Андрей Волковский – #КаталогНечистойСилы (страница 30)

Она достаёт из-под одежды ключик на тонкой цепочке, и я хочу сказать ей, что она спятила. Вместо этого я достаю из рюкзака свечи и зажигалку. У меня с собой всего четыре. Но в Дининой сумочке я нахожу ещё три, а для малого круга хватит и пяти.

Я расставляю свечи и зажигаю их, не слушая, о чём спрашивает ведьма: не мешает — и ладно.

— Я открою Дверь, — говорит сестра. — А ты подведёшь Васю к порогу. Потом держи его изо всех сил.

Я снова хочу сказать ей, что она сошла с ума. Спятила. Сдурела. Ополоумела.

Но я подхожу к неподвижному телу Лисса и смотрю, как сестра читает наговор. И вижу Дверь. Непостижимо огромную и в то же время совсем небольшую: она ведь вмешается в комнату и не подпирает потолок.

Ледяное тепло обжигает меня, и я забываю дышать, глядя, как медленно и страшно открывается створка.

— Костя! — кричит сестра.

Я сбрасываю оцепенение и хватаю Лисса за подмышки. Подтаскиваю к открывшейся Двери, за которой сияет тьма, и поднимаю друга на ноги.

Дина кладёт руку ему на правое плечо и говорит:

— Ему не время умирать. Но нужно чуть-чуть времени, всего полсекунды, чтобы спасти его от «любви до гроба».

Я вижу алые ленты, исходящие от тела, рук и головы Лисса. Они тянутся в задверье. Широкие яркие ленты сдавливают кожу приятеля так сильно, что оставляют порезы.

— Пожалуйста. Ты же можешь помочь! — говорит Дина с отчаяньем в голосе.

Я хочу сказать, что ничего не могу сделать — и в этот миг из-за тьмы задверья появляется рука. Серая кисть с черными, какими-то птичьими когтями. Рука ложится на левое плечо Лисса.

Я вижу серую крупную мужскую руку с жуткими когтями. Я слышу, как задыхается рядом Дина и как Лисс вдруг перестаёт дышать. Я ощущаю, как промерзает сердце, не способное сделать удар. Лисс тяжелеет в моих руках. Его волосы становятся тусклыми. Даже звезды на футболке выгорают.

Я хочу встряхнуть его, но мертвенная тяжесть сковывает мои руки. Я хочу позвать его, но не могу выдавить из себя ни слова, ни вздоха.

Время останавливается. И безвременье наполняется моим ужасом и отчаянием.

Серая рука вдруг отпускает плечо Лисса и сдёргивает с него поблёкшие ленты. Все, разом.

В следующий миг Дверь захлопывается, задев меня створкой. Я падаю, Лисс валится на меня, и я стараюсь удержать его, чтоб он не ударился об пол. Нашариваю его руку. Она прохладная. Прохладная, но не ледяная! А значит, снова можно дышать.

— Лисс… — выдыхаю я.

— Вася. Вася! — торопливо шепчет Дина. — Вася, очнись. Очнись или я тебя убью!

— Такая себе перспектива, — хрипло шепчет Лисс в ответ.

— Вася! — сестра кидается на него, прижимается к нему, обнимая при этом и меня тоже. И плачет навзрыд.

— Ты живой? — спрашиваю я.

— Кажется, да. Эй, Дина, ну хватит. Ну ты чего? Я тут. Всё хорошо. Эй…

Он гладит её по спине и продолжает бормотать что-то невнятно-утешительное.

Я оглядываюсь: ни ведьмы, ни кота не видно. Собираюсь позвать хозяйку, но тут она сама опасливо заглядывает в комнату.

— Идти можете? — интересуется она вполголоса.

— Наверное, — отзываюсь я.

— Тогда идите. И никогда не приходите ко мне больше, ясно?

— А как же…

— О девчонке я позабочусь. Скажу, что она нарушила правила и теперь должна молчать и впредь быть осторожнее.

21.14

Мы выходим на улицу, и Лисс говорит:

— Так, а где тут можно еды купить? Кажется, в этой жизни я ещё не ел.

Дина выразительно смотрит на него, и я жду, что она станет ругаться.

Но вместо этого она говорит:

— Я вон за тем домом киоск с шаурмой видела. Пошли, куплю тебе самую большую.

Поляновск. Без камеры

Парнишка, сидящий напротив нас в кафе, явно нервничает. Он чешет нос, ёрзает, вертит в руке салфетку, вздыхает. В жизни он кажется ещё более юным, чем на записи. Ему лет тринадцать, не больше.

— Ну так что, Кит, будем звонить Вовке? — мягко уточняет Лисс.

— Я не знаю… — мнётся парнишка. — Я же не думал, что ты правда приедешь… я думал, это всё не по-настоящему… ну, что ты только к тем, кто тебе платит, ездишь…

Динка, не сдержавшись, фыркает, но ни Лисс, ни его собеседник не обращают на неё внимания. Я сижу у окна и без камеры чувствую себя неуместным.

Кит записал кружок на фоне бесконечного уныло-серого дома и рассказал, что там живёт его друг, а у друга в квартире живёт настоящий полтергейст, жуткий и злой.

— Ну в интернете же всё обман! — неловко оправдывается Кит и от волнения рвёт салфетку на два неровных куска.

— А история с Вовкой — тоже обман? — спрашивает Лисс.

— Нет, — мотает головой парнишка. — Нет! Тут всё по-честному! Он мне не врал. Вовка мне по секрету рассказал. А я…

Он опускает голову и начинает терзать больший кусок салфетки. До меня, наконец, доходит, что с ним: парнишке стыдно, что он выдал секрет друга на весь КНС.

Кит вздыхает и говорит:

— Он на тебя не подписан. Я ему показывал твой канал, а он сказал… — парнишка краснеет, откашливается и бормочет. — Ну, в общем, ему не понравилось.

Динка почти неслышно хмыкает, а Лисс слегка приподнимает левую бровь: кажется, приятеля забавляет эта ситуация.

— А то, что завелось у него дома, твоему другу нравится? — интересуется Лисс.

— Нет! Вообще не нравится! — уверяет Кит.

— Значит, надо ему помочь, так? — улыбается приятель.

— Ну… да, — парнишка поднимает голову, с удивлением глядя на Лисса, и даже салфетку терзать перестаёт. — Надо.

— Ты сам можешь ему помочь? — продолжает Лисс.

— Нет.

— Он хочет, чтоб ему помогли?

— Да… Он сказал, что ему страшно. Но это секрет! Не говорите, что я сказал!

— Не будем, — кивает Лисс. — Позвони ему, пусть придёт сюда. Скажи, что мы можем ему помочь.

— А если он спросит, откуда вы знаете про его полтергейста?

— Скажи, что Косте было видение, — легкомысленно предлагает приятель.