Андрей Умин – Мехасфера: Ковчег (страница 52)

Второй план Юраса тоже затрещал по швам, когда Матфей смог невредимым вернуться с водоочистной станции, хотя по замыслу самопровозглашенного вождя его должны были укокошить дикси. Но старик не отказывался от задуманного и даже исхитрился отправить врага за водой уже после того, как состоялась первая атака на лагерь. Опаснее ситуации не придумаешь, но Матфей вновь вернулся живым, хотя и сильно потрепанным. Досадные сбои в идеально составленных планах Юраса повторялись снова и снова, потому как Матфей теперь все чаще мелькал перед ним и раздражал как бельмо на глазу. Морпехи оценили его храбрость и поставили охранять лагерь, а ведь только самым сильным и по-хорошему изворотливым инкам выпадала эта честь. Из-за частых атак мутантов приходилось ставить в дежурство все больше крепких ребят. Освобожденные таким образом от каторги воины смогли нормально вздохнуть, но и скорость работы от этого пострадала.

— А куда теперь спешить? — разводил руками Браво. — Через полный каннибалов лес нам к Архангельску все равно не прорваться. Плакало наше спасение.

— К ним бы с тыла зайти, — вздыхал Фокстрот. — Раз уж вся их армия тут. Значит, с другой стороны у них теперь брешь в защите.

— Был бы жив наш отряд… — Подполковник хотел швырнуть об стену свой автомат, но на середине фразы передумал психовать и закончил ее совсем грустным тоном, не сумев как следует взорваться, вспылить.

Недооценка врага в первые дни атаки едва не приговорила морпехов к быстрой и очень болезненной смерти. Вопреки их ожиданиям натиск противника с каждым днем нарастал, и к пятнадцатому ноября мутанты едва не прорвались в лагерь. Тогда всех спасла самоотверженность Матфея, уже знавшего, как противостоять этим тварям. Получив опыт борьбы с ними во время походов к водоочистной станции, он взял на себя несколько самых опасных мутантов и отвлекал их, бегая вокруг лагеря, пока марсиане спешно латали стену. Он уловил некоторые особенности их поведения, к которым можно было приноровиться. Ловкий помощник Инки без труда уворачивался от мощных ударов и показывал богатырскую силу, когда от этих ударов увернуться уже было нельзя. Обладая куда более слабым, чем у дикси, скелетом, он благодаря смекалке и боевой хитрости мог спокойно бороться с ними один на один. Издалека такая стычка походила на поединок быстрого и легкого боксера с перекачанным стероидами тяжеловесом. Жаль, никто не успел насладиться этим зрелищем. Как только опасность прорыва обороны миновала и стены лагеря восстановили, морпехи позвали своего лучшего инка назад. Под заградительным огнем лазеров он добежал до спущенной со стены веревки и спасся от очередной неминуемой смерти.

Юрас от злости даже сломал свою палку, служившую ему посохом. Не желая видеть, как солдаты воздают Матфею почести, он скрылся в глубинах лагеря, чтобы поскорее найти себе новую палку. Какой злодей без посоха, ведь так?

Подготовка ракеты затормозилась еще больше после того, как семнадцатого ноября до Плесецка добрались берги. Тяжелая артиллерия и штурмовые тараны каннибалов в одном лице вернулись из долгого похода на запад и достаточно изголодались по концентрированному урану, чтобы снова налиться звериной злобой. Обычные мутировавшие медведи, хотя и выглядят так же, как берлоги, никогда не выходят на тропу войны, если их не атаковать. Шестилапые таежные гиганты питаются падалью и древесной корой, впитавшей атмосферную радиацию. Они не нападают на других обитателей Пустоши — когтерогов и волкогавов — и уж тем более держатся подальше от самых свирепых исчадий Земли — клыков смерти, вызывающих у всех трепет одним своим рыком, одним только запахом скорой и мучительной смерти. Берлоги так и остались бы безобидными великанами типа мамонтов или диплодоков, но падкие до непотребства дикси научились их приручать, раскрыли в них самые чудовищные инстинкты. Любовь бергов к радиации помогла сроднить два биологических вида, и теперь шестилапые и двуногие мутанты вошли в симбиоз. Если даже в человеке легко развить звериные чувства, то в животных и подавно.

— Что это за твари?! — ужасался Фокстрот, едва удерживаясь на частоколе.

Один из мутировавших медведей преодолел все заградительные барьеры и теперь долбился о стену, как таран о ворота средневекового замка. Он хотел добраться до ближайшего экзоскелета.

— Разряжай в него лазер! — кричал подполковник. — У тебя пушка усиленной модификации. Не жалей заряда!

— Скоро мы останемся безоружны.

— Плевать! Надо сначала отбиться, а потом уже посчитаем потери.

Фокстрот выставил мощность своего ружья на максимум и прожог саму материю пространства перед собой. Яркий луч отразился в багровом небе молнией без туч и грозы. Толстая кожаная броня мутанта не выдержала такой концентрации температур и оплавилась, как кусок масла под раскаленным ножом. Над лагерем разлетелся чудовищный рев умирающего животного. Через его горло вырывался весь объем воздуха исполинских легких. Берлог бросился обратно к лесу в предсмертном порыве сбежать от лазерного луча, но в нем уже дымилась сквозная дыра. Из раны животного не пролилось ни капли крови, и морпех даже не сразу понял, задел он зверя или нет, но по выходящему из отверстия в груди черному дыму стало понятно, что животное обречено. Пробитые адским лучом сосуды и артерии сразу же запеклись, остановив циркуляцию крови в организме. Несколько метров берг пробежал с оскалом страха на морде, но шок быстро прошел, и вся его полуторатонная туша задергалась в смертельных конвульсиях. На этом закончилась пятнадцатая по счету атака дикси.

Несколько волн берлогов хорошо потрепали периметр лагеря и особенно шаткие здания, между которыми тянулся спешно построенный частокол. Морпехи могли латать только небольшие участки стен и уж никак не успевали восстановить за одну ночь целые дома.

Фокстрот покачал головой:

— Мой лазер на нуле.

— Зато ты отбил атаку, капитан, — похвалил его Браво.

— Но что мы будем делать завтра?

— Поживем, увидим, — вздохнул командир. — Поживем, увидим.

Они приходили в себя после чудом отбитой атаки и пытались понять, как продержаться до следующего вечера. Теперь вся их жизнь состояла из таких отчаянных бросков изо дня в день. К ним подошел Оскар.

— Деревянный частокол легко восстановить, но здание за ночь мы не отстроим, — сказал он. — И даже если отстроим, то подойдем к новому штурму полностью обессиленными.

— Нельзя так, — согласился Браво. — Мы должны отдыхать.

— Вот и я о том же, — развернул свою последнюю жвачку ученый. — А эти твари только и добиваются, чтобы мы ослабли. Они подлые и хитрые, как те марсианские черви, сэр.

— Как черви? — удивился Браво. — Но у тех примитивных организмов даже мозга не было.

— Зато вспомните, как слаженно они действовали! Эволюция не всегда полагается на мозг. Я считаю, здесь тот же случай.

— Может, и так, — пожал плечами командир.

— Доставить бы одного дикси на Марс, для опытов, — замечтался Оскар, но быстро осекся. — Хотя нам ведь туда теперь путь заказан. Без семян мы станем врагами народа.

— Это точно, — вздохнул Фокстрот.

Трое морпехов общались посреди дымящихся стен лагеря и жевали остатки тонизирующих жвачек. Вокруг мелькали лица солдат и инков, занятых одной на всех задачей. Только вот краснокожие еще не знали, что их обманывают.

— Но теперь мы даже взлететь не сможем, — продолжил ученый.

— Черт бы побрал этих мутантов, — выругался Фокстрот.

— Так что будем делать, сэр? — Оскар посмотрел в глаза Браво. — Мы даже ренегатами толком стать не смогли. Предали человечество, а толку ноль.

— Тише! — рявкнул командир и, подойдя к ученому ближе, взял того за грудки. — Если краснокожие тебя услышат, мы не доживем даже до завтрашнего дня.

— А что толку? — невозмутимо спросил солдат.

— Не знаю. — Командир опустил руки и отошел назад. — Надо убираться отсюда.

Фокстрот выплюнул опостылевшую жвачку и переступил с ноги на ногу.

— Здесь хотя бы стены защищают, — сказал он. — А там, в тайге? Без шансов. Надо сидеть тут и думать, как запустить эту крошку. — Он показал на краснеющую под северным сиянием ракету. Топливо с завода медленно наполняло ее вычищенные баки и не могло помочь в защите от мутантов.

Следующие десять дней давление дикси усиливалось. Они начали прорываться в лагерь и убивать беззащитных инков. Поначалу визиты их были короткими — разряд лазера в спину или очередь из автомата в лоб быстро заканчивали прорыв, но со своей задачей эти твари справлялись. Краснокожих и марсиан захватывал одинаковый ужас, однако заблуждение инков о скором прибытии семян хоть как-то спасало их от тотального сумасшествия. С каждой новой потерей соплеменников они вынуждены были работать все больше и больше, чтобы заполнять образовавшиеся трудовые бреши. Из-за этого у них быстрее заканчивались силы и оставалось еще меньше шансов выжить при очередном прорыве каннибалов на космодром. Замкнутый круг. Все сильнее затягивалась петля на надломленной шее племени, и один только Юрас оставался спокоен и непоколебим. Он единственный из всех — инков и марсиан — безболезненно пережил перестройку мышления на звериный лад. А может, там и перестраиваться было нечему.

В конце ноября стали сдавать морпехи. Мясо поверженного в середине месяца берлога быстро закончилось, а гнилые сухожилия каннибалов никто в здравом уме есть бы не стал. Возможностей для охоты на двугорбых оленей тоже не оставалось — в тайге охота теперь велась на людей. И вот очередная атака двух десятков дикси и четырех берлогов увенчалась успехом в том смысле, что они разрушили еще один из встроенных в защитную стену домов, набросились на застрявшего в обломках солдата и разорвали его на куски. От последующей картины у марсиан и инков глаза полезли на лоб. С ужасом для себя они поняли, что экзоскелеты являются главной целью мутантов. Ячейки концентрированного урана из ядерных двигателей привлекают их гораздо больше простой человеческой плоти.