Андрей Васильев – Отдел 15-К. 2 книги. Компиляция (страница 46)

А еще он клялся, что слышал с верхних этажей шум, причем совсем уж необычный — голоса, смех и звуки музыки, причем последняя оказалась какой-то очень несовременной, такой, какая звучит в кино про дореволюционные времена.

И еще одна интересная деталь — женщина эта была не призраком, уцелевший охранник утверждал, что она была вполне себе настоящая, никакого сияния вокруг неё замечено не было, никаких смазанных черт лица он тоже не приметил.

Финальный аккорд грянул третьего дня, после чего и был совершен звонок Ровнину. Переночевать в здании остались два сотрудника службы безопасности, хорошие специалисты в своем деле, в прошлом оперативники с солидным стажем работы.

Наутро в здании обнаружился только один из них, второй пропал бесследно. Что и как с ним произошло — неизвестно, а «жучок», который был к нему прикреплен, нашли на лестнице, раздавленным. Напарник же сначала отмалчивался, а потом сообщил, что его коллега ни с того ни с сего в полпервого ночи вскочил, повел головой, будто чей зов услышал, а потом выбежал из дежурки. Он было устремился за ним, но тут его такой страх одолел, что ничего он с собой поделать не мог, пока в помещении не заперся на все засовы, что для него совсем уж несвойственно. А напарник его так и сгинул, не вернулся. Вот, собственно, и вся история.

— Эва как. — Герман потер подбородок. — Вот же зараза, бритву не захватил. Колюнь, ты мыльно-рыльные с собой не брал?

— Домой заехать не дали, — хмуро ответил парень, тоже недовольный своим внешним видом. Он каждое утро, даже в выходные, непременно брился. — Откуда?

— Ну и ладно. — Герман засмеялся. — Будем брутальными небритышами, нам это идет. И на это отлично клюют питерские жантильные барышни.

— Что за превратное мнение о нашем городе? — возмутился Серега. — Тьфу на тебя.

— Не суть, — не стал спорить с ним Герман. — Ты на машинке?

— А как же, — с достоинством ответил Крылов. — Двинули?

— Так ведь… — Колька показал на пустые бутылки из-под пива, как бы говоря: «Как же это? Выпимши — и за руль?»

— Слушай, годы наши не те, чтобы пустые бутылки сдавать, — по-отечески произнес Крылов. — И потом — имперский сыск себя уважает.

А город оказался красивый-прекрасивый. Колька глазел на изящные дома, на мосты и каналы, на барельефы и скверы, только что не ахая.

— Первый раз в Северной Пальмире? — благодушно спросил Крылов, заметив, как парень перемещается по заднему сидению автомобиля от одного окошка к другому.

— Ага, — подтвердил Колька.

— Ничего, если время останется — я тебе маленькую экскурсию проведу, — пообещал Серега, лихо крутанув руль. — В «Катькин садик» свожу, по Гороховой прогуляемся, в Петропавловку сходим.

— Надо на кораблике его прокатить, — посоветовал Герман. — Он так по-любому больше увидит.

— Кораблик — это здорово, но я бы в Эрмитаж сходил, — застенчиво сообщил Колька. — Там красиво, говорят.

— На Эрмитаж времени точно не хватит, — расстроил его Герман. — На то, чтобы хоть малую часть его увидеть, дня мало, а у нас и того нет. Потом сам приедешь и посмотришь. Но кораблик я тебе гарантирую.

Колька немного опечалился, но быстро с этим смирился — лучше что-то, чем ничего.

Машина остановилась около величественного здания, по которому было сразу ясно — его и впрямь строили не вчера и не позавчера.

— Приехали, — сообщил Крылов. — Вот эта улица, вот этот дом.

На фронтоне здания красовались медные буквы, стилизованные под старину и уведомлявшие всех любопытствующих о том, что это не просто так себе дом, а деловой центр, и, несмотря на все старания дизайнера, все равно смотрящиеся как инородное тело.

Внутри здание выглядело не менее величественно, чем снаружи.

— Это как же пролетариат эдакую красоту не порушил? — стоя на широченной лестнице, повертел головой Герман. — За столько-то лет?

— Почему не порушил? Порушил, — ответил на его риторический вопрос спускавшийся вниз по лестнице мужчина в сером костюме. — Мы, когда арендовали у города это здание, все отреставрировали. Восстановили, так сказать, былую красоту, практически в первоначальном виде, благо сохранилось множество источников, по которым это можно сделать.

Мужчина, как оказалось, пришел по их душу — бдительные охранники сразу позвонили наверх, сообщив, что в здание пожаловала полиция.

— Нам очень неприятна вся эта история, — искренне пожаловался мужчина, представившийся Петром Николаевичем. Должность свою он не назвал, но было понятно, что он явно не вахтер и не рядовой трейдер. — Пропали люди, чудом удалось избежать огласки в прессе, приходили родственники этих бедолаг, шумели, скандалили, уже были и еще будут немалые расходы. И еще — это ведь всё вопросы репутации, а в нашем деле она прежде всего.

— А «безопасники» ваши? — немного развязно поинтересовался Герман, разглядывающий интерьер. — Чего они спят?

— Они не спят, — возразил Петр Николаевич. — Зачем вы так? Они активно работали, рабочих версий было много, но они все, увы, не подтвердились. Основной была версия о том, что все это дело рук конкурентов, но после крайнего случая она окончательно отпала. Стас, тот наш сотрудник, что пропал, был очень серьезный человек, поверьте мне. Да и второй, Дмитрий, тот, что уцелел — он не трус, я это точно знаю. Вот и пришлось нам предположить… Хм… Черт знает что.

— Есть много, друг Горацио… — чуть насмешливо заметил Герман.

— Но в чертовщину поверить достаточно сложно, согласитесь? — развел руками Петр Николаевич. — Мистика — это не наш профиль. В деньги и причинно-следственные связи мы верим, а вот во все остальное — нет. А здесь явно происходит что-то такое, чему рационального объяснения не найти.

— И потому вы привлекли к этому делу нас? Как фол последней надежды, — закончил за него Герман. — Сереж, у вас тут где-то здорово сквозит, если нас вызывают как «Скорую помощь». Мы, конечно, не тайная канцелярия, но и не экспресс-служба «Охотники за привидениями».

Петр Николаевич тонко улыбнулся.

— Мы в России, а здесь многое, если не все, решают связи, — мягко заметил он. — Ну и потом — это ведь все равно ваша работа, правда? А мы, в случае ее успешного завершения, готовы выплатить вам определенную премию, в ознаменование нашей общей победы над инфернальными сущностями. Так сказать — всем сестрам по серьгам. Мы избавимся от напасти, ваше руководство обменяется услугами друг с другом, а вы немного улучшите свое благосостояние. И всем — хорошо.

— Премия. — Герман потер отросшую щетину. — Премия — это и в самом деле хорошо. Вот что, давайте-ка мы с вами еще погуляем по этому прекрасному зданию, очень оно мне нравится. Колюня, тебе же была обещана экскурсия? Вот, я свое слово держу.

Герман методично обошел все этажи, время от времени заглядывая в кабинеты, трогая стены и задавая Петру Николаевичу достаточно бессистемные, на первый взгляд, вопросы.

— Ишь ты, а это лепнина еще тех лет? А, восстановленная? Угу.

— А там что, подвал? Большой? Был большой, но он перекрыт? А если — открыть, глянуть?

— Ох, люстра-то какая! На заказ делали? А где?

Так Герман и все остальные бродили по дому час за часом, кабинет за кабинетом, этаж за этажом, пока, наконец, не вернулись все на ту же лестницу.

— Ну и последний вопрос. — Герман провел пальцем по раме зеркала, которое висело на стене и в котором отражался вход в здание. — Я вот заметил, что зеркал у вас не так уж и мало, и все они разные. Точнее — двух видов. Одни вроде как новые, а другие — под старину оформлены.

— Так они старые и есть. — Петр Николаевич покивал. — Недавно нашли на чердаке коробку, в ней зеркала. Их еще черт знает когда туда убрали, судя по газетам, которыми они были переложены, чуть ли не до революции. А работы они отличной, итальянской — вот мы их и повесили.

— И давно повесили? — немедленно спросил Герман, с усталой грустью глядя на собеседника.

— Где-то месяц… — Петр Николаевич не закончил фразу и уставился на зеркало. — Да ладно, не может быть.

— В этом мире может быть все, уж поверьте знающему человеку. — Герман почесал ухо. — А зеркальце-то непростое, сразу видно, ему лет за триста, да еще и с гаком.

Он щелкнул по стеклу ногтем, оно отозвалось каким-то дребезжащим звоном, как будто ему не слишком-то пришлась по душе бесцеремонность оперативника.

— Не нравлюсь я ему, — заметил Герман. — Ох и не люблю я эти зеркальные дела, такие они мутные, сил нет.

— Так может — снять его и все дела? — предложил Петр Николаевич. — И все остальные тоже.

— А ну-ка. — Герман даже потер руки. — Попробуйте.

Мужчина мигом кликнул двух каких-то молодых клерков, те уцепились за раму, и… И, собственно, все. Зеркало как будто приклеилось к стене.

— Все, заканчивайте пыхтеть, — посоветовал Герман запыхавшимся молодым людям. — Все равно не получится.

— А если по нему молотком? — азартно предложил один из клерков, щекастый и с всклокоченными волосами.

— Зеркало бить — к покойнику, — хмуро предостерег его приятель. — Так моя бабушка говорила.

— Мудрая женщина, — влез в их беседу Герман. — Такие советы надо слушать и выполнять. Все, мальчики, идите по своим делам, свободны.

— Не видел бы это сам — не поверил бы, — сказал Петр Николаевич, промокая платком лоб. — Фантастика.

— Ну да, ну да. — Герман склонил голову набок и смотрел на свое отражение в зеркальной глубине. — Коль, надо бы пойти перекусить, нам тут всю ночь еще ошиваться.