Андрей Волков – СOVERT NETHERTWORLD 3 Предверие бури (страница 25)

– Очень понятно объяснили, – сказал он. – Что конкретно вы думаете? Можете поделиться?

Штильхарт кивнул. Вдвоём они шли по широкой гравийной дорожке вдоль тополей.

– Кое-что думаю, – сказал Флориан. – На встрече в ресторане был не только Дерек Спайсер. Ещё там была девушка, правда, её никто не знает в лицо. Но описание они составили. Скорее всего, это Наоми Зибель – политическая активистка. Сегодня она должна была выступать в парламенте Великорусси с речью, но там произошёл взрыв.

– Я кое-что слышал, – задумчиво произнёс Клинцевич. – Полагаете, это связанно? Заложить заряд в парламент Великоруссии – за это немногие возьмутся. Даже во времена сепаратизма на Кавказе такого не было. Не много ли чести для одной активистки?

Штильхарт пожал плечами.

– Возможно, и много, – сказал он. – Однако же Наоми Зибель выступает с резкой критикой так называемого углеродного налога. Заутер уже встречался с ней раньше, по нашим данным. Теперь они встретились со Спайсером, а между тем в США новый Вице-президент, и он, в отличие от предыдущего, погибшего в авиакатастрофе, выступает за налог. Понятна арифметика?

Клинцевич почесал бороду и нахмурился бровями. Очевидно, обдумывая ответ.

– Не круто ли вы берёте? – спросил, наконец, Феликс. – И потом, что же такая за цель, если такие средства затрачены? Неужели только установление какого-то налога?

Штильхарт тряхнул головой.

– Какого-то, – фыркнул он. – Этот налог позволит его лоббистам заработать миллиарды, но не в нём дело. Налог – это не цель. Налог – это средство. Цель – экономический и социальный контроль в глобальном масштабе.

– Ну, понеслась, – буркнул Клинцевич. – Терпеть не могу политику. Сборище великосветских чистоплюев с оттопыренными мизинчиками. Право слово, лучше бы этих дипломатов просто гопники зарезали. Уже бы давно понесли бы наказание. А этих… даже если найдёшь. Отмажутся. Но, чёрт возьми, чем им помешал Заутер? Знаете? Это в той волшебной папке из ресторана?

– Отчасти, – кивнул Флориан. – Здесь есть несколько коносаментов, выданных компанией Solarlight inc. на перевозку контейнеров. Перевозку осуществляла транспортная фирма из Директории.

– Вы видите в этом нечто необычное? – спросил Клинцевич.

– Я уже видел такие коносаменты, – сказал Флориан. – Груз этих судов – несертифицированное ядерное топливо, поставляемое с территории Великоруссии.

Клинцевич сделал удивлённую мину.

– Значит, Заутер, теоретически, мог встречаться со Спайсером, чтобы поделиться этой информацией, – предположил он. – Возможно, и попросить защиты за передачу информации, так думаете?

Штильхарт утвердительно качнул головой.

– Я не исключаю этого, – заметил Флориан. – Особенно, если и Спайсер занимался чем-то подобным.

– По поручению Вице-президента? – уточнил Клинцевич.

Штильхарт достал из кармана футляр с трубкой и стал набивать её табаком более приятного запаха, чем у папирос инспектора.

– Убеждён в этом, – сказал Флориан. – Очевидно, Брукс пытался как-то повлиять на процесс разработки налога, вот и попросил Спайсера собрать информацию.

– Почему Спайсер, мне понятно, – задумчиво проговорил Клинцевич. – Но почему здесь?

Флориан пожевал трубку, вдыхая вишнёвый дым.

– Пока не могу сказать, – произнёс он. – Оба убитых дипломата работали в Гомелуме, а значит, здесь должна быть какая-то географическая привязка. А вы не помните, Феликс, нигде не фигурировала фирма Solarlight inc., хотя бы по касательной?

Клинцевич прищурился, размышляя. Неожиданно его глаза сверкнули воспоминанием.

– Одно дело было, – сказал инспектор. – В гостинице покончил с собой некто Лэндон Циммерман. Финансовый трейдер из Сиэтла. Он работал на Solarlight inc. Правда, уже уволился. Его нашла горничная, убиравшая номер. Всех подробностей я не помню. Приходите ко мне вечером, я постараюсь достать это дело.

– Буду очень признателен, – кивнул Флориан. – Но в номере, наверное, работали эксперты? Надеюсь, вы не оскорбитесь таким прямым вопросом.

Клинцевич усмехнулся.

– Ни в коем случае, – сказал он. – У нас с вами сложились неплохие отношения, так что, думаю, мне от вас скрывать нечего в общем плане. К тому же вы человек знающий, так что поймёте. Обстановка в Республике сложная. Мы работаем в полностью нерегламентированной обстановке. Сами понимаете, какой народ здесь крутиться. Когда мы занимались делом Циммермана, то нас постоянно одёргивали. Руководство настоятельно просило закрыть материал как самоубийство.

– У вас были сомнения? – спросил Флориан.

– Циммерман повесился на бечёвке, – заметил Клинцевич. – На шее была рана, но с одной стороны она казалась глубже, как будто ему сначала разрезали чем-то шею.

– Клинком, – кивнул Флориан. – И что?

Феликс пожал плечами.

– Ничего, – бросил Феликс. – Дело закрыли, признав факт самоубийства. Но вот ещё одна деталь во всей путанице – результаты аутопсии тела Циммермана нашей группе так и не выдали.

– Их забрал департамент «Э»? – уточнил Штильхарт.

Спецслужб как отдельных структур в Сожской республике не существовало. Бывшие офицеры Понтийской республики, те, кто прошёл переаттестацию, вошли в состав департамента по противодействию экстремизму – это был особый отдел с расширенными полномочиями по мандату ООН. Структурное подчинение департаменту МВД Республики было формальным.

– Вот на этот вопрос я бы предпочёл не отвечать, – сказал Феликс. – Вы связанны с этими структурами, поэтому лучше должны понимать конъюнктуру. Если бы мы сидели с вами в соседних кабинетах, то и разговор был бы другой, а так… вы в бридж любите играть, а у нас тут скорее напёрстки или орлянка. Каждый друг друга пасёт. Я говорил, что у нас сложились отношения, но даже при всей моей симпатии, моя откровенность имеет свои пределы. Как бы то ни было, если это убийство, то очень филигранное. До случая с Циммерманом не видел ничего похожего.

Зато Флориан видел. И не раз. Даже очень близко видел. Мог бы и напомнить об убийствах депутата Левицкого, Екатерины Кирсановой и многих других, случившихся ещё при старом режиме и имевших прямое отношение ко всей чертовщине, что происходила сейчас. Впрочем, Штильхарт не стал вновь грузить этого угрюмого инспектора конспирологией и тайными обществами. Ещё чего доброго, и впрямь за сумасшедшего примет. Поэтому, идя по парковой дорожке дальше, они мало по малу перешли на светский разговор.

Пока лифт возносил Ксению Игоревну Авалову на один из верхних этажей гостиницы «Four seasons», по небу Московска полз жаркий летний закат. День выдался неимоверно душным, и теперь нагретый камень старинных площадей отдавал тепло, превращая всё вокруг в настоящее марево. Многих из великих по-настоящему занимал тот момент времени, когда день сходился с ночью, а ночь – с утром. Ксения была к этому равнодушна. Философские мысли её никогда по-настоящему не интересовали. Они мешали трезво и хладнокровно смотреть на вещи. Хладнокровно смотри на других. Хладнокровно слушай других. Хладнокровно размышляй. Хладнокровно переживай.

А вот сопящий рядом напарник так не считал. Сколько бы не прошло времени с их первой встречи, его эмоциональность и порывистость чувств никуда не улетучились.

– Ты немного перевозбуждён, – констатировала Ксения.

– Да, – последовал легкомысленный ответ. – То есть нет. То есть я просто не понимаю, почему два офицера ГРУ должны охранять какую-то активистку?

Откуда-то снизу послышалось утробное фырканье третьего в этой компании – им оказался больших размеров норвежский лесной кот, которого из-за длинной серо-белой шерсти можно было принять за скорчившегося старичка. Кот ничего не говорил, и было не ясно, о чём он думает. Он только мотал по сторонам огромной ушастой головой.

– Нет, Снорри, я не это имел в виду, – пробурчал молодой человек. – Я действительно не понимаю, почему это поручили нам. Чем так важна эта Наоми Зибель?

Ксения вздохнула. На самом деле она готова была отчасти согласится с напарником. Спустя час после взрыва в парламенте ей позвонил генерал Артамонов и приказал им явиться к нему. На кратком брифинге он весьма в общих чертах рассказал о взрыве и тех крохах информации, которую удалось узнать. После чего сказал, что им необходимо отправляться в гостиницу Four seasons, где проживает возможная жертва покушения – политическая активистка Наоми Зибель. В общем, никаких тебе объяснений и разъяснений. Одни «если» и «возможно».

– Я знаю не больше твоего, – бросила девушка. – Однако если Покровская убеждена, что жертвой покушения является именно Наоми, то, скорее всего, так оно и есть. Ты же мне только недавно жарко утверждал, что хочешь любого дела, разве не так?

Андрей Кирсанов тряхнул головой. Да, говорил, но дело в том, что…

– Я не имел в виду играть роль телохранителя, – возразил он. – Мне надоело, что ничего не происходит и нас никуда не посылают. Где твоя жажда авантюризма?

Авалова бросила взгляд на Снорри и сделала скептическую мину. Глупо его осуждать. Она в его возрасте была ещё более… она не могла подобрать точное слово и остановилась на определении «безбашенная». Кирсанов знает гораздо больше на этот момент, и не такой наивный, какой была она.

– Кирсанов, не будь занудой, – отозвалась девушка в слух. – Если бы был способен мыслить аналитически, чему я тебя пытаюсь всё время научить, ты бы понял, что организовать теракт в парламенте Великоруссии – за это возьмётся или конченный отморозок, или высокоразвитый интеллект с потрясающими способностями и великолепным техническим оснащением. Заметь, что теракт был успешен.