Андрей Волковский – #КаталогНечистойСилы (страница 26)

Так, возможно, бабушка подарила ей старинное украшение. Ведь то, что бабушка не была ведьмой не означает, что со сверхъестественным не водилась прабабушка или прапрапра.

— У вас есть бабушкины украшения? — спрашиваю я.

Мой голос звучит низко и глухо, и Соня вздрагивает.

Потом кивает:

— Да. В шкатулке в шкафу.

— Нет, на вас. Сейчас.

— Нет, я не ношу бабушкины украшения.

— А не украшения? На вас есть что-то, что принадлежало бабушке?

Вдруг это пуговицы, снятые с бабушкиной кофты? Булавка! Монетка, взятая из комнаты покойной.

Но Соня снова качает головой:

— Баба Тоня не любит… не любила, когда берут её вещи.

В чём же тогда дело? Злое слово? Тогда бы тени тянулись оттуда, где бабушка проводила больше всего времени, из её комнаты.

Мне вдруг приходит в голову идея.

— Соня, медленно встаньте и отойдите к окну.

Девушка послушно встаёт — и сгусток теней плывёт за ней. Они растут не из-за её спины, а из неё самой!

Замечаю я и кое-что ещё: к Соне тянутся тонкие-тонкие нити. От стола, от заставленного пустыми банками подоконника, от старого холодильника, от белой в цветочек люстры. Кажется, даже из коридора. Я прошу девушку шагнуть в сторону и обратно, потом поднять и опустить руки. Соня молча повинуется.

Лисс, изнывая от любопытства, тихонько спрашивает:

— Вопросы потом, да?

— Да.

Нитей очень много. И они так тонки, что разглядеть их, пока Соня не двигается, нельзя.

Что же это такое? Неужели квартира пытается привязать к себе новую хозяйку?

В голове всплывает слово «связь», но я никак не могу вспомнить, что оно означает.

Говорю Лиссу:

— Позвони Дине, спроси про связь.

Приятель тут же выскальзывает из кухни в коридор.

Я замечаю, что Соня напугана. Она не решается задавать вопросы, но выражение её лица без слов показывает: «я не понимаю, что происходит» и «мне очень страшно».

— Всё хорошо, — говорю я, но девушка, кажется, не верит. — Подними левую руку, пожалуйста.

Со второй попытки мне удаётся проследить паутинку от Сониной руки до подоконника. Надо попробовать оборвать нить. Если квартира пытается удержать хозяйку, то отрастит новую, а возможная отдача должна ударить по мне, как по помехе.

Протягиваю зажигалку, и яркий огонёк вмиг прожигает нить. Бросаю взгляд на Соню: не похоже, что ей было больно. Связь не возобновляется.

— Соня, — говорю я, — а ты не хочешь продать квартиру?

— Кому? Зачем? — пугается девушка. — Нет, конечно!

Почти незримая паутинка возникает на месте пережжённой. Но не от подоконника к Соне, а наоборот.

Это Соня привязывает квартиру к себе. Это Соня невольно себя проклинает.

Если ничего не предпринимать, то через некоторое время вся квартира стараниями Сони станет одной огромной проклятой вещью и будет медленно, но верно убивать хозяйку.

Соня не ведьма. Но капли силы, помноженной на горе от потери бабушки, одиночество, страх и неумение жить одной, оказалось достаточно, чтобы запустить необычный и страшный процесс.

Возвращается Лисс.

Я говорю:

— Кажется, я понял. Сворачиваем ритуал.

Мы гасим свечи, и я спрашиваю:

— Что узнал?

— Что связь бывает с местом или с вещью. И что она может подпитывать, если правильно установлена, и, наоборот, отнимать силы и энергию.

Киваю: всё так.

Потом говорю:

— Соня, призрака бабушки тут нет. Есть только ты и твои эмоции.

— Но я же чувствую тут бабушку…

— Ты просто привыкла к тому, что она здесь. Но бабушка ушла. Она не прячется в квартире, не следит за тобой, — уверяю я.

— А как же шаги? Они точно были!

— У вас в доме слышимость хорошая? — интересуется Лисс.

— Да… ой, то есть я соседей слышала, а не бабу Тоню?

— Ага. Как я понимаю, призрак бабушки не в квартире, а в Сониной голове?

— Да, — отвечаю я. — Соня, ты должна стать хозяйкой квартиры и своей жизни. Хватит жить так, как бабушка жила.

— Но… как же тогда… как? — девушка смотрит растерянно и взволновано.

— Выкини всё, чем не пользуешься! — предлагает Лисс. — Вот эти банки, куртки в коридоре! Они вообще почему тут?

— Ну, я не знаю, как их убрать… Пока баба Тоня ходила, она всё держала под контролем. Всё было на своём месте, а потом она слегла, а не знаю, где у чего правильное место. Я у бабы спрашивала, пока она была жива. А теперь… как теперь?

— Как хочешь! — радостно объявляет Лисс. — Придумай свои места для всего этого бардака. А лучше и правда выкини всё, чем не будешь пользоваться. Это же твоя квартира, твой дом!

— Нет, бабушкина… — пытается возражать Соня.

— Твоя! — настаивает Лисс. — Была бабушкина, а теперь — твоя!

— Ты пытаешься жить не своей жизнью, — говорю я. — И даже не бабушкиной, а такой, какой, как тебе кажется, ты должна жить с точки зрения бабули. И такая жизнь отнимает у тебя силы. Тебе страшно и тяжело, потому что это не твоё.

— И что мне делать? — шепчет Соня.

— Обновляться! — заявляет Лисс. — Выкидывать ненужное. Ну или хотя бы перестановку сделать, сложить хлам в мешки-коробки, другую люстру повесить, шторки поменять!

— Так много всего…

— Начни с чего-то одного, — советует приятель. — Вот, например, бабушкина кровать в её комнате. Она тебе нужна? Ты будешь на ней спать?

— Нет, никогда! Баба Тоня прямо на ней умерла, — вздрагивает Соня.

— Вот её и выкинем! Пошли.

Лисс тащит нас в комнату бабы Тони. Поднимает матрас, оглядывает спальное место и говорит: