Андрей Умин – Мехасфера: Ковчег (страница 50)

— Берегите транспорт! — нервничал Альфа. Он не хотел, чтобы жизни его подчиненных повисли на волоске, но весь поход, все последние полтора месяца то и дело возникали такие вот смертельные ситуации.

Марсиане кувыркнулись в разные стороны от огня и укрылись за остатками декоративных столбов по краям холла, а их не служивший в спецназе брат по оружию Куско среагировал гораздо медленнее и обжог руку. Кожа рейдерской брони на нем расплавилась и поджарила оголенный кусок его собственной кожи. Запах напалма почти ничем не отличался от запаха бензина, хорошо знакомого любому обитателю Пустоши, и перекрывал собой вонь от обгоревшей плоти. Но, к счастью для Куско, ожог охватил не такую большую площадь тела и никаких неудобств, кроме жгучей боли, не вызывал.

Два прожженных морпеха справились и без него. На мгновение в здании воцарилась тишина — обманчивое и опасное затишье, заставляющее терять бдительность, давать волю своим слабостям, а потом, как глупому зайцу, попасть в капкан к зверолову. Альфа оставался начеку и воспользовался паузой, чтобы связаться с другой частью отряда на верхнем этаже.

— Что у вас? Прием.

— Связались с орбитой, — без воодушевления ответил Эхо. — Плохие новости от дублирующих кораблей — один сломался, второй сбился с курса. Осталась только одна наша миссия, без подстраховки.

И без надежды.

— Передал наше сообщение?

— Да.

— Про удар лазером тоже? — загорелись глаза полковника.

— Так точно.

Значит есть шанс спастись. Не все еще потеряно. У осажденных в здании беглецов действительно оставалась возможность обвести вокруг пальца чертовку-судьбу.

— У вас четыре минуты, — передал он наверх. — Лифт не ждите, он взорван. Спускайтесь по тросам.

Пока внизу готовили к взрыву черный ход и переставляли мотоциклы, наверху сложилась странная ситуация. Две противоборствующие стороны замерли в разных концах коридора, не решаясь на конкретные действия. Пуно, Лиме и Эхо надо было нырять в темную шахту лифта и спускаться по тросу, как по лиане, но оставленные в опасной близости цепные псы в одно мгновение могли подбежать и наполнить свинцом затхлый воздух шахты.

— Стойте, где стоите! — кричала Лима, пытаясь придумать, что делать. Прошло уже десять секунд.

Граната в ее руке была действенным аргументом, но только пока девушка угрожала ее взорвать. Сложилась тупиковая ситуация, когда никто не мог улучшить свою позицию. То был настоящий цугцванг. Пока Пуно и Эхо пытались придумать решение, прошло еще пять секунд. Радист нашел тряпки, которыми можно было обмотать руки для быстрого скольжения по тросу, ведь, служа в морской пехоте, он, в отличие от инков, осознавал, что станет с руками при таком сильном трении. Пуно в этот момент навалился на двери лифта и, невзирая на боль в груди, раздвинул их в разные стороны. Где-то в глубине шахты пробивался свет с первого этажа, и на все тридцать метров болтался еще не успокоившийся после взрыва металлический трос. Прошло уже тридцать секунд. Корабль на орбите во всю готовил лазер для выстрела по площади перед домом.

— Сколько нужно времени, чтобы спуститься? — тихо спросила Лима, повернув голову в сторону. Взгляд она продолжала удерживать на затаившихся вдалеке псах.

— Зависит от ваших навыков, — ответил Эхо. — Мне хватит и полминуты.

— Тогда держи гранату. Мы полезем первыми.

Лима аккуратно, чтобы спусковой рычаг оставался нажатым, передала лимонку морпеху и рванула к лифту. Там ее уже ждал Пуно, примериваясь для прыжка к висящему в полутора метрах тросу.

— Тряпки возьмите! — крикнул сержант. — На руках нельзя съезжать, сотрете.

Голос Эхо дрожал, как у студента на финальном экзамене, где решается его будущее. По сути, так оно и было.

— Сможешь обхватить ногами? — спросил у Лимы Пуно. — Крест-накрест.

— Знаю я, — психовала девушка.

Не из-за парня, а из-за всей ситуации в целом. Она боялась, что финт с тросом не выйдет, где-то случится промашка, и все, конец. В детстве она излазила весь космодром и могла карабкаться по деревьям не хуже рад-обезьян, но тогда ее жизни ничего не угрожало, ну или почти ничего. Сейчас же любая ошибка каралась смертью, и от напряжения тряслись поджилки. Лима отошла на шаг для разбега и, прыгнув в темноту, попыталась сразу схватить трос, но не вышло — руки не смогли вовремя нащупать его через толстую тряпку. Девушка пролетела вниз целый метр и содрала кожу возле локтя, прежде чем в жуткой панике смогла ухватиться через ткань за железный канат. Ноги инстинктивно его обхватили, и она начала медленно съезжать, следя, чтобы тряпка не загорелась от трения.

Цепные псы в дальнем конце коридора почуяли подвох и начали медленно подходить. Они словно охотились на дикого зверя, шли не спеша, без резких движений, чтобы не спугнуть его.

— А ну стоять на месте или укокошу вашего старика! — Голос Эхо звучал не так истерично, как отчаянный женский визг Лимы, и не особо пугал врагов. Они подходили.

— Скорее, я их долго не удержу, — шепнул сержант Пуно.

Тот недолго думая сиганул вслед за Лимой и сразу схватился за трос. Он пытался посмотреть вниз, но его тело загораживало обзор, и можно было только догадываться, далеко ли была девушка. Они спускались с одинаковой скоростью. Гораздо медленнее, чем мог бы соскользнуть Эхо, поэтому он выжидал.

Прошло уже три минуты из отведенных им четырех. Пуно и Лима спустились примерно до третьего этажа, и морпех решил действовать. Для начала он обдал коридор автоматной очередью, отогнав цепных псов на несколько метров назад. Потом швырнул в них гранату. Когда отведенные на взрыв секунды прошли, подняв клубы дыма, Эхо уже скользил по стальному тросу.

Нескольких рейдеров задело осколками, но большого ущерба этот взрыв не нанес. Зато дал беглецам пять ценных секунд. Придя в себя от его последствий, псы ринулись к палате Пророка. Им потребовалось еще пятнадцать секунд, чтобы убедиться в безопасности своего пастыря, за которым неустанно следила стойкая медсестра.

Пуно и Лима уже добрались до первого этажа, а Эхо проделал две трети пути, когда самые кровожадные рейдеры ринулись к лифту вершить страшную месть. Их озлобленные собачьи глаза уставились в кромешную тьму и попытались различить какие-то мелькающие отблески света внизу. Это заняло еще пять секунд. Эхо был почти в безопасности, когда псы начали простреливать шахту лифта с высоты десятого этажа. Некоторые пули застревали в стенах, занимавших почти всю зону поражения автоматов — ведь далекое дно шахты было настолько маленьким в визуальной перспективе, что уместилось бы в самом центре мишени в тире. Те пули, что не застревали в стенах, рикошетили вниз, и Эхо поймал на себя несколько отскочивших два-три раза, но его гладиаторская броня защищала от таких мелких проблем. Но когда одна такая пуля попала в открытый участок спины, где лопатка переходила в плечо, Эхо взвыл от боли и принял спасительное решение — отпустил трос и пролетел оставшиеся до первого этажа метры.

Он сильно ударился об остатки разорванной в куски кабины, но Альфа и Чарли не дали ему провалиться ниже. Морпехи быстро вытащили сослуживца из шахты, как раз в тот момент, когда псы наверху смогли прицелиться точно вниз.

— До выстрела с Корабля осталось секунд пятнадцать! — рычал полковник. Его голос срывался и уже мало чем походил на человеческий. Он просто использовал голосовые связки для передачи информации, уже не задумываясь над тональностью криков. — Быстро на мотоциклы! Чарли, взрывай задний выход!

Майор словно всю жизнь ждал такого приказа. Он с радостью дорвавшегося до новогоднего фейерверка подростка нажал на детонатор. Половина задней стены здания взлетела на воздух, образовав такую большую дыру, что через нее мог бы проехать даже танк, будь он у марсиан.

Альфа бросился к главному входу в здание и, укрываясь за одной из створок, настежь их отворил. Он увидел, что на город спускался вечер. С темной улицы резкий порыв ветра принес городское зловоние, уже забывшееся за пыльным запахом цемента и штукатурки. На освещенной неоновыми вывесками площади были видны только силуэты толпившихся там людей.

— Никому не высовываться, — приказал полковник своим.

Он предусмотрительно расстрелял все лампочки первого этажа, чтобы псы с улицы не смогли ничего разглядеть. В холле густилась тьма, поглощающая любой свет. Секунда, вторая, третья — никто не выезжал и не выбегал из здания на растянутые перед ним баррикады. Рабы не спешили пользоваться эффектом внезапности, какой сопровождает любой дерзкий выпад, и это становилось странно. За стремительно развивающимися событиями никто не разглядел настоящую шахматную партию между отрядом беглецов и цепными псами Пита. Не жалкое сражение за звание гроссмейстера, а битву за жизнь.

Один из Сынов Пророка, Вим, заподозрил неладное. Не иначе беглые рабы хотят обвести его вокруг пальца. Он негодующе посмотрел на Биля и Дана, но те лишь задумчиво развели руками. В этот момент кто-то из помощников сообщил, что задняя стена здания разворочена, и из нее можно сбежать на всех четырех мотоциклах. Вот она, хитрость. «Подлые рабы специально открыли ворота, делая вид, что хотят сбежать через них, — решил Вим, — а на самом деле уже приготовились отступать через черный ход». Вместе с отборными бойцами Сыны Пророка рванули на перехват, оставив баррикады перед парадным входом. Лишь пара десятков рядовых рейдеров продолжала контролировать выход на площадь. Тогда и закончились самые безумные в жизни путников четыре минуты, и темное зимнее небо разверзлось красным потоком лазера. Луч адского пламени ударил летней жарой по всей площади. Изначально тонкий космический луч, предназначенный для аннигиляции опасных астероидов, теперь разошелся на значительное пространство благодаря дисперсии атмосферы и толстому слою снежных облаков. И сила его тоже рассеялась равномерно. Лазер не выжигал любого, попавшегося на его пути, а стремительно нагревал. Сидящими на баррикадах псами овладела паника. Не догадываясь о существовании космического корабля, они приняли его выстрел за знак свыше, за Апокалипсис, о котором так рьяно предупреждал Пророк. Вот оно, Третье пришествие Всевышнего, испепеляющее все живое, вот она, сошедшая на земную твердь преисподняя.