Андрей Волковский – #КаталогНечистойСилы2 (страница 34)

Киваю: мне тоже так кажется. Смотрю на Дверь. Она по-прежнему закрыта. Значит, этому призраку можно остаться?

Вопрос я, видимо, произнёс вслух, поскольку Дина отвечает.

— Видимо, можно. Не выгонять же её силком. Может, она хочет убедиться, что мы хорошо позаботимся о её детях?

Утром Лисс записывает кружки со щенками, получившими наши имена. «Костя», правда, оказывается девочкой, так что его быстренько переименовывают в Костянику.

Желающие обзавестись щенками от КНС находятся тут же. Мы отметаем тех, кто живёт далеко: трястись в поезде — лишний стресс для хвостатых. Дина проводит настоящий кастинг, чтобы малыши попали к людям, имеющим опыт, время и желание возиться со щенками, а не просто восторженным фанатам Лисса. Костянику и Василия мы пристраиваем в тот же день, а за Диной приезжает Саша.

Призрачная собака следит за тем, как люди уносят её детей и тихонько поскуливает. Возражать не пытается, и мы делаем вывод, что она всё-таки одобряет наш выбор.

Когда Саша с последним щенком уходит, Дина спрашивает:

— Собака, пойдёшь за Дверь?

Та спрыгивает с дивана и убегает в нашу с Лиссом комнату.

— Видимо, не пойдёт, — говорю я.

— Получается, у нас теперь есть невидимая мне собака? Круто! — смеётся приятель. — Давай ей имя придумаем. Мне нравится Спирит.

Мы выбираем имя для собаки, когда звонит мой телефон.

Я принимаю звонок с незнакомого номера и слышу прерываемый рыданиями голос:

— Это Данил, ученик Белкина. Костя, мой учитель… он умер…

Между городами. Без камеры

Слова звучат неотвратимо и страшно. Мой мозг никак не хочет осознавать услышанное.

— Что? — глупо переспрашиваю я. — Что ты сказал?

— Мой учитель… — шепчет Даня. — Григорий Саныч… он умер…

— Что с ним случилось?

— Тромб какой-то, — парень судорожно вздыхает, пытаясь успокоиться. — Я не очень понял. Вы приедете на похороны? Он… он бы хотел, чтоб вы были…

В голосе Дани тоска и отчаяние.

— Конечно, приедем, — говорю я. — Если можем чем-то помочь…

— Нет, я сам, — отказывается он. — Вы приезжайте в четверг. Я…

Даня не выдерживает: я слышу всхлип — и связь прерывается.

Медленно сую телефон в карман. Спирит подходит ко мне и, встав на задние лапы, пытается ободряюще лизнуть мою ладонь.

— Что такое? — спрашивает Дина.

— Судя по тому, как ты выглядишь, что-то ужасное, — качает головой Лисс.

Киваю в ответ.

— Да, ужасное. Белкин скончался. Звонил его ученик.

Меня засыпают вопросами, но я лишь развожу руками.

— Деталей не знаю. Вроде тромб. Похороны через три дня — Даня звал приехать. Я поеду.

— Мы тоже, — заявляет Дина.

Никак не могу поверить, что человек, с которым мы говорили совсем недавно, мёртв. Вот только что были заказы и пироги, весёлые истории и свежесваренные зелья, а теперь ничего. Пустота. Конец.

Дина, кажется, просит Данин номер, чтоб помочь с организацией похорон. Лисс предлагает проверить, не участились ли в Вединовске смерти тех, кто обладает даром. А я ощущаю, как колкий лёд растекается по венам, сковывая движения и мысли. У меня забирают телефон, вкладывают в руку дозатор и, подперев с двух сторон, тащат в спальню.

…С утра меня морозит. Ноет голова. Ломит виски и зубы. Мучительная слабость с утра превращает подъём в пытку. Лисса в комнате нет: видимо, я проспал до обеда. Я задыхаюсь, со свистом втягивая жалкие частицы кислорода. Лекарство помогает, но мне всё равно не по себе.

То ли грипп, то ли тяжелое предчувствие. Никак не получается определить, что именно. Через силу волоку себя в ванную, потом на кухню.

Лисс, рассмотрев меня, убегает в аптеку и в магазин: мол, надо лечиться и пить чай с лимоном.

Сестра, тревожно хмурясь, трогает мой лоб и говорит:

— Вроде не горячий, значит, не температура. Но ты ужасно выглядишь. Может, останешься, Костик?

— Нет, я должен попрощаться с Белкиным.

Дина кивает. Потом решительно встряхивает головой и, кажется, хочет сказать что-то важное, но меня вдруг накрывает ледяная волна и приступ судорожного кашля. В следующий миг поворачивается ключ во входной двери, и из прихожей доносится голос Лисса.

— Кость, тебе это не понравится, но…

— Да чё ты с ним церемонишься? — развязно перебивает кто-то смутно знакомый и люто неприятный.

Из стены появляется тот, кого я меньше всего хочу видеть. Неупокоенный Лари.

— Привет, скучный братец! — говорит он. — Лисс сказал, что во всём тебе признался. Прям жаль, что я пропустил самую драму. Уверен, ты был неотразимо несчастен, рыдал и бубнил.

Я вдыхаю лекарство и прячу дозатор, не сводя тяжёлого взгляда с нахальной полупрозрачной рожи.

— Какого чёрта тебе тут нужно?

— Ну уж точно не ты, — ржёт призрак.

Из коридора выбегает Спирит и скалится на незваного гостя. Даже сквозь волну раздражения и холода я ощущаю тепло признательности. Спасибо, собаня!

— Ого, собачку завели? — удивляется тварь, запрыгивая с ногами на стол.

— Не трожь его, Спирит, ещё подхватишь какую-нибудь гадость, — я подхожу к собаке и касаюсь полупрозрачных треугольных ушей.

Она перестаёт рычать, но косится на сидящего на столе придурка с подозрением.

— Что он тут делает? — спрашиваю я у Лисса.

— Ну, мы встретились на улице, и он за мной увязался…

— Негодяй! — перебивает призрак, картинно прижав руки к груди. — Что значит «увязался»? Неужели ты забыл наши прежние встречи?! Ты меня больше не любишь?..

Лари не выдерживает и заходится в приступе хохота. Падает на стол, продолжая ржать.

— Ну и морды у вас! — выдыхает он. — Только Динка — красотка. Чё, не всё рассказали нудному Костику?

Лисс тяжело вздыхает и виновато говорит:

— Да, мы виделись с Лари пару раз. Я просто забыл, честно.

— Ага-ага, рассказывай! — фыркает призрак. — Забыл он, как же!

— Ну, знаешь, у нас тут дела поважнее были, — пожимает плечами приятель.

— Так, ладно, — вмешиваюсь я. — Допустим, вы виделись раньше, сейчас-то что тебе надо?

— Скучно стало, — отмахивается Лари. — Решил наведаться к Лиссу, поболтать о неупокоенности жизни и смерти, от тебя попрятаться — какое-никакое, а развлечение. А он, оказывается, тебе всё рассказал и прятаться уже не надо.

— Вот и вали отсюда! — огрызаюсь я. Само присутствие этой твари бесит меня до дрожи. Ненавижу его.