Андрей Ведяев – Незримый фронт. Сага о разведчиках (страница 76)
Идея представить Берию сексуальным маньяком была впервые озвучена на том же июльском пленуме. Секретарь ЦК КПСС Шаталин, член команды Маленкова, представлявший ЦК в МВД и курировавший органы госбезопасности, утверждал, что делал обыск в служебном кабинете Берии и нашел в сейфе «большое количество предметов мужчины-развратника». Потом выступил охранник Берии Саркисов, поведавший о многочисленных его связях с женщинами. Естественно, никто всего этого не проверял, однако сплетня была пущена и пошла гулять по стране. «Будучи морально разложившимся человеком, Берия сожительствовал с многочисленными женщинами…» Есть в деле и список этих женщин. Вот только незадача: он практически полностью совпадает со списком женщин, в сожительстве с которыми был обвинен арестованный за год до этого начальник охраны Сталина генерал-лейтенант Власик…
«В июне 53-го меня и моего сына Серго внезапно арестовали и поместили в разные тюрьмы, — рассказывает в своем интервью Нино. — Сначала мы думали, что произошел государственный переворот и власть захватили антикоммунистические силы. Я сидела в Бутырке. Каждый день приходил следователь, который требовал от меня показаний против мужа… О карцере, об “одиночке” слышали? Так вот, в “одиночке” я и была. Ни лечь, ни сесть. И продолжалось так больше года. Но я от больницы решила отказаться, потому что надзиратель мне тайком поведал, будто меня хотят поместить в психиатрическую больницу. А в один день надзиратель рассказал мне, что 760 женщин признали себя любовницами Берии. Удивительное дело: Лаврентий день и ночь был занят работой, когда ему было заниматься любовью с легионом этих женщин?! На самом деле все по-другому было. Во время войны и позже он возглавлял разведку и контрразведку. Эти женщины были его сотрудницами, информаторами и только с ним имели непосредственный контакт. У Лаврентия была феноменальная память, и он все, что касалось его служебных связей с этими женщинами, держал в уме. А потом, когда их спросили об отношениях с шефом, естественно, все заявили, что были его любовницами! А что им было делать? Признать обвинение в агентурно-подрывной работе?!»
«Когда я вспоминаю об отце, — пишет Серго Лаврентьевич Берия, — выплывают в памяти давно забытые картины детства. Скажем, я с детства интересовался техникой, и отец это всячески поощрял. Ему очень хотелось, чтобы я поступил в технический вуз и стал инженером. Довольно характерный пример. Понятное дело, ему ничего не стоило тогда разрешить мне кататься на машине. Как бы не так… Хочешь кататься — иди в гараж, там есть старенькие машины. Соберешь — тогда гоняй. Старенький “фордик” я, конечно, с помощью опытных механиков собрал, но дело не в этом. Отец с детства приучал меня к работе, за что я ему благодарен и по сей день. < … > Отец самостоятельно выучил английский, французский и немецкий языки. На этих языках он мог читать любую литературу. По-русски отец говорил с грузинским акцентом, но писал абсолютно грамотно. Часа два-три с утра он всегда работал, читал различные материалы; но не за письменным столом, а обычным, хотя имел прекрасный кабинет. В общей сложности, за день набегало 300–400 страниц, включая сводки ТАСС, донесения разведки. Читал он, как правило, с карандашом, делая какие-то выписки, заметки».
Лаврентий Павлович Берия, создатель национальной службы разведки, был убит, когда ему едва исполнилось 54 года. Сталину 54 года было в 1933 году, и он только приступил к своим свершениям, за которые впоследствии был признан великим. Впереди была беспрецедентная индустриализация, победа над фашизмом. Что было впереди у Берии, какой бы была страна, останься он жив, и каким был бы весь мир — об этом мы можем только догадываться.
Гвардейцы Берии
Современному обывателю, рожденному потреблять (лингвистический анализ этого слова я предоставляю читателю), трудно понять, как можно жертвовать жизнью, идти на смерть ради выполнения поставленной задачи. Причем это вовсе не фанатизм и не бравада — благодаря особой системе подготовки бойцы НКВД действительно не боялись смерти, владели техникой бесконтактного боя и могли увернуться от выпущенной в упор пули. Без тяжелого вооружения, но сильные жёсткой дисциплиной и особыми традициями, бойцы в васильковых и зелёных фуражках закрывали прорывы линии фронта и стояли насмерть, ни разу не отступив без приказа.
Войска НКВД являются, как и многое другое, детищем Лаврентия Павловича Берии. 29 сентября 1938 года он был назначен начальником Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР и в тот же день было образовано Главное управление пограничных и внутренних войск НКВД СССР, которое приказом НКВД № 00206 от 8 марта 1939 года было разделено на шесть главных управлений по видам войск — пограничных, по охране особо важных предприятий промышленности, по охране железнодорожных сооружений, конвойных войск, а также Главные управления военного снабжения и военного строительства. Оперативные части, специально подготовленные для преследования и блокирования бандформирований, вошли в состав пограничных войск, а 26 февраля 1941 года были выделены в самостоятельный род войск — оперативные войска НКВД СССР. 19 января 1942 года они были реорганизованы во внутренние войска НКВД СССР. Заместителями Берии по войскам на протяжении всей их истории с 1939 по 1953 год были два человека — это генерал-полковники Иван Иванович Масленников и Аркадий Николаевич Аполлонов.
Наиболее многочисленными были пограничные войска, насчитывавшие на 22 июня 1941 года 167 тыс. 582 человека. Они прекрасно знали, что происходит на сопредельных территориях из донесений своей разведки, и своевременно докладывали об этом по инстанции. Поэтому Берия повысил плотность охраны западного участка государственной границы от Баренцева до Чёрного моря, доведя ее численность до 100 тыс. человек. По его распоряжению пограничники получали полный боекомплект патронов и ручных гранат, на службу выходили в стальных касках, а в часы отдыха спали, не снимая верхней одежды и имея свое оружие рядом с кроватью. Командиры круглосуточно находились на заставах. С 15 по 20 июня 1941 года пограничники постоянно фиксировали подвоз боеприпасов со стороны немецких и румынских частей к границе, установку на огневые позиции артиллерии, шум многочисленных танковых моторов, работу офицерских рекогносцировочных групп, подвоз переправочных средств, отселение от границы местного гражданского населения. О какой внезапности здесь можно говорить? Ни для Берии, ни для Сталина ее не было — а вот почему дивизии Красной Армии находились в районах, удаленных от назначенных им рубежей развертывания на 8—20 километров — это уже вопрос к Наркомату обороны и Генеральному штабу, им проще было объяснить свои действия внезапностью. Пограничники же ожидали нападения, никакой паники, суеты и бесцельной стрельбы в их рядах не было. «Пограничные войска вступили в бой первыми, ни одна пограничная часть не отошла, — пишет Серго Берия. — На западной границе эти части сдерживали противника от 8 до 16 часов, на юге — до двух недель. Здесь не только мужество и героизм, но и уровень военной подготовки. И сам собой отпадает вопрос, зачем пограничникам на заставах артиллерия. Гаубиц, как пишут, там не было, а противотанковые орудия заставы имели. На этом перед войной настоял отец, прекрасно понимая, что с винтовкой наперевес на танк не пойдешь. А гаубичные полки были приданы погранотрядам. И это тоже сыграло свою положительную роль в первых боях. Армейская артиллерия, к сожалению, не сработала…» Газета «Правда» от 24 июня 1941 года писала: «Как львы дрались советские пограничники, принявшие на себя первый внезапный удар подлого врага. Бессмертной славой покрыли себя бойцы-чекисты… Они бились врукопашную, и только через мертвые их тела мог враг продвинуться на пядь вперед».
О том, что пограничники ожидали удара именно 22 июня — как и докладывала внешняя разведка НКВД, — свидетельствует тот факт, что начальник Главного Управления погранвойск НКВД СССР генерал-лейтенант Григорий Григорьевич Соколов в ночь с 21 на 22 июня 1941 года находился на участке 86-го Августовского погранотряда Белорусского пограничного округа. Вот выдержка из Справки о военных действиях 86-го погранотряда, составленной капитаном Аврамчуком Дмитрием Сергеевичем: «21 июня 1941 года утром я заступил дежурным по отряду. В 2 часа дня в отряд прибыли начальник Главного Управления погранвойск НКВД СССР генерал-лейтенант Соколов и начальник погранвойск Белорусского округа генерал-лейтенант Богданов. <…> В 4 часа по приказу генерала Соколова весь офицерский состав собрали в кабинете начальника отряда для совещания. С докладом выступил начальник штаба капитан Янчук. Он сказал, что за последнее время было переброшено на нашу сторону 3 диверсионные группы по 15–20 человек поляков и белорусов, которые показали, что немцы готовятся к войне и скоро нападут на нашу страну. Задержанные бандиты имеют задание с началом войны разрушать связь, поднимать панику среди населения, совершать диверсии, убийства советских работников и взрывать мосты. С наступлением темноты на германской стороне был слышен непрерывный шум моторов танков, тракторов, грохот колес конных повозок и даже разговор немцев. <…> В 6 часов вечера 21 июня 1941 года генералы Соколов, Богданов и начальник отряда майор Здорный на легковой машине “Эмка” выехали на границу… В 2 часа ночи я вышел из дежурной комнаты во двор штаба и заметил, что большие группы немецких самолетов летят в нашу сторону. С границы слышна артиллерийская стрельба. Я немедленно позвонил на квартиру капитану Янчуку. Он немедленно прибыл в штаб. Капитан Янчук дал мне указание позвонить во все подразделения и дать командирам приказание занять оборону и вести боевые действия, так как война уже началась. Семьи офицерского состава были эвакуированы на автомашинах в город Белосток. Там их посадили в товарные вагоны и отправили на восток. Примерно в 18 часов 22 июня в район с. Штабина прибыл начальник отряда майор Здорный и генералы Соколов и Богданов. Соколов дал указание начальнику отряда… вести боевые действия совместно с частями Красной Армии. Соколов и Богданов уехали в Белосток».