Андрей Умин – Мехасфера: Ковчег (страница 36)
Чарли немного остыл и стал медленно разжимать горло девушки.
— Да, сэр.
Он отступил назад, не отрывая взгляда от пытавшейся откашляться Лимы. Только теперь Куско подошел к ней и дернул ее за руку. Никаких споров с Чарли, никакого выяснения отношений. Даже никакой заботы о будущей жене. И схватил он ее почти так же грубо, как майор.
— Какой план? — спросил он у Альфы.
— Осмотримся для начала, — мудро заключил полковник.
Группа из двенадцати путников двинулась через площадь. По обеим сторонам от них стояли самодельные жилища люмпенов — сложенные, как карточные домики, из кусков пластика и плексигласа, скрепленные цепями. Через реку, на соседнем острове, возвышался коптящий завод по выпуску этих самых цепей и прочих примитивных изделий. Черную металлургию невозможно перепутать ни с какой другой. Весь чертов остров по левую руку от входа в крепость покрывали раковые опухоли производств и метастазы ревущих конвейеров. Нижнюю его часть перекрывали ближайшие к площади здания, но верхушки заводов нависали над ними черной пастью готового к броску каннибала.
Путникам открылись пугающие масштабы города. Он стоял на трех островах, каждому из которых отводилась своя особая роль. На главном острове жили отбросы некогда величественной планеты, они торговали на маленьких рынках и пьянствовали в отвратительного вида борделях. На юго-западе, по другую сторону канала, производились стальные конструкции, двигатели внутреннего сгорания и всяческие цепи — для мотоциклов, приводов и бензопил. Третий остров, на северо-западе от первого, отводился под развлечения. Расклеенные всюду афиши рекламировали зимний сезон гладиаторских сражений. Вход туда ничего не стоил, и разрешалось делать ставки на понравившегося тебе раба. Можно было даже выставлять на бой своих собственных — было бы желание. На разогреве перед битвами на арене планировались гонки на мотоциклах. «Лучшее зрелище на всей Пустоши! Двухколесные бестии из стали, двигателей и цепей, рожденные прямо во чреве Пита!»
Городская жизнь могла бы захватывать дух, не будь такой пугающей и гротескной. Всюду сновали отморозки с оружием, грабили и убивали прямо на глазах у других горожан, а охрана никак на это не реагировала. В отсутствие всяких законов действовал только один — плати за удовольствия или сдохни. Был еще третий вариант — уйти и слоняться по Пустоши, как сотни сошедших с ума изгоев, вынужденных доживать свои дни без пищи, воды и химии в надежде, что им улыбнется удача и получится подстрелить кого-нибудь с ценным хабаром. Тогда они проживут на несколько дней дольше и смогут поиметь на одну женщину больше, чтобы цикл смертей и рождений не прерывался даже в таком испорченном и загрязненном мире. Великая романтика Пустоши, чтоб ее.
Город, как муравейник, петлял многочисленными дорожками и проходами между обвалившихся зданий. Они громоздились друг на друге, как сброшенные в одну выгребную яму скелеты с пустыми глазницами. От домов остались лишь несущие каркасы, торчащие из земли, словно кости древнего динозавра на выставке, собранные воедино и висящие в воздухе благодаря силе стальных цепей. Весь город — настоящий музей древности, а его здания — экспонаты в коллекции потерянного прошлого, настоящего и будущего. Вопреки логике Пит продолжал жить и давать жизнь многим людям в своей особой реальности, где все самое невероятное и безумное на самом деле уже произошло.
В узких улочках было не протолкнуться от мусора, грязи и человеческих испражнений, а широкие улицы пестрели лавками местных торговцев. Торговля во все времена оставалась главным двигателем прогресса, а теперь стала главной витриной упадка — продавались те вещи, которыми тысячу лет назад побрезговали бы даже бездомные у помойки. Никаких новых товаров, никакой нормальной еды. Даже вода в желтых бутылках торговцев могла убить за несколько дней. Но куда деваться умирающему от жажды путнику, испытывающему дефицит киловатт? Одичавшие бездомные торговались за каждый лишний глоток, за каждый обрывок некогда чистой одежды — лохмотья, пережившие уже добрый десяток владельцев. Продавались даже камни необычной формы, обломки зданий, заточки из чьих-то костей по ничтожно низкой цене. Единственное, чего было впрок, — оружие. Оно валялось на каждом шагу, ржавое, гнилое, с застрявшими в затворе гильзами и разорванными стволами. Наиболее уцелевшее и очищенное от ржавчины уходило за пару глотков воды. Завод на южном острове производил средства умерщвления с какой-то невероятно высокой скоростью. Каждый бездомный носил с собой по стволу. У людей не было крова и еды, из одежды ничего, кроме трусов, но из них обязательно торчал пистолет. В такой обстановке все до единого жители Пита превращались в рейдеров, ведь отобрать что-то силой мог даже ребенок, хладнокровно наставивший на тебя ствол. В воздухе помимо привычного всем жителям Пустоши блевотного запаха гари стоял резкий пороховой дух. Тут и там слышались выстрелы, люди развлекали себя как могли.
По самым широким улицам, разбивая ветхие торговые лавки, гоняли мотоциклисты — некое подобие среднего класса. Они носили кожаную броню с увесистыми стальными пластинами и редкую в этих краях обувь, имели собственный транспорт и даже работу, единственно возможную в этом пропащем городе, — числились цепными псами, и весь Пит был в их руках, являлся их вотчиной. Они подчинялись только главарям и для устрашения крепили к своим мотоциклам засохшие лошадиные головы. Выглядело это дико, но эффект производило отличный. В брошенном на самосъедение мире официальная власть не могла быть какой-то иной.
Двенадцать путников, двенадцать апостолов лучшей жизни прошли главную площадь города и уткнулись в расходящиеся веером улицы. Шесть инков с нормальным для этих мест цветом кожи и шесть завернутых в серые балахоны «рабов» не могли не привлекать внимания одиночек, бесцельно слоняющихся по городу. Даже патрульные рейдеры окидывали их подозрительными взглядами. В мире, где главным врагом человека был другой человек, такая большая и, главное, сплоченная группа представляла собой особую угрозу и вызывала страх. Перебравшие с дозой химии или временем в виртах бездомные пугливо прятались в темных глазницах домов.
— Черт подери, — сетовал Чарли, не снимая капюшона. — На Марсе никто не знал, что город так заселен. Спасибо пыхтящим заводам, из-за них с орбиты ничего толком не видно. Как остаться незамеченными на глазах стольких людей?
— Мы привлекаем слишком много внимания, — продолжил мысль майора полковник. — Нам бы только найти радиостанцию и подать сигнал. А уже выбраться будет просто. Смотрите, сколько кругом мотоциклов.
— Здешнего производства, — подтвердил Эхо. — Я заметил на соседнем острове моторный завод. Ну и цепей у них тоже много. Нигде не видел так много работающих бензопил.
Мимо них пробежали несколько детей со шлемами виртуальной реальности на головах и включенными маленькими бензопилами в руках. Самые подлые и коварные создания эволюции — малолетки — весело размахивали режущими воздух цепями, представляя, как кромсают кого-то в своем воспаленном воображении.
— Это и есть вирты, о которых говорил торговец? — спросил Куско про шлемы.
— Ага, похоже на то, — ответил один из закутанных в балахон морпехов.
На первой же торговой улице отряд смог детально разглядеть эти самые вирты. Хорошо обставленная лавка преуспевающего торговца могла похвастаться целой россыпью ярких шлемов. Цена у них была запредельная.
— Пятьдесят килокалорий, и он ваш, — улыбнулся хозяин. — Либо отдам за раба. Там целых десять часов заряда.
Путники лишь покосились на него, стараясь не вступать в разговор и вообще не привлекать к своим персонам внимание.
— В этом безумном мире просто не выжить без вирта! — неслось им вслед. — Не пугайтесь цены, у меня самое лучшее качество! Если вам оплавит синапсы каким-то дешевым шлемом, не жалуйтесь.
Его голос растворился в общем гаме улицы, где на каждого потенциального покупателя приходилось сразу по десять отчаянных продавцов. Далеко позади, на пустыре, послышался хруст костей от прикосновения бензопилы и смертельный крик одного из лежащих там бездомных, попавших под горячую руку игравших в виртуальной реальности малолеток. Жизнь здесь утекала своим чередом.
После получаса шараханья по городским улицам путники нашли, что искали. Из развешенных по всему Питу динамиков послышался голос Пророка.
— Дети мои! — неслось из-под крыш почти каждого уцелевшего дома. — Я рад, что вы продолжаете нести крест страданий вместе со мной. Только благодаря нашей сплоченности мы можем выстоять в этом суровом мире…
Ловя трескучие звуки проповеди, морпехи заметили маленькие динамики, висящие незаметными птичьими гнездами под карнизами некоторых домов. Оставалось понять, где находится главная радиостанция. Скорее всего, в каком-то очень охраняемом месте.
— День и ночь я молю Всевышнего, чтобы он продолжал дарить нам чудеса вирта и райское наслаждение химгаляторов, — продолжал выступление Пророк. — Но без вашей поддержки у меня ничего бы не вышло. Да, да. Каждый из вас является соавтором нашего маленького райского уголка на просторах кровавой Пустоши. Ваши налоги и ваша кровь идут на благо нашего процветающего оазиса посреди ада, спущенного сюда за грехи наших отцов.