Andrey Vlasov – Первый диалог (страница 1)
Андрей Власов
Первый диалог
Глава 1
Пять недель до казни
Суровая красота плато Путорана завораживала и пугала одновременно. Багровые отблески заката окрашивали каменистую землю, а древние петроглифы, словно молчаливые стражи, наблюдали за небольшой группой исследователей, не подозревающих о тайнах, скрытых в этих местах. Роман Викторович сидел у костра, погруженный в свои мысли. Почему? Почему его карьера идет под откос?
Высокий археолог с обветренным лицом и острым взглядом карих глаз, в которых все еще горел неугасимый исследовательский азарт. Его худощавое, но жилистое телосложение с широкими плечами выдавало человека, привыкшего к тяжелой работе. Борода и короткая стрижка придавали облику харизму первопроходца, который не боится остаться один на один с трудностями.
В его чертах отражалась та особая стать, что отличает истинных искателей от обычных людей. Каждая морщинка на его лице говорила о бесчисленных экспедициях, о ночевках под открытым небом и о победах над собственными страхами. Его внешность была картой всего жизненного пути – от университетских лабораторий до самых отдаленных уголков планеты. В нем чувствовалась порода исследователя, не просто ученого, а настоящего воина науки, готового бросить вызов любым трудностям ради новых открытий.
Вот уже три месяца археолог и его команда вели раскопки на древней местности, но пока удалось обнаружить лишь старый неизвестный камень.
Местные жители же любили болтать о загадочных огнях, иногда появляющихся над каньонами в полнолуние. Они рассказывали о таинственных светящихся столбах, которые возникают между скал, и о том, как находят в глубоких пещерах следы древних костров, хотя добраться до них без специального снаряжения практически невозможно.
В первые майские дни исследователи попали в удивительный и загадочный мир плато Путорана – для многих из них это была первая такая долгая и такая суровая экспедиция. А свойственные этой местности в июле полярные дни, когда солнце вовсе не заходило за горизонт, не решаясь уйти на покой, играли с командой злые шутки. Участники экспедиции то и дело ловили себя на мысли, что теряют счет времени – кто-то просыпался с утра совершенно разбитым, несмотря на крепкий сон, а другие не могли уснуть вопреки смертельной усталости.
Вечная мерзлота, прячущаяся под тонким летним ковром растительности, творила настоящие чудеса. Удивительно, но у старого археолога, решившегося принять участие в сложнейшей экспедиции, несмотря на возраст и артрит, почти перестали болеть суставы. Казалось, сама природа облегчала его страдания, даря возможность продолжать разгадывать древние тайны.
Все приборы выдавали невероятные показания. Температура бешено скакала, а магнитное поле вело себя так, словно кто-то дергал за невидимые нити, заставляя стрелки компасов кружиться в безумном танце.
Местные проводники – люди, знающие каждый камень этого края, рассказывали удивительные истории о «поющих скалах». И правда, когда летний ветер играл среди каменных исполинов, можно было услышать странные, завораживающие звуки, будто древние великаны настраивали свои каменные арфы. Эти звуки возникали из-за особой структуры горных пород, которые, как музыкальные инструменты, отзывались на каждое дуновение ветра.
В районе водопадов творились настоящие чудеса. Оптические иллюзии, вызванные резкими перепадами температур между бурлящей водой и прохладным горным воздухом, создавали причудливые миражи. Иногда казалось, что видишь призрачные фигуры среди скал.
Но самое удивительное ждало исследователей среди древних петроглифов. Наскальные рисунки, созданные тысячи лет назад, светились в лучах летнего солнца. Они рассказывали истории о древних народах, которые жили в этих суровых краях, и о том, как они научились понимать и уважать силу природы. Летом эти древние послания были особенно отчетливы.
В тусклом свете походного фонаря Роман Викторович перелистывал пожелтевшие страницы газеты. От усталости строчки расплывались перед глазами, но он упорно вчитывался в каждую деталь. Новость о возвращении смертной казни непонятно почему, но ударила по нервам.
«Туда ему и дорога», – пробормотал он, с отвращением читая подробности зверств маньяка. Перед глазами проплывали картины разрушенных судеб, искалеченных жизней. Газетчики смаковали каждую деталь, это был не репортаж, а страница из дешевого триллера. Уличные опросы пестрели гневными высказываниями, люди требовали расправы, жаждали крови, не задумываясь о цене такого решения.
Мысли ученого кружились в безумном хороводе. Он то возвращался к неутешительным результатам раскопок, то вновь погружался в мрачные новости внешнего мира. Здесь, в сердце дикой природы, среди величественных скал и безмолвных каньонов, эти события казались нереальными, словно это всего лишь дурной сон.
Плато хранило свои собственные тайны. Древние легенды местных жителей гласили, что в дни великих трагедий, когда проливалась невинная кровь, небо над ним окрашивалось в кровавые тона. Северное сияние, обычно играющее мягкими зелеными красками, превращалось в зловещее багровое зарево, сама природа оплакивала погибших. Ветры, обычно спокойные и размеренные, превращались в яростные вихри, явно протестуя против человеческой жестокости.
Роман вспомнил истории старожилов о появляющихся на девственно чистом снеге призрачных следах, которые якобы кто-то из них видел. Тяжелые сапоги оставляли отпечатки, но через шаг следы исчезали, словно их никогда и не было. Говорили, что это души невинно убиенных бродят по каньонам, взывая о справедливости. Они ищут покоя, но не могут его найти, пока их боль не будет услышана.
Телефон, специально собранный для связи в таких условиях, завибрировал в кармане куртки. «Сын» – высветилось на экране старого кнопочного аппарата. Четырнадцатилетний Витя звонил редко, обычно через мать.
– Алло, пап? – с первых секунд голос подростка звучал почти враждебно.
– Привет, сын! Как дела? – Роман постарался, чтобы его голос звучал тепло и заинтересованно, но внутри уже нарастало неприятное предчувствие.
– Да нормально… Слушай, когда ты уже вернешься? Появилось понимание? Или все еще не ясно?
Роман понимал – сын звонит не просто так.
– Ну… – он замялся, чувствуя, как в горле пересохло, – раскопки идут не очень успешно, но я надеюсь вернуться через два или три месяца.
– Пап, ты издеваешься?! – в голосе подростка наконец-то прорвалась злость. – Последний раз ты обещал вернуться уже пару недель назад, потом говорил, что тебе непонятно, когда вернешься, но точно скоро! А теперь новые три месяца?! А как же мой день рождения?!
Роман сжал телефон крепче. Он действительно обещал, но каждый раз находил оправдания, словно трус, прячущийся за собственной работой.
– Сын, я понимаю твое недовольство, – Роман старался говорить спокойно, хотя внутри все кипело от осознания собственной несостоятельности как отца. – Но ты же знаешь, как это важно для моей работы…
– А я тебе не важен?!
«Твою ж… Как же объяснить?» – думал Роман.
– Послушай, – он сделал глубокий вдох, пытаясь собрать мысли в кучу, – я правда стараюсь. Это не просто работа – любое открытие может изменить многое, изменить наше представление…
– Изменить что? – перебил Витя с горькой иронией. – Твое эго?
«Четырнадцать лет, а как точно подмечает», – пронеслось в голове Романа, и он чувствовал, как вина еще сильнее камнем ложится на душу.
Ученый огляделся вокруг – темные силуэты палаток, специальных бытовок с оборудованием, которые с огромным трудом сюда доставлялись, мерцающие звезды, насмешливые свидетели его провала. Впервые за все время экспедиции он почувствовал себя по-настоящему одиноким, как последний человек на земле.
– Я постараюсь вернуться раньше, – произнес он. – Обещаю, по приезду мы обязательно закатим шикарный праздник в честь твоего дня рождения.
– Да что ты говоришь! – перебил сын. – Мой день рождения уже не за горами, а ты говоришь про два или три месяца. Помнишь такое выражение: «ложка хороша к обеду»?
Роман улыбнулся про себя, оценив остроумие сына, и думая, как бы достучаться него, чтобы он перестал уже обижаться.
– Вообще-то я работаю в том числе и для нас всех, для семьи, а не только для себя!
– Ага, для нас! – саркастически бросил Витя. – Если бы это было для нас, ты бы взял меня с собой на раскопки! Тем более каникулы! Все детство рассказывал про археологию, как это круто – разгадывать древние тайны, а когда я подрос, постоянно ищешь оправдания, чтобы не брать меня.
Роман сжал телефон еще крепче, губы инстинктивно поджались от ощутимого дискомфорта. Сын прав во всем.
– Или что? Ты переживаешь, что я увижу, как ты ковыряешься в грязи, и тебе станет стремно? – с ехидством добавил Витя.
«Маленький манипулятор», – подумал отец продолжая молчать и слушать сына, в телефоне начались помехи.
– Знаешь, пап, зачем тебе вообще приезжать? Сидел бы на своих раскопах, жил бы в бытовке. Зачем мы тебе?
Роман открыл рот, но не смог произнести ни слова, но все же кое как выдавил из себя.
– Не думаешь сбавить обороты, юноша? – пробиваясь сквозь все усиливающиеся помехи ответил отец.
– Ладно-ладно, – голос Вити немного смягчился, когда тот понял, что сказал лишнее, – просто… Я думал, проведем мой день рождения вместе.