Андрей Волков – СOVERT NETHERTWORLD 3 Предверие бури (страница 22)

Исаков осклабился.

– Удивительно это слышать от вас, Наталья Владимировна, – сказал он довольным тоном. – Ведь приезд Наоми Зибель – это целиком ваша инициатива. Посему же добавлю, что вас же первую и следует допросить.

Тон сказанного давал всем понять, что депутат не сомневается: Наташе есть что скрывать. Определённо, Исаков вёл какую-то свою игру. Понять бы, что это за игра.

– Разумеется, я не против охраны для Наоми, – ответила Наташа. – Однако главным образом нужно установить, кто стоял за взрывом, а не упираться в единственную версию, лежащую на поверхности.

– Если мне будет позволено высказаться, – оборвала Наташу Наоми. – Я, как и госпожа Покровская, не считаю, что моя ситуация требует дополнительных…

Говорить ей не дали. С мерцающего экрана Грешнев посмотрел на неё взглядом любящего дядюшки.

– И всё же несомненно, что для вас существует опасность, – сказал он. – Я согласен с генералом Артамоновым, что не следует сразу обвинять «Зелёный фронт», тем более что досконально не определенно, являлась ли фройляйн Зибель целью террористов, однако ГРУ вполне по силам предоставить ей охрану, учитывая резонанс ситуации.

Артамонов вежливо склонил голову в сторону Президента.

– Я поддерживаю данное решение, – сказал генерал. – У меня есть люди, которые выполнят сие поручение и не доставят лишних неудобств.

– Мне не нужна охрана, – настаивала Наоми.

Грешнев с экрана продолжал улыбаться.

– И всё же я настаиваю, – сказал он. – Прошу вас, сделайте мне одолжение. Я буду спать спокойнее. Вы побудете нашей гостьей, а мы известим ваших родителей, чтобы они не волновались.

Наоми вдруг спала с лица.

– Не надо, – резко сказала она. – У меня нет родителей. Вернее, они есть, но я бы не хотела, чтобы они знали, где я. Я ушла из дома. Теперь я сама по себе.

Присутствующие замерли. Наташа обалдело округлила глаза и воззрилась на девочку.

– Ты же не хочешь мне сказать, что ты бездомная? – строго спросила Покровская.

– Я не бездомная, – гордо ответила Наоми. – Я просто сама по себе. И скажу сразу, что мне так нравится.

– И давно ты так живёшь? – спросила Наташа. – А Ася знала об этом?

Наоми потупилась.

– Давно, – сказала она. – Мои родители, они зомбированы пропагандой. Вот почему я улетела в Калифорнию. Я живу там свободной жизнью. Ася знала, но она сказала, что не стоит об этом говорить. Она боялась, что если узнают правду, то мне не позволят выступить.

Артамонов терпеливо выслушал её слова и, прищурившись, бросил жёсткий взгляд на Наташу.

– Наталья Владимировна…

Покровская постаралась сделать самое невинное лицо, на которое была способна. «Ну Аська… будет у меня с тобой сегодня разговор!»

– Тем более в таком случае мы приставим к фройляйн Зибель охрану, – ответил Артамонов, смягчившись. – И уж поверьте, что теперь она шага не сделает без нашего ведома, пока она на нашей территории, если, конечно, не хочет, чтобы её депортировали.

Наоми вспыхнула. Она захотела сказать, что в таком случае немедленно уедет и вообще… но ничего не сказала, потому что Наташа зажала ей рот рукой.

– В таком случае, – сказала Покровская. – Я сама выберу сотрудников для охраны фройляйн Зибель.

Артамонов лукаво улыбнулся.

– Наталья Владимировна, у нас с вами будет одинаковый выбор, поверьте.

Наоми всё порывалась начать говорить, но Наташа её по-прежнему не пускала. К тому же она так и не придумала достаточно вежливый отказ. Генерал Артамонов словно этого и ждал.

– Не следует пренебрегать опасностью, – сказал он. – Ты ввязалась во взрослую драку, девочка. Где у тебя весьма мало шансов, поэтому мой тебе совет – принять нашу помощь. Тем более в твоей ситуации. Тайну твою мы сохраним, но присматривать будем одним глазом, а может и двумя. Как дело пойдёт. Пережди здесь месяц-другой. А там видно будет.

В результате мешанины в собственной голове, всё, на что Наоми сподобилась – это вежливое «да, если вы так настаиваете».

Артамонов лукаво улыбнулся. Больше не Наоми, а Наташе.

– Я немедленно пошлю своих людей к вам, – пообещал генерал на прощание.

– Благодарю вас, Сергей Евгеньевич. – нехотя кивнула Наташа. Что ей ещё оставалось? Она давно привыкла к тому, что в Великоруссии агенты ГРУ были вроде ангелов-хранителей и упреждали обывателей от разного нехорошего. Она даже признавала, что, в общем-то, они совершают благие дела. Однако же не была уверенна, что Наоми привыкнет к подобному. А уж с её-то образом жизни… Ух, Аська…

Впрочем, в мире всё относительно. Артамонов обещал прислать тех людей, которые Наташе были хорошо знакомы, а эти люди были сходны во взглядах с ней, а не со своим начальством. Ну, уж одна из них, по крайней мере, точно. Это успокаивало.

Артамонов ушёл. Стали расходиться и депутаты. Наташа тоже поспешила к выходу, но её окликнули…

– Наталья Владимировна, задержитесь, – мягко попросил Грешнев.

Теперь они остались втроём: Она, Наоми и Президент. Наташа кивнула девушке, чтобы та подождала её за дверью.

– В последнее время вы кажетесь уж очень возбуждённой – сказал ей Грешнев. – Что-то не так?

Об этом знали немногие, но Грешнев в последнее время часто разговаривал с ней один на один. Спрашивал о состоянии дел, о веяниях в парламенте. Наташе всегда становилось легче от этих разговоров. Она была искренне благодарна Грешневу за то, что он не бросил её родину в момент тяжёлого выбора. Грешнев её ценил за прямоту и честность, которую не мог услышать от других депутатов. Почти ни от кого.

– Я боюсь голосования, – честно призналась Наташа.

– И всё же оно неизбежно, – ответил Грешнев. – Демократия и состоит в сложности правильного выбора.

– Что, если его в данном случае вообще нет? – задалась вопросом Наташа. – Проголосовав за налог, мы отдадим наши ресурсы во власть транснациональных экологических компаний во имя будущего планеты, потеряв суверенитет. Проголосовав против, мы окажемся под пятой транснационального нефтяного лобби, никогда ещё не видела, чтобы депутаты были так взволнованы.

Грешнев отечески улыбнулся ей.

– Нужен третий вариант, верно? – сказал он.

– Если бы мы могли предложить свой глобальный проект, – вздохнула Наташа. – Нужно отложить споры по налогу и предложить миру диалог по развитию природных экосистем для разумной декарбонизации. Это ещё не открытый рынок. Мы можем возглавить его раньше, чем кто-либо другой.

Грешнев на некоторое время погрузился в обычную для себя флегматичную задумчивость.

– Вопрос не в том, можем ли мы предложить, – сказал президент. – А позволят ли нам сделать подобное. В глобальных медиа мы выступаем пугалом ужаса, и представители старого капитала захотят сделать всё, чтобы не пустить наш глобальный проект. Они задушат его в зародыше очередным скандалом.

Наташа вопросительно приподняла бровь.

– Вы про вице-президента Ричмонда? – спросила Наталья.

Грешнев кивнул.

– Не только, – сказал он. – Ричмонд, похоже, больше идеалист, а вот Джефри Трэверс хочет войти в историю как проводник зелёного будущего и подчинить зарождающийся глобальный энергопереход своим целям. Нас они видят в общей упряжке, а не впереди. Поэтому наш собственный проект и обречён на провал. Разве только не появится человек, который сумеет изменить мнение о стране в целом, хотя бы в рамках экологических вопросов. Как случилось с вакциной.

Наташа задумчиво пожевала губами.

– Что вы имеете в виду?

– На днях в Кабо-Кабо состоится глобальный экологический саммит, – пояснил Грешнев. – Он будет длиться месяц. Прибытие во время саммита нового посла привлекло бы значительное внимание к Великоруссии, тем более, если посол – женщина.

Покровская немного смутилась от такой постановки вопроса. Она сделала несколько быстрых вдохов, восстанавливая самоконтроль. Грешнев всегда говорил со скрытым смыслом и заставлял додумывать сказанное. Беседуя с ним, всегда было важно правильно понять намёк.

– Но голосование? – спросила Наташа.

– Его можно и отложить, – заметил Грешнев. – Вы сами сказали, что боитесь его. Возможно, если вам будет сопутствовать успех в Кабо-Кабо, то голосование не понадобится.

Хорошо сказал. Ёмко. Наташа всегда поражалась удивительному качеству Грешнева вычленять из всего массива что-то одно, и это одно оказывалось именно тем важным, от чего зависело всё остальное.

– К тому же, – продолжил Грешнев. – Никто не может знать, действительно ли сегодняшнее покушение было на Наоми Зибель. Что если хотели убить вас? Отдохните от повседневной суеты парламента. Уверен, что на должности посла Великоруссии вы принесёте гораздо больше пользы. Тем более, что агреман на вас уже получен, и мой указ о назначении вас послом будет подписан в ближайшие часы. Поэтому к своим обязанностям вы можете приступить немедленно. Хотя, конечно, решать вам.

«Честно говоря, – подумала Наташа, – предложение звучало как мечта. Смущало только, что обычно все её поездки заканчиваются какой-то несусветной…» – она даже не могла подобрать слово, как назвать всё происходившее с ней, учитывая ещё и то обстоятельство, что она неизменно оказывалась жива и здорова после всего. Но, может, так и должно быть. Кто знает?

– Спасибо, – улыбнулась Наталья. – Теперь выбирать будет значительно легче. Но как же Наоми?

– Вы всё равно ничем не поможете. Генерал Артамонов же обеспечит ей надёжную охрану, – сказал Грешнев. – Пусть фройляйн Зибель побудет нашей гостьей. Если покушались на неё, то мы узнаем об этом и будем готовы действовать. Кто бы это ни был, он проявит себя ещё раз.