Андрей Умин – Мехасфера: Ковчег (страница 49)

— Ждите гостей, — сказал в рацию Альфа. — Они могут подняться по лестнице.

Эхо услышал это, когда рядом с ним уже стоял Пуно. Тот передал записку и побежал проведать Лиму. Даже в такой во всех смыслах жаркой, наполненной ужасом обстановке он не забывал о любимой. Но в очередной раз она ответила ему холодным безразличием глаз, скрывавших неведомую ему душевную бурю внутри.

— Где Куско? — хлестнула его.

— Остался внизу, — растерянно ответил Пуно. — Я тебя защищу не хуже.

— Спасибо, но я сама в состоянии.

Готовая разрыдаться, она резко отвернулась, чтобы парень не заметил перемену в ее глазах, и последнее, что он в ту минуту увидел, — строгое и равнодушное девичье лицо, на котором не дрогнул ни один мускул. По крайней мере пока они смотрели друг на друга. А потом она направилась в коридор, делая вид, что собирает припасы, и из ее глаз двумя неудержимыми потоками хлынули слезы.

Расстроенный Пуно зашагал к лестнице. Он терял смысл жизни, но умирать ему хотелось еще меньше, чем страдать от безответной любви. В любом случае, как бы Лима ни относилась к нему, пока она жива, пока жива память о ней, он хотел бороться. Иной человек смирился бы и склонил голову на радость врагу, но Пуно только озлобился. Его запертые в сжатом сердце эмоции давили изнутри все сильнее, и хотелось их куда-то выплеснуть. Сделать кому-то так же больно, как было ему. Навредить не хорошему человеку, разумеется, а только плохому, благо таких вокруг было подавляющее большинство. Целая сотня рейдеров лезла сейчас в здание с разных сторон. Одни поднимались по лестнице на десятый этаж, другие пробирались через подвальные помещения и готовились подорвать лифт. Короче говоря, достойных целей для выплеска злобы было хоть отбавляй. Пуно гневно заряжал дробовик. Каждый патрон он вставлял резко и с силой, будто пытался сделать больно даже оружию. Он просто кипел.

Наконец на лестнице парень заметил движение. Он хладнокровно стоял посреди коридора, прямо напротив заваленного столами пролета, и ждал, когда враг подойдет ближе. Заметившие его цепные псы поначалу не могли понять, кто это такой. Если свой, то почему он молчит? А если враг, то почему не стреляет? В замешательстве они подошли вплотную к столам и даже начали их раздвигать. В этот момент и взорвался кипящий чан эмоций в груди Пуно. Он с эпической, почти библейской озлобленностью начал сеять смертоносную дробь в грешные тела врагов. Столы разлетались в щепки, и вместе с тем добрый десяток рейдеров Пита отправился в лучший мир. В лучший, потому что даже слепящий нескончаемыми кострами ад тускнел на фоне кошмарной Пустоши. Он был холодным по сравнению с радиационной летней жарой, подернутой песчаными вихрями самума из преисподней южных широт. Так что Пуно делал доброе дело, если рассудить. Он избавлял грешников от мучений и давал им шанс отдохнуть в вечном кипении серных котлов, которыми запугивал жителей города сам Пророк. А оказалось, что пугать нечем. Все, чем он пугал горожан, и так было частью их жизни, и хуже стать уже не могло. Но люди слушали и боялись, держались своего старца, а с ним и всех тех идущих с ним в комплекте кошмаров, от которых он их якобы защищал.

Пуно расстрелял все патроны и теперь медленно пятился по длинному коридору. Понесшие потери враги начали пролезать через завалы, и парень понял, насколько близко подкралась его смерть. Развернуться спиной к судьбе и трусливо рвануть к лифту означало упасть в глазах Лимы. А зачем жить без ее уважения? Пусть лучше его убьют на ее глазах. Может, тогда ее ледяное сердце растает. Плевать. Пятясь, он подхватил с пола какой-то предмет и швырнул его прямо в голову первому выбежавшему с лестницы псу. Тот не успел увернуться и с криком свалился на пол. Остальные враги оказались более осторожными и быстро рассредоточились по коридору, взяв Пуно на прицел. Вот он, конец.

— Не стрелять! — закричал один из цепных. — Палата Пророка в зоне видимости.

Мало кто из семидесяти тысяч горожан видел Пророка лично в его защищенном жилище, однако среди атакующих оказался один такой рейдер, занимавший какое-то высокое место в иерархии псов. Он и спас Пуно от смерти, запретив вести огонь в опасной близости от идола Пита. Дюжина вооруженных громил медленно кралась по коридору, пока трясущийся от страха краснокожий отступал назад. С удивлением для себя он обнаружил, что даже смирение перед смертью не позволяет встретить ее хладнокровно. Подсознание не обманешь, оно всегда оказывается сильнее и пытается дать взбучку падшему телу, запускает переживания, активирует нервные окончания. Рождает гамму чувств, в совокупности становящихся страхом.

Пуно добрался до того места, где коридор расширялся между палатой Пророка и лифтом. Первая волна шока прошла, и он услышал, как Эхо говорит с кем-то по рации.

— Корабль вышел на связь! — выбегая в коридор, радостно выкрикнула Лима, но сразу похолодела, как только поняла, что смотрит на Пуно. А потом и вовсе оцепенела — в двадцати метрах затаился отряд врагов.

— Они боятся ранить Пророка, — шепнул ей парень.

Лима быстро сообразила, что к чему, и метнулась к ящику с полезными вещами, которые она насобирала в соседних комнатах. Она схватила гранату, демонстративно вышла с ней на середину коридора и выдернула чеку. От агонизирующего тела Пророка ее отделяло всего несколько метров.

— А ну назад! Иначе я ее отпущу, и ваш старик отправится на тот свет! — как смогла, объяснила она.

Толпа рейдеров дрогнула и отступила.

Эхо в этот момент зачитывал написанный полковником текст в микрофон. Пуно не успел к началу сеанса связи, но теперь отчетливо слышал каждое слово морпеха. Тот сообщал о местонахождении выжившего отряда и кратко обрисовывал новый маршрут похода. Все звучало так просто, будто отряд не находился в осаде тысяч озлобленных горожан. Пуно даже представить не мог, как они выберутся из этого здания, а потом и из города. Он начал немного догадываться, когда услышал просьбу Эхо об ударе лазером по координатам ближайшей городской площади.

— …недолго, десять секунд. Никто не должен погибнуть.

Эхо закончил вещание и с облегчением откинулся на спинку стула. Его прошибло несколько литров пота. Кожаная броня лоснилась, как после погружения в воду. Еще никогда в жизни сержант не получал столь важного для человечества задания. Для марсианского человечества, разумеется, единственного цивилизованного. Все неудачные попытки связи с Кораблем остались позади. Тремор мешал настраивать нужную частоту этого странного аналогового прибора. На цифровом работалось бы гораздо легче, но на Земле цифровые приборы выжигали солнечные вспышки, поэтому последним поколениям еще не до конца деградировавших народов пришлось спешно придумывать ноу-хау — аналоговые, ламповые устройства.

Но Эхо слишком устал, чтобы по достоинству оценить коварство колеса времени.

Едва держась на ногах, с чувством выполненного долга перед всем человечеством, словно победитель Олимпийских игр, проводимых в недрах самой высокой марсианской горы, он торжественно шел к коридору. Нет, даже плыл. Как в невесомости, он левитировал по соседней с Пророком комнате. И только странная поза Лимы с зажатой в руке гранатой намекала на непосредственную опасность. Он вышел из комнаты, обернулся и увидел, притаившихся в конце коридора рейдеров.

На первом этаже разгоралась новая схватка. Первая отраженная атака с лестницы сменилась второй — из подвала. Морпехи видели план здания, но досконально изучить его не успели, а может быть, просто не обратили внимания на маленький проход в углу холла, ведущий к подземным сооружениям. Оттуда и высыпали, как крысы, цепные псы. Цепные крысы — такое название больше им шло.

Настоящие обученные машины для убийства Альфа и Чарли моментально разделались с потерявшими всякий рассудок врагами. Это рядом с больными и нищими рейдеры казались сильными и отважными. Но по сравнению с отрядом специального назначения марсианских, мать его, сил обороны они выглядели как заигравшиеся в солдатики недотепы. Отсутствие в прошлом сильных противников расхолодило цепных псов, а бесконтрольное использовании химии и виртов лишь усугубило этот процесс. Вояки из них были так себе — вроде массовки из старых фильмов про звездные войны.

Настоящая жара наступила с началом третьей атаки. Самые озверевшие из всех псов, словно сорвавшиеся с цепи хищники, ворвались через шахту лифта. Все из того же подвала, только более изощренно. Они взорвали нижнюю конструкцию подъемного механизма, и кабина провалилась вниз. Прямиком из получившейся полости, как тараканы после санобработки, поползли враги. Один из них даже тащил на себе огнемет и, как только представилась возможность, обдал струей напалма весь холл первого этажа. А что? Пророк находился на безопасном отдалении, а стены здания покрывал толстый слой асбеста, поэтому внезапный и быстрый пожар ему не грозил. Это сам Пророк придумал отделать огнезащитным материалом резиденцию в городе психопатов всех мастей, в том числе поджигателей. Теперь они с радостью жгли все вокруг, не опасаясь задеть своего идола.

Огонь прошипел в опасной близости от мотоциклов, лишь на долю секунды поглотив их жарким объятием.