ. На полу валяется мелкий мусор, какие-то балки, кирпичи. Пахнет сыростью, холодом и жутью.

— Помогите!.. — глухо доносится сверху.

Переглядываемся и также осторожно идём к лестнице. Если кому-то реально нужна помощь, то несколько лишних минут он подождёт. Если это ловушка, то глупо влетать в неё с разбега.

У лестницы, уходящей вверх, по счастью, есть перила, а вот некоторых ступеней не хватает.

— На всякий случай напоминаю, — произносит Дина. — Будьте осторожны.

— Ты тоже, — говорю я.

Она кивает, мол, само собой.

Спирит опережает нас, бодро взбегая на второй этаж. Следом крадётся Лисс. Его движения точны, шаги упруги и беззвучны. Он насторожен, сосредоточен и бесстрашен.

В середине нашей маленькой группки Дина. Она поднимается тихо и спокойно. Её причёска и одежда безупречна, как у актрисы в кино. Будто перед каждой сценой сестру причёсывают, укладывают волосы, обновляют макияж.

Я поднимаюсь последним. Стараюсь идти бесшумно, как Лисс, но получается не очень. Слишком тяжело даются шаги, слишком громко что-то свистит в груди на каждом вдохе. На секунду задумываюсь, а каково же мне будет в шестьдесят? И тут же «успокаиваю» себя: а кто сказал, что я вообще доживу до этих шестидесяти? Или хотя бы тридцати… Эх, до нового года дотянуть бы! А то жизнь такая насыщенная. Ну, зато не скучно. Губы растягиваются в ухмылке, но мне невесело.

На третьем этаже мы останавливаемся, вглядываясь в полумрак. Здесь нетемно: огромные оконные проёмы впускают лунный свет. Но на контрасте тени, углы, промежутки между окнами кажутся совсем чёрными. Кое-где в провалах на полу виднеются потемневшие от времени лаги.

Когда мы были снаружи, Даня маячил в предпоследнем с другого конца здания окне. Значит, нам надо пересечь этот зал и заглянуть в следующий.

Спирит нигде не видно. Она не скачет по залу, не выглядывает из-за двери, не возится на лестнице. Внутренний холод усиливается, но я успокаиваю себя: вот выберемся отсюда, тогда и найдём Спирит. Может, ей просто здесь не понравилось?

— Нам дальше, — говорю я. — Смотрите под ноги: не нравится мне пол на этом этаже.

Пропускаю вперёд приятеля и сестру. Иду за ними, считая шаги. Первый, второй…

На пятом шаге нас окликают со спины:

— Дальше вам не надо. Замрите.

Оглядываюсь и вижу Даню. Он стоит в дверном проёме, вытянув руку в нашу сторону. В руке темнеет совершенно несверхъестественный пистолет.

Из ниоткуда появляется Спирит и, рыча, кидается на Даню. Тот небрежно швыряет в неё чем-то невидным — и собака исчезает. На пол, звякнув, падает серебристая монетка.

— Что, страшно? — усмехается парень.

Его лицо кажется бледным, но вытянутая в нашу сторону рука не дрожит, а голос звучит уверенно.

— Это правильно: бойтесь! — продолжает он. — Я столько раз пытался с вами покончить, но вам везло. И ладно вы, придурки, но ты!

В голосе проскальзывают нервные, почти истеричные ноты.

— Я же убил тебя! Два года назад! Как ты выжила?!

О чём он говорит?

Осторожно, чтоб не потревожить Даню, поворачиваю голову и пытаюсь разглядеть выражение лица Дины.

Она негромко спрашивает:

— Зачем? Зачем ты это сделал? Зачем ты теперь охотишься на нас?

Дина не спорит с ним, не удивляется, не возмущается. Впрочем, это правильно. Зачем злить психа?

— Я убил тебя! — повторяет Даня. — Я видел, как ты упала с моста. Под лёд. В декабре! Ты не должна была выжить! Ты не могла!

— Но всё-таки я здесь, — парирует Дина. — Так зачем ты это сделал?

— Ты хотела мне помешать! Ты пыталась помочь Юльке. Чуть всё не испортила! Но я придумал, как избавиться от тебя, и всё правильно сделал. Ты должна была умереть. Когда я узнал, что ты выжила, я чуть не спятил! Это было ужасно. Но ты испугалась и уехала из города. Я думал, навсегда! Думал, ты отстала от меня, а вы… вы вернулись! Вы стали преследовать меня! Вы…