Андрей Волковский – #КаталогНечистойСилы (страница 31)

Кит косится на меня и неожиданно кивает.

— Кстати, я так понимаю, я ему не нравлюсь, — добавляет Лисс. — Кому он больше доверится: Косте или Дине?

— Ему, — невежливо тычет в меня пальцем Кит. — Уж точно не девчонке. И…извините! Вы очень красивая и взрослая, но всё-таки девочка.

Дина снова фыркает: мол, ладно хоть «взрослая», а не «старая».

— Звони, — кивает Лисс.

Пока парнишка ведёт переговоры, нам приносят заказ: салат для Дины, пиццу кинг-сайз для всех остальных, сырные шарики и чай.

Вовка прибывает через двадцать минут. У него, несмотря на жару, чёрные джинсы, футболка с черепом и чёрная толстовка. Длинная чёлка, взгляд исподлобья. Пока Кит объясняет, кто мы, он хмурится и постоянно трёт и без того красную мочку левого уха с серебристым «гвоздиком».

В конце концов он выдаёт:

— И чё?

— Мы хотим тебе помочь, — говорю я.

Лучше бы с ним общался Лисс.

— Зачем?

— Потому что мы хотим разобраться с тем, что завелось у тебя дома.

— И чё?

Я чувствую нарастающее раздражение: мы ему помощь предлагаем, а он тут выделывается! Хорошо Лиссу: он-то обычно разговаривает с теми, кто от него в восторге и готов делать всё, что скажет «лицо КНС».

— Веди нас к себе домой, — вмешивается Дина. — Мы проверим, правда ли там что-то сверхъестественное. Если да, то мы это прогоним.

— А если нет? — нахально интересуется мальчишка.

— Давай поспорим? — предлагает Лисс с жизнерадостной улыбкой.

Вовка смотрит на него неодобрительно, но соглашается:

— На что?

— Если там сверхъестественное, ты нам расскажешь всё-всё, что об этом знаешь. А если нет, — взгляд Лисса останавливается на пустом блюде, стоящем посреди стола, — то я куплю тебе самую большую пиццу в вашем городе! Ну, или что тебе больше нравится? Чипсы? Шашлык? Авокадо? Жареные мышиные хвостики в кляре?

Вовка усмехается, но тут же становится серьёзно-мрачным: видимо, так он представляет крутость.

Он говорит:

— Пицца. Сет из пяти штук.

— Окей.

Они пожимают друг другу руки, скрепляя договор.

— У тебя дома сейчас кто-нибудь есть? — уточняю я.

— Не-а. Мать на работе, а Ксюху к бабке в деревню отправили. Меня мать тоже хотела отправить, но я не поехал.

— Мать во сколько вернётся?

— Она на смене. Прикатит к одиннадцати, не раньше.

Что ж, сейчас два часа дня — времени полно.

До нужного дома, такого же уныло-серого, как на записи, мы доходим пешком за двенадцать минут. Казалось бы, расстояние всего ничего, но городской пейзаж успел измениться: из почти центра крошечного Поляновска мы попали на окраину, застроенную домами, которым очень-очень нужен ремонт. Причём уже лет десять как нужен.

По дороге и Вовка, и Кит молчат, а в квартире начинают говорить почти хором. Кит тут же замолкает, а его друг велит нам разуться и идти в большую комнату.

— Вот тут оно психует обычно, — роняет он, застывая в дверном проёме.

Комната как комната: диван, накрытый пледом с тиграми, старомодный шкаф, телевизор, стол у окна, дверь на балкон. На полу бежевый линолеум. Обои с золотистыми цветами, светлые шторы, тюль с виноградными лозами. На подоконнике цветы в горшках.

— Как оно психует? — спрашиваю я, когда пауза затягивается: Дина копается в сумочке, Лисс стоит у шкафа, разглядывая обычные мелочи вроде фотографий в рамках, мелких сувениров и посуды за стеклом.

— Вещи кидает. Светом мигает. Телевизор переключается.

— Давно это происходит?

Вовка пожимает плечами.

— Хотя бы примерно, — настаиваю я. — Месяц? Год?

— Первый раз осенью психануло. Потом ещё три раза появлялся. В последний раз позавчера было.

Видно, что парень не хочет об этом говорить. Но я отчётливо ощущаю слабый холодок предчувствия. А значит что-то тут действительно есть, и говорить Вовке придётся.

— На полтергейста не похоже, — констатирует Дина.

Я киваю в ответ. Полтергейст не появляется так редко. Если уж он выбрал место, где будет проявлять активность, то тем, кто там живёт, не позавидуешь. Эта сущность очень настойчива и неутомима.

Надо, конечно, провести ритуал на всякий случай, но я уверен, что это не полтергейст.

Мы расставляем свечи под наблюдением Вовки и Кита, маячащих в коридоре. Задёргиваем шторы и зажигаем огоньки. Дина достаёт старую пудреницу и шепчет наговор.

Несколько секунд сестра молча смотрит в зеркальце, потом говорит:

— Точно не полтергейст. Кажется, призрак, но он исчез слишком быстро, так что я не уверена.

— Может, его случайно задело призывом? — если он ускользнул от Дины так резво, что она даже разглядеть ничего не смогла, то есть вероятность, что это не то, что беспокоило Вовку, а совсем посторонняя сущность.

— Может, — пожимает плечами Дина, всё ещё вглядываясь в зеркальце.

— А призраки разве не на кладбище живут? — дрогнувшим голосом спрашивает Кит из коридора.

— Нет, — говорит Лисс. — То есть и там бывают, то чаще они селятся на месте смерти или наоборот там, где долго жили.

— Жуть… — выдыхает Кит.

— У нас тут никто не умирал, — мрачно уточняет Вовка.

— Так, а кто-то из родственников, бабушка или дедушка, например? Или там дядя-тётя? — спрашивает Лисс.

— Нет, — качает головой мальчишка. — Дед умер давно, я ещё мелкий был. А бабка живая: я ж говорил, что Ксюха у неё.

— Ксюха — это сестра? — задаёт вопрос Дина.

— Ага. Мелкая, ей всего восемь. Вредная и неженка, как все девчонки, — заявляет Вовка.

— А родители отца? — возвращается к прежней теме Лисс.

— Я их не знаю, — снова качает головой мальчишка. — Он маму бросил сразу, как Ксюха родилась. А его родня где-то в Магадане живёт, он туда уехал. А мы там не были никогда, и никто оттуда к нам не приезжал.

— А соседи?

— Да вроде все живые.

Если бы призрак был привязан к Вовке, он бы являлся чаще. К тому же призраки редко кидаются вещами просто так: для этого нужна либо чистая ярость, либо огромная сила.

— Если призрак кидается вещами, то он либо в ярости, либо очень сильный, — говорю я вслух.

Сестра кивает в ответ: