Андрей Ведяев – Незримый фронт. Сага о разведчиках (страница 51)
И напротив, национализм, пусть даже под лозунгом спасения «поруганного» отечества, является изменой Родине в форме захвата власти этнически окрашенными политическими группировками, спекулирующими на национальных чувствах определенной части населения, которому внушается чувство исключительности, превосходства, обещается быстрое материальное обогащение за счет других «неполноценных» народов. В результате националисты, какой бы псевдонаучной фразеологией они ни прикрывались, неизбежно оказываются в стане врага — международного фашизма и империализма, финансируемого крупным международным капиталом, который с помощью фашистских режимов стремится не допустить социалистических преобразований в мире.
В День 100-летия Красной Армии, шагая вместе с Владимиром Михайловичем Дзержинским в первой шеренге праздничной колонны, мы обратились с вопросом о долге офицера в переломный для Родины момент к председателю Общероссийского политического движения в поддержку армии, оборонной промышленности и военной науки, бывшему командующему 58-й армией генерал-лейтенанту Виктору Ивановичу Соболеву. Он пояснил, что, не дожидаясь окончания Первой мировой войны, войска 14 государств — как наших союзников по Антанте, так и противников — вторглись в пределы России и начали интервенцию с целью оккупировать и расчленить нашу страну, захватить ее природные ресурсы. И самое удивительное, что этих оккупантов поддержало Белое движение, которое кичливо прикрывалось лозунгом «За веру, царя и отечество». Но Черчилль поставил все на свои места: «Не надо думать, что мы сражались в России на стороне русских, которые противостояли красным. Наоборот, это они сражались за наши интересы». Это чтобы не было вопросов, кто же виновник Гражданской войны. Виновники — Антанта и белогвардейцы. А большая часть офицерского корпуса перешла на сторону советской власти. Фронтами командовали опытные военачальники — генералы и офицеры старой русской армии. Из двадцати командующих фронтами Рабоче-крестьянской Красной Армии семнадцать были генералами и офицерами царской армии. Сыграл ли какую-то роль в создании Красной Армии Троцкий? «Это притянуто за уши, а по большому счету ложь», — считает генерал-лейтенант Соболев. 2 сентября 1918 года Троцкий возглавил Реввоенсовет, созданный после того, как 30 августа на заводе Михельсона был ранен Ленин. Троцкий был назначен его председателем. Ленин, поправившись, не стал упразднять Реввоенсовет, а включил туда своих соратников — в том числе Иосифа Виссарионовича Сталина. Но чуть позже, 30 ноября 1918 года, был создан Совет рабочей и крестьянской обороны, высший военно-политический орган страны, который возглавил Ленин. И был учрежден пост главнокомандующего всеми вооруженными силами Советской республики. Почти всю Гражданскую войну главнокомандующим был Сергей Сергеевич Каменев.
Если говорить о русском офицере, то можно вспомнить, что вот уже несколько десятилетий многие люди при встрече называют известного актёра Юрия Мефодьевича Соломина… Павлом Андреевичем Кольцовым. Никому, кроме него, не удалось так ярко сыграть русского офицера. На экране он само воплощение отваги, выправки и чести. Но до сих пор мало кто знает, что скрывающийся за фигурой адъютанта Его Превосходительства штабс-капитана Кольцова красный разведчик-чекист не выдумка, а подлинный факт. Более того, в 1969 году выход в прокат 5-серийного художественного телефильма «Адъютант Его Превосходительства» о работе разведчика-нелегала решался на Коллегии КГБ СССР! Дело в том, что еще был жив прототип главного героя — подлинный «адъютант Его Превосходительства» Павел Васильевич Макаров.
События в фильме разворачиваются следующим образом. Весной 1919 года Председатель Всеукраинской ЧК Мартын Лацис направляет в белую Добровольческую армию, оккупировавшую Донбасс, Киев, Орел и Воронеж, капитана Кольцова (актёр Юрий Соломин), который по случайному стечению обстоятельств и благодаря личным качествам становится адъютантом командующего армией генерал-лейтенанта Владимира Зеноновича Май-Маевского (в фильме Владимира Зеноновича Ковалевского). Успешно пройдя все проверки, Кольцов начинает активную разведывательно-диверсионную работу, завоевывает сердце дочери начальника контрразведки Добровольческой армии полковника Щукина (на самом деле Щучкина) Тани.
Ещё одна важная сюжетная линия — судьба Юры Львова, сына белогвардейского полковника, погибшего в бою. Юра догадывается, что Кольцов — разведчик красных. Однако Кольцову удается убедить Юру, что он действует с добрыми и благородными намерениями. Вот их разговор, не потерявший своей актуальности и сегодня:
— Пал Андреич…
— Да?..
— Вы шпион?
Наступает тягостное полуминутное молчание, после которого Кольцов откликается вопросом на вопрос:
— Как ты думаешь, Юра: Владимир Зенонович — хороший человек?
— Да! Очень!
— Мне он тоже нравится. И я совсем не против него. Я против того, что он хочет сделать! — старался быть понятным Юре Кольцов.
— А что он хочет сделать? — встрепенулся Юра, испытывая непередаваемую благодарность к Кольцову за то, что тот ведёт с ним прямой, мужской разговор.
— Подожди, подожди… Ты говорил, у вас в имении был садовник?
— Да.
— Ты помнишь, как жил этот садовник, а? И как жил ты? Но ведь садовник — тоже человек. Он хочет жить по-человечески. Что, разве его требования не справедливы? А? Справедливы. Так вот я хочу помочь ему, а не Владимиру Зеноновичу…
— Да-да! Вы ему помогите! Этот садовник вместе с другими такими же спалил наш дом. Помогите, помогите ему! — взорвался Юра, несколько уязвленный последней фразой.
— Ты должен его простить, — негромко сказал Кольцов, внимательно поглядев на Юру.
— Простить?
— Да, простить! Потому что он сделал это по глупости. От злобы на вас.
— Но мы ему ничего плохого не сделали!
— А хорошего?
Юра промолчал.
— Вот видишь, тоже ничего. Зато они вам только хорошее делали. Вот дом построили. А сами жили, ты знаешь где. И так из года в год… Несправедливо? Несправедливо. Вот они и озлобились. На папу твоего. На Владимира Зеноновича…
— Хорошо, он будет равным со мной, — сказал, внезапно успокаиваясь, Юра. — Чей же тогда будет садовник?
— А ничей. Ничей! Он будет просто садовник.
— Но я тоже хочу иметь свой сад…
— Пожалуйста! Пожалуйста, имей. Но только тебе придется ухаживать за ним самому.
— Я садовником быть не хочу!
— Видишь, садовником ты быть не хочешь. А сад иметь ты хочешь. Тогда — рано или поздно — кто-то опять захочет спалить твой дом.
— Да?..
— Да!
— Я подумаю, Пал Андреич, — задумчиво сказал Юра.
— Подумай…
«И они еще долго сидели рядом, молча, на Юриной кровати — взрослый, живущий все время, как сжатая пружина, и мальчик, который хотел и мог верить только сильному и правому», — пишут в своем романе «Адъютант его превосходительства» (Воениздат, 1987) Игорь Болгарин и Георгий Северский.
Прототип главного героя романа Павла Кольцова — тоже Павел, только Макаров — родился в 1897 году в городе Скопине Рязанской губернии, в семье кондуктора товарных поездов. После смерти отца семья перебралась в Крым, где Павел начал учиться в реальном училище. Когда в 1914 году вспыхнула Первая мировая война, он добровольцем ушёл на фронт. В звании прапорщика (первый офицерский чин в царской армии) он участвовал в боях на Румынском фронте.
После Октябрьской революции Павел Макаров становится убеждённым большевиком. В начале 1918 года председатель Севастопольского военно-революционного комитета, позднее Верховного военно-революционного штаба Республики Тавриды Юрий Петрович Гавен поручает Павлу Макарову создание отрядов Красной гвардии в Крыму. Но, находясь в Мелитополе, Павел при попытке прибыть к месту службы был задержан разъездом белого отряда полковника Дроздовского, пробивавшегося на Дон на соединение с Деникиным. Павел не растерялся и на вопрос офицера-дроздовца, кто он такой и куда следует, четко, по-военному представился штабс-капитаном (повысив себя сразу на три ранга), воевавшим на Румынском фронте.
— Назовите полк и своего командира! — потребовал дроздовец.
— 134-й Феодосийский полк, командир — Шевардин. Дислоцировался на реке Серет.
— Все правильно! — подтвердил офицер. — Зачисляю вас в третью роту!
В конце 1918 года белый главком Деникин назначает командовать дроздовцами генерал-лейтенанта Владимира Зеноновича Май-Маевского. Макаров ищет подход к генералу, докладывая ему о разговорах в офицерской среде. Видя, что потомственные дворяне пользуются здесь большим уважением, Павел придумывает легенду о том, что он дворянин, сын бывшего начальника Сызранско-Вяземской железной дороги, что его семье принадлежит богатое имение в Рязанской губернии, а начинает искать возможность перехода на штабную работу. В итоге Май-Маевский назначает штабс-капитана Макарова своим личным адъютантом. Эту должность Макаров сохранил и тогда, когда Май-Маевский пошёл на повышение, став командующим Добровольческой армией.
Добровольческая армия являлась на тот момент основой Вооружённых сил Юга России, её костяком, на котором у Деникина всё и держалось. Численность её на тот момент достигала 40–60 тыс. человек, и она быстрыми темпами продвигалась к Москве. Личный адъютант главнокомандующего имел доступ практически ко всем сведениям: дислокации войск, размеру группировок, наступательным и оборонительным планам и т. д. Он фактически в одиночку мог свести на нет все усилия белых — разведчиком такого уровня могла бы гордиться любая разведка мира!