Андрей Ведяев – Незримый фронт. Сага о разведчиках (страница 52)
Карьера Макарова была столь головокружительной, что однажды сам барон Врангель заметил штабс-капитану: «Я в Ваши годы был всего лишь подпоручиком». На что Макаров встал и дерзко возразил: «Но в мои годы Вы не имели Анны на темляке. А у меня кроме неё еще три боевых креста и два ранения». Врангель рассмеялся: «Сидите, капитан, я не хотел Вас обидеть. Обещаю, что Вы еще будете генералом и комендантом нашей Первопрестольной столицы».
Пользуясь вечным похмельным состоянием Май-Маевского, Павел доводил до него только те армейские сводки, которые уже устаревали. В итоге белые получали генеральские приказы, которые мало соответствовали реальной боевой обстановке. Параллельно штабс-капитан умело сталкивал между собой командиров отдельных белых корпусов, играя на их взаимной неприязни. К примеру, во время похода на Москву осенью 1919 года Макаров довёл до генерала Юзефовича нелицеприятные слова, высказанные в его адрес другим генералом — Кутеповым. И когда в критический момент наступления красные ударили во фланг кутеповским дивизиям, то корпус Юзефовича не двинулся с места, чтобы прийти кутеповцам на помощь. Это во многом и предопределило конечное поражение деникинских войск под Орлом.
Конечно, белая контрразведка чувствовала что-то неладное, и её начальник полковник Щукин (по другим сведениям — Щучкин) уже давно подозревал именно Макарова. Но доказательств не было. Они появились лишь тогда, когда в январе 1920 года белым удалось разгромить Севастопольское подполье. В ходе допросов кто-то назвал имя Макарова…
Его ждал неминуемый расстрел на крейсере «Корнилов», который служил тогда плавучей тюрьмой и расстрельной площадкой контрразведки. Однако Павел организует побег: вместе с сорока заключенными обезоруживает охрану Севастопольской тюрьмы и уходит в горы, где создаёт отдельный партизанский красный Симферопольский полк, который воюет с белыми в горах Крыма до самого окончания Гражданской войны. Именно его отряд уничтожил Бешуйские копи и тем самым лишил барона Врангеля накануне холодов такого важного стратегического сырья, как уголь. Были сожжены заготовленные ранее шпалы для постройки железной дороги Джанкой — Перекоп, что сорвало планы оперативной переброски белых войск. Целый район Керченских каменоломен был красным партизанским краем с весны 1919 по ноябрь 1920 года. И белые туда не смели соваться.
Когда начался штурм Перекопа, отряд Макарова, совместно с другими партизанскими соединениями Крыма, ударил в тыл белых войск, обратив их в бегство. После занятия Крыма Красной Армией за проведение успешных операций против белогвардейцев Макаров был награждён золотыми именными часами. Бывший же его покровитель, генерал Май-Маевский, после всех этих событий был вынужден уйти в отставку. Он умер от алкоголизма в Севастополе в октябре 1920 года, накануне вступления туда Красной Армии.
Сразу после освобождения Крыма Макаров поступает (или, по другим сведениям, возвращается) на службу в ЧК. Он возглавляет отряд специального назначения, боровшийся с бандитизмом. Затем служит в крымской милиции. А в 1929 году он публикует воспоминания под названием «Адъютант генерала Май-Маевского», ставшие самым настоящим бестселлером того времени. В 1937 году Макаров был арестован в связи с тем, что его бывший руководитель, председатель Комиссии по борьбе с бандитизмом Крымской ЧК Гавен, который в 1932 году входил в оппозиционную «Группу О.» и был одним из тех, кто осуществлял связь между оппозицией в СССР и Троцким, 4 апреля 1936 года был арестован по обвинению в участии в контрреволюционной троцкистской организации. Гавена расстреляли, а Павел Макаров в 1939 году был полностью оправдан.
С началом Великой Отечественной войны в ноябре 1941 года Макаров был назначен командиром 3-го Симферопольского партизанского отряда. Причём в этом отряде также были его жена и дочь, которые наравне со всеми участвовали в боевых действиях против фашистских захватчиков. Оказалось, что о партизанском командире (оперативный псевдоним «Хамелеон») и его прошлом немцы прекрасно знали от своих добровольных помощников из числа бывших белогвардейцев, воевавших против Макарова ещё в годы Гражданской войны. Немцы назначили за его голову огромную сумму, которая выражалась шестью нулями. Отчаявшись поймать самого Макарова, фашисты в декабре 1941 года, после жестоких пыток, ослепили на допросе его мать Татьяну Саввичну, а потом расстреляли. После этого немцы повесили родителей его жены, а также других ее родственников.
В апреле 1942 года, после ожесточённого боя, каратели загнали отряд Макарова на гору Абдугу и установили жёсткую блокаду. За четыре зимних месяца от голода погибло около 70 человек. Сейчас там установлен памятник. Самого Макарова в октябре 1942 года, едва живого, эвакуировали на Кавказ, и больше в боевых действиях он не участвовал. Его сын попал на фронт после окончания летного училища и погиб в 1943 году в районе Лисичанска. После окончания Великой Отечественной войны Макаров издал вторую свою книгу под названием «Партизаны Таврии».
Адъютант Его Превосходительства Павел Васильевич Макаров прожил удивительную и насыщенную жизнь, пережив многих из своих друзей и врагов, и умер в 1970 году.
Не так давно Юрия Мефодьевича Соломина, блестяще сыгравшего роль штабс-капитана Павла Андреевича Кольцова, прототипом которого является Павел Васильевич Макаров, спросили по поводу фильма «Адъютант Его Превосходительства». Он начал рассказывать: «На той стороне “белые”, а на этой — “наши”»… Ангажированный репортер с испугом переспросил: «Наши?..», на что Юрий Мефодьевич, секунду помолчав, ответил: «Да, наши».
Нелегальная династия
В фильме «Адъютант Его Превосходительства» нелегал Павел Андреевич Кольцов, адъютант командующего Добровольческой армией, выдает себя за дворянина, хотя таковым не является. Не был дворянином и его прототип Павел Васильевич Макаров. Однако его судьба очень похожа на судьбу нелегала Леонида Леонидовича Линицкого, которая не менее достойна того, чтобы снимать о ней полнометражные фильмы. В надежде, что рано или поздно это случится, я расскажу о ней так, как услышал от Аллы Владимировны, внучки и дочери выдающихся советских нелегалов Линицких.
Согласно семейной легенде, дворянский род Линицких происходит из запорожских казаков, которые несли службу на границах Российской империи, то есть на «линии». В 1792 году Степан Линицкий был произведён надворным советником и в 1796 году пожалован на дворянское достоинство дипломом, копия которого хранится в герольдии. «Моя мама перед войной в Харькове, где жила семья, видела его оригинал, который хранился у пожилых родственников — с кистью на шелковом шнуре, огромной красной сургучной печатью и подписями Екатерины и графа Потемкина, — рассказывает Алла. — Но во время оккупации родственники погибли от голода, и все документы канули в небытие».
Все мальчики в семье Линицких по традиции воспитывались в духе чести, достоинства и верности Отечеству, а также храбрости и отваги, заканчивали Кадетский корпус и шли служить. Леонид Иванович Линицкий — отец будущего нелегала — не был исключением, но незадолго до окончания кадетского корпуса крупно поссорился со своим отцом — богатым помещиком, владевшим двумя заводами — конным и сахарным, и тот лишил его наследства. Оставшись после окончания учебы без средств и протекции, Леонид был направлен в самое опасное в то время место в Российской империи — на границу с Маньчжурией, в войска по охране строящейся КВЖД, которая подвергалась постоянным набегам со стороны китайско-кавказских банд. Так, в сентябре 1906 года в Харбине кавказцами был ограблен китайский банкирский дом, а спустя несколько дней — поезд КВЖД. В мае 1907 года станция Пограничная дважды подвергалась налётам банды из 40–50 китайских бандитов — хунхузов и 20 «черкесов», под которыми в те стародавние времена подразумевали едва ли не всех горцев Северного Кавказа, пришедших вместе с русской армией на войну против Японии и затем оставшихся в тех краях. В результате был смертельно ранен начальник охраны станции ротмистр Иванов. После этого случая Генконсул России в Харбине заявил посланнику в Пекине о необходимости срочных мер по выдворению из полосы отчуждения КВЖД «неблагонадежного кавказского элемента».
Несмотря на опасности, жена Леонида — Надежда Петровна, урожденная Арцыбашева из древнего боярского рода, совершала частые трехнедельные поездки из Харькова в Харбин, чтобы побыть с мужем, который был в ту пору штабс-капитаном и командовал казачьей сотней. 21 июля 1900 года в Харбине у них родился сын, названный в честь своего отца Леонидом. Но там как раз начались волнения, и мать увезла сына в родовое имение под Ахтыркой Харьковской губернии, где он и был зарегистрирован. То есть по документам Леонид-младший родился в Ахтырке, но в реальности — в Харбине, где по странному стечению обстоятельств спустя много лет он и закончит свой жизненный путь…