Андрей Волковский – #КаталогНечистойСилы (страница 33)

— Я Вася, — представляется Лисс. — А это мои друзья, Дина и Костя.

— Костя, — улыбается Анна Львовна. — Ну вылитый мой покойный муж в молодые годы! И зовут так же!

Она подмигивает мне, и я в который раз жалею, что со мной нет камеры: с ней я почти невидим.

— Возможно, это знак! — смеётся Лисс. — Ну как, расскажете нам о привидении?

— А что тут рассказывать? — пожимает плечами старушка. — Ну видела я его. Здоровенный такой мужик, статный. Прозрачный только, вроде пара над кастрюлькой.

— А чего он делал? — интересуется Кит. В его голосе восторг смешивается со страхом.

— Зятя моего, чтоб ему пусто было, вазой стукнул!

— Ого! — удивляется Лисс.

Мы с Диной переглядываемся, а мальчишки таращатся на Анну Львовну во все глаза.

— Как так вышло? — уточняет Лисс.

— Так эта скотина — не призрак, а зять! — повадилась у меня деньги таскать. Я-то думаю: совсем старая стала — память барахлит. Вроде пять тыщ оставалось, а смотрю — четыре бумажки всего. И так постоянно. Зять-то мой, гад, последние пару лет всё ласковым притворялся: приезжает в гости, мол, не надо ли чего, Анна Львовна? Ах-ах, дорогая, любимая маменька, ах-ах, позвольте вам помочь! Тьфу! Нет бы мне, дуре старой, насторожиться: с чего это Сёмочка вдруг сахарным сделался? Ан нет, решила, что одумался зятёк, решил отношения наладить. А перед восьмым марта я его, паскудину, застукала, когда он ящик с деньгами открыл. Думал, подлец, что я в магазин ушла, а я карту скидочную на тумбе в прихожей забыла, благо у самого подъезда опомнилась: дай-ка, думаю, вернусь. А там!..

Анна Львовна с досадой качает головой, заново переживая неприятный момент.

— Ну и гад! Я ж Варьке, дочке своей, ещё когда себе говорила: подлец твой Сёма — не ходи за него. А она: нет, мама, он хороший! Тьфу ты, пенсионерку обкрадывать! Да ещё вроде как добреньким прикидывался! Фу! Вот когда Сёма в двухтысячном…

— А когда появился призрак? — мягко перебивает Лисс.

— Призрак-то? А вот когда я стала Семёну выговаривать за его паскудство, вот тут он и явился. То бишь нет, сначала я на Сёму наорала, потом он в ответ на меня орать вздумал. И замахнулся ещё, негодяй! Вот тут-то как стало холодно и жутко! Как призрак появился да как треснул Семёна по башке вазой! Так ему и надо! Сёма деньги уронил, давай мекать-бекать, заикаться. А потом выскочил из квартиры — и больше у меня не показывался. Я и рада. Варька, правда, всё нас помирить пытается, но нет.

— А вы не испугались? — робко уточняет Кит.

— Кого, Сёму? Ещё чего, — отмахивается Анна Львовна.

— Не, призрака…

— А, нет. Чего его бояться? Он же по делу Сёму наказал! Я грешным делом сначала подумала, будто это муж мой покойный явился: такой же высокий, статный, — старушка вздыхает, а потом неожиданно усмехается. — Совсем как ваш Костя!

Мальчишки хихикают. Сестра фыркает. Мне становится неловко, но я стараюсь не подавать виду.

Вместо того, чтобы поддаться смущению, я отзываю в сторонку Вовку и тихонько уточняю у него:

— Когда у тебя дома «оно» психовало, ты кричал на маму?

Мальчишка снова яростно дёргает распухшее ухо и, опустив глаза, еле слышно выдыхает:

— Да.

Потом добавляет:

— Вы не подумайте ничего такого. Я её люблю. Но в последнее время она меня часто бесит. То до оценок докопается, то до телефона, то до музыки. Мне кажется, я её тоже бесю.

— Нет, — возражаю я. — Она тебя любит. Просто ты взрослеешь, и она, наверное, не очень понимает, что с этим делать. Она пытается о тебе заботиться так, как может, а тебя это, понятное дело, злит. Но кричать на неё не надо. Это же мама.

Я невольно вспоминаю безобразный скандал, который устроил перед тем, как уйти из дома. Мне тоже казалось, что родители меня не понимают, что они из чистой вредности запрещают мне встречаться с Ярой и жить своей жизнью, что их не волнует, что я думаю и чего хочу. В общем-то я человек спокойный, но тогда меня накрыла такая ярость, какой я не знал ни до, ни после. Впрочем, я отвлёкся.

— А почему она на меня кричит? — спрашивает Вовка.

На меня он даже не смотрит, да и говорит в общем-то не со мной, а скорее с самим собой. Я смотрю на него с высоты своего роста и прожитых лет, и мне кажется, что, с одной стороны, этот парень и правда не знает, как жить и что делать, а с другой — что нет у него ещё никаких проблем. Да и какие могут быть проблемы у подростка? В нормальной семье и без тяжёлых болезней, конечно.

— Нет, она меня не любит, — безнадёжно добавляет мальчишка.

— Но ты-то и кричишь на неё, и любишь при этом, так? — напоминаю я.

— Ну… да.

— Вот и она так же, — улыбаюсь я.

Вовка кивает, кажется, впечатлённый мыслью, что у матери могут быть такие же чувства и переживания, как у него самого.

Мы возвращаемся к остальным, и я слышу, как Лисс спрашивает, знает ли Анна Львовна ещё кого-то, кто видел призрака.

Его собеседница отвечает:

— Людка со второго подъезда видела. Но она с вами говорить не будет: она девушка робкая, пугливая. Эт мне поболтать охота, а бояться уже и нечего, а Люда точно заробеет. Так, кто ещё? Вроде Тамара Андреевна видела, но та приврать любит. Марина из четырнадцатой видела! И Вероника Воронина из последнего подъезда. Ещё Таня Водина, но они с дочкой переехали ещё прошлой осенью.

— Получается, призрака видели только девушки и женщины? — уточняет Дина.

— Вроде бы ещё Толик, Иван и Петрович, но они все алкаши, так что их слову веры нет. Может, и видели чего, а может, с пьяных глаз померещилось.

— А в других домах призрак не показывался? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает Анна Львовна. — Только у нас.

— А как давно призрак тут появляется?

Я не очень-то рассчитываю на точный ответ, но Анна Львовна говорит:

— Аккурат три года. Марина его под прошлый новый год видела. Людка три года назад, в августе.

Лисс обменивается со словоохотливой бабулькой номерами телефонов, и мы возвращаемся к Вовке посовещаться и подождать второго возможного свидетеля, Веронику. По пути заглядываем в крошечный магазин в торце дома и закупаемся чипсами, печеньем, чаем, хлебом и колбасой.

— Итак, что у нас есть? — начинает «совещание» Дина после того, как мы расправляемся с бутербродами.

— Призрак, разгуливающий по дому! — восклицает Кит.

— Которого в основном видят девушки и алкоголики, — добавляет Лисс.

— Не факт, — возражает Дина. — Девушки и алкоголики чаще рассказывают о встречах, а являться он может всем без разбора.

— В известных нам случаях он атаковал тех, кто проявляет агрессию по отношению к женщинам, — напоминаю я.

Сестра кивает.

— Если бы он защищал кого-то одного, я бы предположила, что это защитник, но разные люди… — она качает головой.

— А кто такой защитник? — спрашивает Кит.

— Это дух чаще всего родителя или другого старшего родственника, который не уходит после смерти, а остаётся защищать своего ребёнка, внука или племянника, — поясняю я. — Иногда защитником становится близкий друг, а не кровный родственник. Самый редкий случай — защитник-пёс.

Кит и Вовка кивают, завороженные новой необычной информацией.

— Может, это защитник, связанный не с человеком, а с домом? — выдвигает предположение Лисс.

Интересная идея.

— Редко, но бывает, — Дина кивает: видимо, тоже считает этот вариант хорошим. — Надо выяснить, кто, связанный с домом, скончался незадолго до того, как жильцы начали видеть призрака.

Лисс говорит:

— Сейчас позвоню Анне Львовне: она точно должна знать.

Поляновск. История, не ставшая сюжетом

Общительная старушка сообщает, что в течение года до момента появления призрака среди жильцов их огромного дома было четверо покойников-мужчин. Два старичка скончались от сердечных болезней, сорокалетний мужчина в самом расцвете сил — от рака и двадцатипятилетний парень — в результате ДТП. Один из стариков и парень отпадают сразу, так как умерли в больнице. Двое других покойников тоже не очень-то подходят на роль защитника: один много пил и, говорят, кидался на соседей, второй отличался вздорным характером и изводил домашних.