Андрей Ведяев – Незримый фронт. Сага о разведчиках (страница 89)

Возможно, о том же думал и Сталин, отправляясь в Ржев. Здесь, в ночь с 4 на 5 августа 1943 года, в простом крестьянском доме Натальи Кондратьевой на берегу Волги, он выслушал доклад командующего Калининским фронтом генерал-полковника Андрея Ивановича Ерёменко о проведении Духовщинско-Демидовской наступательной операции, успешное завершение которой открывало так называемые «Смоленские ворота» — выход в Белоруссию, Прибалтику и Восточную Пруссию, т. е. в Западную Европу. На военном языке это означает, что дом Кондратьевой в течение суток являлся Ставкой Верховного Главнокомандующего. Факт сам по себе примечательный — вспомним, что аналогичный дом в деревне Фили под Москвой, где во время Отечественной войны 1812 года Кутузов на Военном совете принимал решение оставить Москву, давно является государственным музеем. А в Хорошево Сталин прибыл уже в качестве победителя — немцы, на протяжении 17 месяцев угрожавшие Москве, как раз отступили. К тому же Кутузовский дом — реконструкция, а дом Сталина в Хорошево — подлинный. Более того, находясь здесь, Сталин узнает, что в ходе Курской битвы Красная Армия освободила Орёл и Белгород, и отдает приказ № 2 от 5 августа о проведении в Москве первого салюта.

Кстати сказать, за время войны Сталин выезжал на фронт семнадцать раз — это больше, чем Гитлер, если брать поездки последнего на Восточный фронт. Согласно показаниям начальника личной охраны Гитлера, группенфюрера СС Ганса Раттенхубера, в 1941–1942 годах фюрер вылетал в города Брест и Умань, в районы Риги и Минска, в Мариуполь к генерал-фельдмаршалу (с 1943 года) Эвальду фон Клейсту, в Полтаву к генерал-фельдмаршалу Вальтеру фон Рейхенау, после чего у того произошло кровоизлияние в мозг и 17 января он умер в воздухе во время перелёта из Полтавы в Лейпциг, а самолёт с его трупом при посадке во Львове потерпел авиакатастрофу, врезавшись в ангар. Кроме того, Гитлер посещал командующего группой армий «Центр» генерал-фельдмаршала Ганса Гюнтера фон Клюге в Смоленске. В следующем, 1943 году Гитлер вылетал в Запорожье к генерал-фельдмаршалу Эриху фон Манштейну и вторично посетил фон Клюге в Смоленске, после чего 12 октября 1943 года тот попал в автокатастрофу на шоссе Орша — Минск, получил тяжелые травмы и был отправлен на лечение в Германию, где в августе 1944 года то ли отравился, то ли был застрелен эсэсовцами. После войны гроб с телом «умного Ганса» (фамилия Клюге в переводе с немецкого означает «умный») исчез из семейного склепа, и больше о нем ничего не известно.

Кроме того, существует версия, что во время поездки в Смоленск Гитлер приезжал и в Ржев, причем останавливался в доме напротив избы Натальи Кондратьевой — но на противоположном берегу Волги. Участник войны Д. Шевлюгин даже приводит дату этого события: «В первые дни нашего наступления (январь 1942 года) по показанию пленных в Ржев прилетал Гитлер и потребовал от командования группы войск, оборонявших Оленинско-Ржевский плацдарм (9-й полевой, 3-й и 4-й танковых армий), удерживать его любой ценой, считая Ржев “восточными воротами” для нового наступления на Москву». И этот нависавший над Москвой плацдарм удерживался немцами еще больше года — но въехать в Москву, как Наполеону, верхом на коне, фюреру так и не удалось. А вот Сталину удалось — все помнят, как в фильме «Падение Берлина» в финальной сцене самолёт Сталина прилетает в Берлин и садится на площадь перед Рейхстагом. Пусть в действительности было несколько иначе — но в Берлине Сталин побывал.

Что касается других поездок Сталина, то они, безусловно, держались в тайне. Как писала газета «Культура» в 2015 году, «до недавнего времени открытой информации о визитах Верховного главнокомандующего в действующие войска и на освобожденные территории было крайне мало. Создавалось впечатление, будто Сталин всю войну провел между Кремлем и дачей в Кунцево, выбравшись из Москвы лишь в Тегеран и в Ялту. Ржевский музей — первый шаг по восстановлению исторической справедливости». Судя по словам краеведов, сталинских мест в одной лишь Тверской области более чем достаточно. Но не только там. «Вождь очень часто выезжал на фронт, в особенности начиная с января-февраля 42-го. В Московскую, Калужскую, Калининскую и прочие соседние области. Был он и на Курской дуге. Посмотрите мемуары фронтовиков — там все есть», — объясняет историк и писатель Сергей Кремлев. «Наша 21-я армия Крылова от Калуги шла на левый берег реки Угры в район Юхнова. Согласно приказу, армии сосредотачивались на упомянутых рубежах к 10 июля 1941 года, что и было выполнено. Сталин в сопровождении охраны и командующих беседовал долго, рассматривая топографическую карту района военных действий», — вспоминал поэт и переводчик Николай Старшинов. Как следует из недавно рассекреченных воспоминаний Николая Сидоровича Власика, начальника охраны вождя, «Сталин всегда был абсолютно твердо уверен в победе. Слова, сказанные им на торжественном заседании 6 ноября 1941 г., “Наше дело правое, победа будет за нами”, — стали лозунгом. Народ верил и любил его. С его именем шли в бой, побеждали и умирали. Пусть ценой больших потерь, в такой войне они неизбежны, он привел страну к победе. И как неотделим образ Кутузова от героев Отечественной войны 1812 года, так нельзя отделить образ Сталина от героев Второй Отечественной войны 1941–1945 гг. <…> В течение всей войны Иосиф Виссарионович напряженно работал, радуясь успехам и тяжело переживая неудачи, внимательно следя за тем, что происходило на фронтах, вникая во все мелочи… Во время войны т. Сталин выезжал на фронт, но я его не сопровождал из конспиративных соображений. Считалось, что если Власик в Москве, то и Сталин в Москве. <…> Народ любил и уважал Сталина. Он олицетворял собой страну, которую вел к процветанию и победам. <…> Я знал его очень близко… и я утверждаю, что он жил только интересами страны, интересами своего народа. Личной жизни у него не было! Я не считаю, что этот культ, о котором сейчас так много говорят, причинил большой вред стране. Я на себе испытал обаяние этого человека. Я верил ему, любил его и был безгранично ему предан. В любую минуту я готов был отдать жизнь за него. Меня же никто на это не агитировал».

По свидетельству приемного сына Сталина, генерал-майора артиллерии Артёма Фёдоровича Сергеева, «звонит Сталин и говорит, что надо завтра, к примеру, поехать в штаб Западного или Калининского фронта. Устраивать огромные кортежи Сталин вообще не любил, а в этом случае по причинам безопасности нельзя было привлекать к себе внимание. Серов готовит ему машину, а все машины, которые обычно обслуживают Сталина, стоят на своем месте в гараже, все выглядит так, будто он работает здесь, в Кремле. Сели в машину, которую никто не знает, — поехали на Западный фронт. Приехали туда, решали дела». По воспоминаниям дочери Натальи Кондратьевой Софии: «Сидим мы как-то с девчонками на улице и видим: к нашему дому одна за другой подъезжают легковые автомашины, из которых выходят военные и направляются в наш дом. В ту пору, когда учились, в школе висели портреты вождя, поэтому я сразу узнала его. Увиденным поделилась с подругами. “Ты ошиблась, — сказали они. — Сталин в Москве, зачем ему ехать в нашу деревню?”»

4 августа 2018 года, накануне 75-летия той поездки Сталина, мне удалось побывать на праздничных мероприятиях в Ржеве вместе с Татьяной Андреевной Ерёменко — дочерью Маршала Советского Союза Андрея Ивановича Ерёменко и Народным артистом СССР Михаилом Ивановичем Ножкиным. В своем выступлении глава Ржевского района Валерий Михайлович Румянцев подчеркнул, что «сегодняшний разговор — это лишь преддверие многотысячных встреч на этом месте, когда об имени Иосифа Виссарионовича Сталина, его роли в становлении нашего государства и достижении Победы в войне 1941–1945 годов мы заговорим во весь голос. И я верю в это, как верят в это и внуки миллионов фронтовиков, которые хорошо понимают, что без Иосифа Виссарионовича Сталина не было бы столь значимых побед в тот сложный и очень ответственный период Советского Союза, а значит, и России».

Евгений Степанович Книга от имени ветеранов Великой Отечественной войны отметил, что выезд Верховного Главнокомандующего Сталина в Ржев был не случаен: «Победа в Сталинграде — это и лепта погибших подо Ржевом, которые лежат здесь, как было сказано уважаемым Михаилом Ивановичем Ножкиным, в три слоя ради того, чтобы наша земля никогда больше не была под оккупацией. И нам, ветеранам, обидно слышать, когда унижают достоинство нашего Верховного Главнокомандующего Иосифа Виссарионовича Сталина, и мы гордимся тем, что в настоящее время ему стали воздавать заслуженные почести».

Как бы в продолжение этих слов Татьяна Андреевна Ерёменко рассказала о том, что Сталин всегда доверял ее отцу и поэтому назначил его сюда после Сталинграда. «У них состоялся многочасовой разговор, причем не только по предстоящей Смоленской операции. Буквально накануне встречи, 3 августа 1943 года, началась знаменитая партизанская операция “Рельсовая война”. Она продолжалась до 15 сентября 1943 года. В ходе операции только белорусскими партизанами было подорвано 836 эшелонов и 3 бронепоезда. К осени оперативные перевозки немцев сократились на 40 процентов. Немецкое командование было вынуждено использовать для подвоза рельсов 5000 платформ и сотни локомотивов, привлечь к охране железных дорог дополнительные силы. В результате “Рельсовая война” значительно затруднила перегруппировку и снабжение отступающих войск противника и позволила Красной Армии развить успех, достигнутый в ходе Курской битвы. После Сталинградской битвы папа написал поэму, которая пока еще не издана. А потом, командуя Калининским фронтом, еще несколько стихотворений под псевдонимом “А. Ерёменко-Сталинградский”, одно из которых называется “Рельсовая война”: