Андрей Ведяев – Незримый фронт. Сага о разведчиках (страница 75)

Самое страшное, что до сегодняшнего дня оклеветано и искажено злобной пропагандой имя того, кому мы обязаны всеми успехами органов госбезопасности в годы войны и после нее, кто создавал и укреплял чекистские кадры, а впоследствии курировал органы на посту заместителя председателя Совета Народных Комиссаров СССР и заместителя председателя Государственного Комитета Обороны СССР. Речь идет о Генеральном комиссаре государственной безопасности Лаврентии Павловиче Берии.

По рассекреченным не так давно архивным материалам, с приходом Берии на пост главы НКВД «большой террор» завершился. За 1939 год по обвинению в контрреволюционных преступлениях были приговорены к высшей мере наказания 2 тыс. 600 человек, за 1940 год — полторы тысячи. По данным недавно рассекреченных архивных материалов МВД и МГБ, в том числе приводимым Виктором Николаевичем Земсковым, в 1938 году было освобождено 279 тыс. 966 человек из 630 тыс. осужденных в годы Ежова. То есть около половины.

Легендарный чекист Павел Анатольевич Судоплатов, едва начав рассказ о своей первой встрече с новым наркомом, тут же отмечает: «Берия хорошо говорил по-русски с небольшим грузинским акцентом и по отношению ко мне вел себя предельно вежливо». Елена Анатольевна Прудникова также указывает, что те, кто работал с Берией, и даже те, кто бывал у него на допросах, говорят одно и то же: вежлив, корректен, хотя и суховат, исключительно деловой человек.

Уже через неделю после начала войны, 30 июня 1941 года, был учрежден чрезвычайный орган власти — Государственный Комитет Обороны (ГКО), в руках которого сосредотачивалась вся полнота власти в стране. Председателем ГКО, естественно, стал Сталин. Но до сих пор умалчивается, что в руководство комитета, помимо Сталина, Молотова, Маленкова и Ворошилова, входил Берия! Были еще трое уполномоченных: Вознесенский, Микоян и Каганович. С февраля 1942 года Берия вместо Вознесенского стал курировать производство вооружений и боеприпасов. Той же зимой в его руках оказывается и производство танков. Результаты работы Берии лучше всего видны из цифр. Если 22 июня немцы имели 47 тыс. орудий и минометов против наших 36 тыс., то уже к 1 ноября 1942 года эти показатели сравнялись, а к 1 января 1944 года у нас их было 89 тыс. против немецких 54,5 тыс. С 1942 по 1944 год СССР выпускал по 2 тыс. танков в месяц, намного опередив Германию.

Многие из тех, кто знал Лаврентия Павловича, отмечают его вежливое уважительное отношение к подчиненным и весьма резкое обращение с высокопоставленными чиновниками. «В особо острых ситуациях, — пишет заместитель наркома вооружений Владимир Николаевич Новиков, — я звонил прямо Берии. Если его не было на месте, видимо, ему сразу же докладывали, и он, не ожидая повторного вызова, перезванивал сам, задавая вопрос: “Ну, в чем там дело?” Если я докладывал, что угля осталось на сутки и прошу помочь, он обычно отвечал: “Ладно, что-нибудь придумаем”. И придумывал… Всё, за что Берия отвечал, должно было крутиться, как швейцарские часы: тихо, точно, надёжно».

11 мая 1944 года Берия становится председателем Оперативного бюро ГКО и заместителем председателя Комитета, фактически — вторым после Сталина человеком в стране. 20 августа 1945 года он берет на себя сложнейшую задачу того времени, которая была для СССР вопросом выживания — становится председателем Спецкомитета по созданию атомной бомбы. На этом посту он совершил еще одно чудо — первая советская атомная бомба, вопреки всем прогнозам, была испытана всего четыре года спустя, 20 августа 1949 года. Именно Лаврентий Павлович разработал технический проект для наших физиков силами своей внешней разведки — сейчас это неоспоримо. Да, украли «чертежи». Но ведь это, возможно, самая «крутая» операция в мире военно-промышленного шпионажа, которым занимаются все страны мира.

Ни один член Политбюро, да и вообще ни один человек в СССР даже близко не подходил к Берии по важности решаемых задач, по объему полномочий, да, очевидно, и просто по масштабу личности. С марта 1946 года Берия входит в состав «семёрки» Политбюро, включавшей Сталина и шесть приближённых к нему лиц. На этот «ближний круг» замыкались все важнейшие вопросы государственного управления и финансов, в том числе внешняя политика, внешняя торговля, госбезопасность, вооружённые силы.

Такая власть, естественно, не могла не вызывать зависти. В своих воспоминаниях Никита Хрущёв вспоминает свой первый приезд в Москву. Когда-то нэпманская столица поразила его разгульной, бесшабашной жизнью — это врезалось в память Никиты на всю жизнь. Времена НЭПа, точнее жизнь со швырянием денег и потоками шампанского, потом ярко проявлялись в среде амбициозных партийных функционеров. Вернуть себе право распоряжаться финансами, почувствовать себя в роли «хозяина» великой страны стало основной целью первого секретаря ЦК КП(б) Украины, а с декабря 1949 года — первого секретаря Московского обкома ВКП(б) Никиты Хрущёва.

Несмотря на то, что формально после смерти Сталина первым человеком в стране стал безынициативный Маленков, реально политикой руководил Берия. Уже через неделю после смерти Сталина Берия направил несколько предложений в СМ СССР и ЦК КПСС, стал инициатором целого ряда законодательных и политических инициатив, прямо или косвенно изобличавших репрессии 1930—1950-х годов. Многие его предложения были реализованы в соответствующих нормативно-правовых актах. Например, приказ от 13.03.1953 г. о пересмотре «дела врачей», в результате чего все фигуранты уголовных дел были реабилитированы.

27 марта 1953 года на основе записки Берии вышел Указ Президиума ВС СССР «Об амнистии». В течение 1953 года по этому указу из мест заключения было освобождено 1 млн 201 тыс. 738 человек, что составляет 53,8 % общей численности заключенных на 1 апреля 1953 года. Всего за 1953 год было освобождено 1 млн 610 тыс. 616 человек.

В переписке Берия со своим первым заместителем Кругловым с апреля по июнь 1953 года четко выражалось намерение провести осенью 1953 года крупномасштабное освобождение спецпоселенцев. Были подготовлены проекты Указа Президиума ВС СССР и постановления СМ СССР, на которых была проставлена предварительная дата — август 1953 года. Предполагалось освободить по амнистии 1,7 млн человек. Но данным планам не суждено было сбыться. Этому помешали арест и расстрел Берии 26 июня 1953 года.

Сын Лаврентия Павловича — Серго Лаврентьевич Берия был одним из создателей советской системы ПВО. В 1950 году он стал одним из двух главных конструкторов КБ-1, где создавалась первая советская стационарная зенитно-ракетная система С-25 «Беркут», которая, в частности, обороняла Москву. В одном из интервью он рассказал, что отец сообщил ему утром 26 июня на даче о том, что на предстоящем заседании он собирается потребовать у Президиума санкции на арест бывшего министра госбезопасности Игнатьева. Дело в том, что Игнатьев ведал охраной Сталина в последний год его жизни. Именно он был человеком, который знал, что произошло на даче Сталина в ночь на 1 марта 1953 года, когда у вождя случился инсульт. А произошло там, как пишет Елена Прудникова, нечто такое, по поводу чего и много лет спустя оставшиеся в живых охранники продолжали бездарно и слишком очевидно врать. И уж Берия, который целовал руку умирающему Сталину, сумел бы добраться до истины. Этот страх перед неизбежным разоблачением вынудил Хрущёва к активным действиям.

Из стенограммы июльского пленума ЦК КПСС 1953 года, выступление Хрущёва: «В четверг мы с ним — Маленков, я и Берия — ехали в одной машине, а распрощались мы с ним знаете как. Он же интриган, он меня интригует против Маленкова и против других, но он считал главным Маленкова, что надо против него. Прощается, он мне руку жмет, только я это слышу, я ему тоже отвечаю “горячим” пожатием: ну, думаю, подлец, последнее пожатие, завтра в 2 часа мы тебя подожмем. (Смех.) Мы тебе не руку пожмем, а хвост подожмем. Товарищи, с вероломным человеком надо было так поступить. Если бы мы сказали, когда уже увидели, что он негодяй, то я убежден, что он расправился бы с нами. Вы не думайте, он умеет. Я уже некоторым товарищам говорил, и мне говорили, что я преувеличиваю: смотри, не будь чудаком, похоронит тебя, речь произнесет и табличку повесит — здесь покоится деятель партии и правительства, а потом скажет — “дурак”. И покойся там. Он способен на это. Он способен подлить отраву, он способен на все гнусности. Дело мы имели не с членом партии, с которым надо партийными методами бороться, а мы имели дело с заговорщиком, с провокатором, а поэтому не надо было разоблачать себя. Агентура, как они говорят. Это значит: агентура — начальник МВД в ЦK. Вот до чего мы дошли. Обстановка такая создалась» (РГАНИ, ф. 2, оп. 1, д. 29, лл. 1—74; д. 30, лл. 1—161; д. 31, лл. 1—111; д. 32, лл. 1—85; д. 33, лл. 1–5. Подлинник).

Супруга Лаврентия Павловича — Нино Гегечкори в 1990 году в возрасте 86 лет впервые дала интервью, в котором рассказала: «Я никогда не вмешивалась в служебные дела моего мужа. Тогдашние руководители не посвящали жен в свои дела, поэтому я ничего не могу рассказать об этом. То, что его обвинили в государственной измене, конечно, демагогия — в чем-то нужно было обвинить. В 53-м случился переворот. Боялись, как бы после смерти Сталина Берия не занял его место. Я знала своего мужа: он был человеком практического ума и понимал, что после смерти Сталина стать грузину главой государства — дело невозможное. Поэтому, наверное, он пошел навстречу нужному ему человеку, такому, как Маленков».