Андрей Волковский – #КаталогНечистойСилы (страница 25)

— Надо ещё раз осмотреть квартиру, но на этот раз вместе с вами, Соня. Не бойтесь: если там что-то есть, то при нас оно не причинит вам вреда.

Девушка кивает и поднимается с качелей. Лисс подаёт ей руку, а я на всякий случай сжимаю зажигалку.

Тренькает телефон: кажется, мой. Затем ещё один: это у Лисса. Наверное, Рита и Дина.

Так и есть. Я пишу Рите, что Соня цела и что мы разбираемся с проблемой. Лисс бормочет «Дина» и что-то строчит в телефоне.

— Извините, — спохватывается Соня. — Я вас, наверное, от дел отвлекла. Вот дура. Дура и трусиха. Фу такой быть!

— Эй, Соня, фу — это себя ругать, — замечает Лисс. — А бояться — это нормально. И другу пожаловаться — нормально. Ну, или подруге в твоём случае. И то, что подруга постаралась помочь, — это тоже нормально. И даже круто! А уж какие мы крутые, ты даже не представляешь!

Приятель улыбается и картинно приосанивается. Соня робко улыбается в ответ, и мы идём к её подъезду.

В подъездной темноте девушка говорит:

— А вот пока бабушка была на ногах, она следила, чтоб тут свет был, чтоб на детской площадке не мусорили. И вообще, чтоб везде был порядок. Я так не умею. Наверное, бабушкин призрак не запугать меня хочет, а просто разочарован, что я такая мямля.

Она судорожно вздыхает, и Лисс начинает расспрашивать Соню о соседях: они, мол, тоже мямли, раз тут так темно и ужасно пахнет? Не надо ли тогда и к ним сердитое привидение переадресовать?

Мы заходим в квартиру, и мне снова становится не по себе: здесь как будто труднее дышать, но привычного холода от ощущения сверхъестественного нет. Очень странно.

Соня включает свет, поднимает с пола сумку и прижимает её к груди.

Лисс оглядывается и спрашивает:

— Это бабушкины куртки?

— Да. Надо их убрать, но я почему-то не могу.

Приятель спрашивает, можно ли не разуваться, и, получив утвердительный ответ, идёт осматриваться.

Соня всё ещё стоит у входной двери.

Я спрашиваю:

— Вы что-то слышите?

— Нет. Просто страшно, — признаётся девушка.

Возвращается Лисс.

— Тут повсюду куча бабушкиных вещей, да?

— Конечно. Это же её квартира. То есть по завещанию моя, но вообще-то бабушкина.

— Нет, квартира твоя, — возражает Лисс. — Просто тут раньше жила бабушка. Ты нас чаем угостишь, хозяйка?

Соня кивает и наконец отваживается разуться. Они уходят на кухню, а я в бабушкину комнату.

Открываю шкаф: там ровными рядами висят плечики со старомодной одеждой. В другом отделе аккуратными стопками лежит постельное бельё. На верхних полках книги, в основном медицинские плюс пара справочников русского языка и два детектива Агаты Кристи. Я достаю наугад несколько томов: всё чисто. Никаких подозрительных пометок, следов шифра или загадочных вложений вроде рецепта ведьмовского зелья. Нахожу пару фотоальбомов, но и там всё в порядке: ни разрезанных фотографий, ни выцарапанных глаз, ни замазанных лиц — ба рассказывала о самых распространённых вариантах проявления ведьмовской силы.

Приподнимаю матрас. Внимательно осматриваю стены. Заглядываю в выдвижные ящики стола: там счета за квартиру, незнакомые мне лекарства, коробка с нитками и иголками и прочие бытовые мелочи. Всё аккуратно разложено, счета подписаны по годам.

Никаких следов проклятья.

Снова тренькает телефон. Дина.

Я звоню ей:

— Пока всё по-прежнему. Ничего по нашей части невидно, но в квартире нехорошо.

— Может, проклятье на самой девушке?

— Не заметил, но ритуал, конечно, проведём. Есть ещё варианты?

— Девушка очень переживает, да?

— Ага.

— К бабушке сильно была привязана?

— Насколько я понимаю, да.

— Я вот подумала: может, она тульпу вырастила?

Невольно ёжусь: из всех историй ба именно рассказы о тульпе меня больше всего пугали.

— Я бы увидел.

— Может, она только-только зарождается?

— Проверю. Спасибо, Дин. Ты самая большая умница!

— Звучит как-то не очень, но спасибо, — фыркает сестра.

— Самая стройная, красивая и внимательная умница, — исправляюсь я.

— Вот то-то же, — смеётся она. — Ладно, держите меня в курсе.

— Конечно.

Прячу телефон и иду на кухню. И проклятье, и тульпу я рассмотрю и без сестры. А если ничего не найду, то придумаем, где Соне переночевать, а завтра покажем её Дине. Всё же сестра чувствительнее к некоторым сторонам сверхъестественного.

На кухне Лисс и Соня пьют чай, и девушка уже не выглядит такой подавленной и напуганной, какой была четверть часа назад. Хорошо.

— Как дела? — интересуется Лисс, придвигая ко мне чашку с чаем.

Соня замирает, будто цыплёнок в ожидании прыжка хищника.

— В вещах бабушки всё чисто. Проклятья по-прежнему не вижу. Соня, вы с бабушкой после её смерти разговариваете? Ну, не полноценный диалог имею в виду, а как бы внутренний монолог.

— Иногда. То есть не то чтобы разговариваю, — вздыхает Соня. — Просто спрашиваю разрешения кино посмотреть после работы. Здороваюсь, когда в квартиру захожу. Вот вы её не чувствуете, а я чувствую! И во сне её вижу…

— В кошмарах? — уточняю я.

— Нет. Странно, но нет, — удивляется Соня. — Просто снится, как она булочки печёт. Или как в детстве мы с ней в кино ходили и в парк. Я очень боялась на колесе обозрения кататься. Как бы хотела и боялась. А с бабушкой было совсем не страшно.

Совсем не похоже на злую волю покойной.

Вслух я говорю:

— Мне нужно кое-что ещё проверить. Я сейчас буду свечки жечь с травами — ничего страшного и опасного.

— Ладно…

Я расставляю свечи на столе. Лисс развлекает Соню забавными историями о наших путешествиях.

В мерцании двенадцати огоньков маленькая кухня выглядит как миниверсия церемониального зала. Стены и потолок будто отодвигаются, теряясь в тенях, а очертания предметов размываются, скрадываются.

Лицо Сони кажется ещё печальнее, трагическая маска, а не лицо. А лицо Лисса становится строгим и отрешённым, будто он один знает что-то бесконечно важное и ни с кем не может поделиться секретом.

Я перевожу взгляд на девушку, с некоторым трудом припоминаю наговор на обнаружение проклятья и быстро шепчу его себе под нос.

Тени вокруг Сони клубятся не так, как должны. Не в такт подрагиванию свечных огоньков. Тени ложатся на плечи девушки, касаются её волос и тонких пальцев, вцепившихся в кружку с чаем. Оставляют на коже быстро тающие пятна, не похожие на обычные проклятья. Безликого силуэта тульпы рядом нет. Призрака тоже.

Пытаюсь понять, откуда исходят тени. Может, где-то в доме всё же есть проклятая вещь, которую не разглядеть без ритуала?

Однако, чем пристальнее я всматриваюсь в тени, тем отчетливее понимаю, что они не тянутся из соседних комнат. Они опутывают Соню, будто прорастая из-за её спины.