Андрей Величко – Хроники старого мага. Книга 2 (страница 32)

- Только я давно не пользоваться наш письмо. Будет трудно.

Ему потребовалось время, чтобы перевести это Элентитте. Между ними состоялся довольно интенсивный разговор. Закончился он тем, что Элентитта, ещё недавно пылавшая от счастья, надулась и присела на уголке кровати. Её настроение было испорчено.

- Что с ней? – Спросил я, кивнув на неё.

- Один из наша традиций, – Голендил вздохнул. – Я нарушить их много.

Я поудобнее сел и приготовился слушать.

- Много время назад…

Рассказ длился недолго, но оставил во мне неприятный осадок. Выяснилось, что в прошлые века всех эльфов поголовно обучали письму и чтению. Но жизнь эльфов оказалась достаточно длинная. Не все проявляли интерес к чтению свитков. И чем дольше они не использовали свою способность, тем быстрее теряли её. Многие эльфы через пятьдесят-семьдесят лет забывали алфавит, и теряли навыки, привитые во время обучения. Особо сильно это коснулось эльфов из низких социальных слоёв. А поскольку половое созревание у эльфов наступало весьма поздно, то, как следствие, поздно создавались семьи и рождались дети. Следовательно, многие уже не обучались грамоте. Сказывалось и отсутствие централизованного образования. Практиковались домашнее обучение и частные школы. Для многих эльфов образование стало недоступным из-за его стоимости. Да ещё многие родители, ни разу за жизнь не воспользовавшиеся этой способностью, не видели в нём необходимости. Так постепенно образование и грамотность стали достоянием элиты. А если и случались исключения, то его делали только для мужчин. Образованная женщина обязательно являлась представителем одного из правящих и влиятельных домов. Постепенно такое положение стало традицией. Элентитта, к несчастью, не относилась ни к одному из знатных семейств этого города. А потому образование для неё было закрыто. Разве что ей повезёт выйти замуж за представителя такого рода. Но пока она (по их меркам) несовершеннолетняя, то этот путь для неё закрыт. А Голендил не хочет нарушать ещё одну традицию своего народа. Его положение и так уже пошатнулось. Мне жаль было Элентитту, но помочь я ей не мог. По крайней мере, сейчас.

После этого рассказа мы приступили к работе. Попутно выяснилось, что сам Голендил давно не пользовался алфавитом эльфов. Ему самому требовалось время, чтобы вспомнить его. Мы стали изводить мои черновики, рисуя знаки. Закончилось тем, что я нарисовал имперский Кириллический алфавит. Для начала мы нарисовали те знаки, которые он смог вспомнить, после того как я произносил звук своего алфавита. Напротив каждого из имперских знаков постепенно стали появляться знаки эльфийского алфавита. Так мы смогли восстановить большинство знаков. На остальные потребовалось время. Голендил ходил по комнате, измеряя её шагами. Иногда делал приседания или танцевальные движения. Замирал посреди комнаты с закрытыми глазами. Возвращался к столу, брал карандаш и снова рисовал знаки. Думал, отходил, возвращался и перечёркивал знаки. Снова ходил и возвращался, чтобы нарисовать новый знак. Всё то, что было вбито в него годами обучения, выветрилось за годы странствий, боёв и жизни в новых местах, где не было ни одного письменного листа пергамента. Знаки медленно, но верно забывались из его памяти, затираясь новыми событиями. Но это раньше не вызывало неудобств. Хорошо обученный, способный держать в уме большой объём информации, выполнять сложные логические и мыслительные операции, он продолжал сохранять в обществе своё положение. И только теперь, когда были обнаружены древние свитки, встал вопрос об их прочтении. Голендил был не уверен, что и другие Рода, перенёсшие такие же трудности, что и его Род, смогли сохранить способность к чтению и письму. Поэтому сейчас эти ветхие свитки просто переписывали… нет перерисовывали, в надежде, что найдётся тот, кто сможет их прочесть. Он был сильно занят этой проблемой, когда увидел, что и я пытаюсь решить проблему эльфийских текстов. Пусть и для своих собственных нужд. Наши интересы совпали. В этом Голендил видел «промысел Богов». Именно так он мне и сказал. Дополнительным условием стало предоставления ему копии алфавита.

Лист эльфийского алфавита я приложил к своим хроникам.

Разница между моим листом и листом Голендила была в том, что он под каждым символом рисовал не только знак имперского алфавита, но и маленький рисунок. Полагаю, что предмет, нарисованный в его алфавите, начинался с той буквы, которая была нарисована. Ну что же, на его месте я поступил бы также. И ещё маленькое дополнение, я не уверен, что в изначальном Синдарском алфавите соблюдалась именно эта последовательность знаков. Но это было не столь важно.

- Невил, я к ты есть просьба. – Проговорил Голендил. – Через некоторые дни Элентитта вместе с отряд уходить в поход.

Я удивлённо вскинул брови.

- Вы собираетесь воевать зимой?

- Мы воевать всегда. Но сейчас у нас есть нужда.

Он вздохнул. На его лице отчётливо прояснились морщинки, такие редкие для эльфов. Я внимательно вгляделся в его лицо. Он выглядел молодым. Среди людей ему можно было бы дать около тридцати лет. В волосах проблёскивали тонкие нити седины. Но сейчас это лицо отражало сильную усталость. Так могли бы выглядеть люди после многих дней напряжённой работы.

- Невил, Элентитта уметь растить плоть, но ей для полного мастерство надо уметь растить кости и жилы.

Я сидел в полной растерянности. То, что для меня было естественным, для них оказалось верхом способностей. Я постарался взять себя в руки. Ну что же, к этой лекции меня не готовили. Наверное, я выглядел странным и нервным, растерянным человеком. Но в тот момент меня это не волновало. Я потирал руки друг о друга, моргал глазами и нервно сжимал губы.

- Ну, это не секрет. – Я сглотнул слюну. – Здесь важно умение создавать силовые линии. Точно такие же, какие мы создаём для… мышц и прочих тканей. Только прикладывать их надо к костям и сухожилиям. Стянуть и зарастить. Она это может. Я видел, но нужно много практики.

Потребовалось время, пока Голендил переводил мои слова эльфийке. Она по-прежнему сидела на скамейке, надувшись, с показным видом обиды. Но я видел, как внимательно она слушает слова Голендила. Наконец, она что-то буркнула в ответ.

- Она спрашивать. Ей, как и ты, надо проникать в тело?

- Нет. То, что я делаю руками, можно сделать и с посохом. Будет даже легче и проще.

- Тогда почему ты проникать в плоть, а не использовать посох?

- Так выглядит наше обучение. Мы не должны зависеть от внешних артефактов. Как бы сказать… – я сильно задумался и стал усиленно тереть губы и подбородок – во времена Великих Войн посохи были редкостью. Их сильно не хватало. А магическая помощь была очень нужна. Поэтому и разработали систему, которая могла дать магу способность лечить без помощи магических артефактов. Я тоже считаю – это хорошая система. Если завтра меня лишат посоха, то я сохраню способность лечить. А она – я ткнул рукой в сторону эльфийки – потеряет. Многие маги в этом мире являются приставкой к своему посоху. Создать силовую линию с помощью посоха даже легче, чем без него. Важно уметь управлять ей. А она умеет, я видел.

От этой неожиданной лекции я сильно вспотел и даже устал. Пока Голендил переводил мои слова эльфийке, у меня возникла возможность отдохнуть. Между ними возник ожесточённый спор. Когда он затих. Я не стал спрашивать о его причинах. Но Голендил сам мне сказал об этом, увидев моё заинтересованное лицо.

- Опять просить меня нарушать традиция. – Он пытался успокоиться. – Я ей говорить, что сначала необходимость, потом удовольствие. Пусть сначала научиться работать с жезл.

- Мудрое решение! Я тоже так думаю. Сначала надо изучить необходимые способности, потом дополнительные, которые расширят твои возможности. Нас тоже так учили, только с другой стороны. Поэтому я сейчас осваиваю лечение посохом.

Жрец снова стал переводить мои слова Элентитте. Та молча и хмуро выслушала его. Потом она фыркнула и отвернулась. Теперь она дулась уже и на меня тоже. Но что-то во всём её виде говорило, что обида у неё показная. Сначала она дулась как ребёнок, которому не дают желанную игрушку. Теперь она дулась из гордости, не желая нам уступать. Видимо она тоже осознала правильность наших слов. Но чувство ущемлённого достоинства не позволяло ей сразу признать это.

- И ещё – Голендил внимательно взглянул на меня. – Элентитта не стала использовать жизненную силу пациента для его лечения.

Заинтересованность Жреца сразу возросла. Он смотрел на меня с большим интересом, даже замерев, боясь пропустить мои слова.

- Жизненный сила больной?

- Больной человек… эльф при лечении всё равно будет терять жизненную силу. Или ты её просто потеряешь, или соберёшь и используешь для излечения его же самого. Так нас учили, так я поступаю. Это позволяет экономить силу для тебя самого и твоего посоха. Элентитта этого не сделала в прошлый раз. Надо это исправлять. Иначе её может не хватить на тяжёлое ранение.

Мне вновь пришлось ждать, пока жрец просвещает эльфийку по вопросам магии. Я глянул за стены своего жилища вторым видением. Время пролетело незаметно. Наступала полночь, о чём я и сообщил своим гостям. Они сразу же стали собираться в дорогу. Голендил сообщил мне, что они не собирались задерживаться здесь надолго. Он извинился, что отняли у меня время. Я пожал плечами. Время было потрачено с пользой, а значит не потеряно, а использовано. Он согласился и распростился со мной до следующего раза. Я спустился вниз и проводил их до двери. Некоторое время я смотрел, как они уходят в ночь. Только потом закрыл дверь. Пора было ложиться. Завтра меня ждала работа.