Андрей Умин – Мехасфера: Ковчег (страница 20)

Отряд двигался по тропе, практически незаметной на первый взгляд. Вроде бы лес без единого намека на цивилизацию, но под налетом пятисот лет хаоса, словно под толстым слоем пыли, он таил в себе следы старой асфальтированной дороги. Асфальта, разумеется, не осталось, но деревья в этом месте росли чуть дальше друг от друга, чем в среднем по лесу. Где-то два метра вместо полутора. У растений тоже есть генная память. Когда-то давно две части леса разделяли тридцать метров, занятые двухполосной трассой с обочиной, но потом цивилизация сгинула, а с ней и инфраструктура. Деревья стали расти все ближе, а когда от асфальта осталось одно только воспоминание, полностью поглотили пронизавший лес шрам, оставив лишь крохотную улику в виде непривычно широкого пустого пространства. Эти два метра тоже могли зарасти, но климат и радиация больше не давали лесам продохнуть, не позволяли появляться на свет новым деревьям. Во многих частях Великой пустоши «легкие Земли́» давно уже выродились, уменьшив и без того низкие шансы на выживание тем обитателям мира, что пытались дышать кислородом.

Редкие листья, нагло решившие вырасти этим летом, уже валялись на потрескавшейся земле. Несмотря на обилие влаги, на поверхности она не задерживалась, уходила куда-то вниз, будто все внутренности планеты были давно опустошены. Порой дождь мог лить целый месяц, но проходило несколько часов и поверхность под ногами вновь покрывалась трещинами — признак крайней жажды. Полный радиации кислотный дождь был уже не тем милым и романтичным явлением, каким видели его люди тысячу лет назад.

Бурдюки инков и фляги морпехов постукивали по их ногам, и плещущаяся внутри живительная влага тщетно пыталась воссоединиться с матерью-природой, напоить ее, спасти от сухой смерти… хотя бы на один день.

По сложной, труднопроходимой из-за колючих растений тропе приходилось двигаться очень медленно. К наступлению ночи отряд отошел от реки на жалкие десять километров. До преодоления необходимого расстояния было еще далеко, но полковник решил не начинать долгий и наверняка изнуряющий поход с измождения отряда, а потому объявил привал на ночь. Небольшая прогалина между соснами оказалась лучшим местом для остановки. Лошадей привязали с западной стороны — по направлению движения каравана, а вездеходы оставили позади, перегородив ими тропу, по которой сюда пришли. С северной стороны поляны лежал ствол огромного поваленного дерева, судя по виду, древнего. Радиация изменила гены бактерий, ответственных за переработку древесины, — теперь они поедали сами себя, прямо как некоторые заводы, и деревья перестали гнить. Мир вернулся к каменноугольной эре, что в конечном итоге защитило привал путешественников с севера. У ствола-переростка и решили устроить ночлег.

Экзоскелеты имели функцию обогрева, потому морпехи не ставили палаток. Инкам же пришлось обходиться двумя-тремя слоями шкур. После короткого ужина морпехи установили радиостанцию дальнего действия, чтобы связаться с лагерем.

— Вызвать Корабль? — спросил Дельта. — Через него сигнал пойдет чище.

— Побереги батареи, — ответил Альфа. — До лагеря тут не больше тридцати километров. Свяжемся по прямой.

Большая и похожая на подсолнух антенна на вышке лагеря инков сразу поймала сигнал из леса, и две группы морпехов поприветствовали друг друга. Они обменялись парой дежурных фраз и договорились повторить контакт на следующий день.

— Вас понял, — проговорил Браво. — Не забывайте каждый день выходить на связь.

Альфа держал микрофон встроенной в шлем гарнитуры у рта. Чтобы не тратить батарею экзоскелета на усиление сигнала, он нагибался как можно ближе к радиостанции.

— Когда отойдем далеко, сигнал перестанет проходить напрямую. Придется связываться через Корабль — он сыграет роль ретранслятора. Такая возможность будет где-то с час в день, пока он пролетает над нашими широтами.

— Хорошо, следующий сеанс связи уже через Корабль. Конец связи.

Радиостанцию погрузили обратно на вездеход. Все обязательные церемонии наконец были исполнены, и этот долгий, самый непривычный первый день путешествия следовало заканчивать. Морпехи выбрали порядок дежурства и уже собрались привязать цепь инков между деревьями, как кто-то из марсиан включил свой фонарик. Тонкий луч света разогнал сгущающуюся тьму, как огонь разгоняет кишащих в воздухе насекомых.

— Нет, стойте! — тихо прошипела Лима, но ее шепот отозвался пугающим эхом в молчащем лесу.

— Думаешь, хищники бросятся на свет? — не понял Дельта. — Они должны, наоборот, бояться его.

— Тут не только хищники! — возразила девушка.

— Она права, — подскочил к ним Пуно, вызвав приступ ненависти у Куско. — Скажи им, что мы увидели на том берегу.

Жених схватил невесту за руку, и она замешкалась.

— Я… я не знаю. Я не уверена. — Грубая сила заставила Лиму замолчать.

Удивленные взгляды уставились на них со всех сторон, и даже в сумраке Пуно чувствовал себя неуютно, голо, на него накатывал страх толпы. Хорошо бы вернуться в игру с завязанными глазами, когда не видишь окружающих тебя людей, когда чувствуешь только собственное тело и… и присутствие одной-единственной девушки.

— Мне кажется, на том берегу реки были дикси, — наконец отважился Пуно.

— Правда? — усомнился Куско. — Кто-нибудь еще их видел?

В ответ тишина. Морпехи уже начинали нервничать, не желая участвовать в разборках примитивных существ.

— Подростковое воображение, — будущий вождь хмыкнул в сторону Пуно. — Не надо было идти с нами. Ты еще не дорос.

Куско не замечал, как ревность к этому пареньку заставляла его сжимать руку Лимы все крепче, пока боль не пересилила ее страх.

— Я чувствую, что они рядом! — простонала она.

Только после этого Куско заметил свое напряжение и резко отпустил ее руку.

— Простите нас за эту дурацкую сцену, — извинился он перед пришельцами, толкнул девушку и как можно тише прорычал ей в лицо: — Ты выставляешь меня на посмешище!

Морпехи махнули рукой, не вникая в спор туземцев. Пусть краснокожие разбираются сами и не вовлекают в свои проблемы черно-белых людей. Связывающую инков цепь крепко привязали между двумя деревьями и поставили часового, чтобы пленники не разбежались, будучи всего в одном дне пути от своего лагеря. Пусть у них не было аэрозолей от радиации, но это вряд ли бы удержало недоразвитых краснокожих от возвращения домой через смертельные воды реки. Так считали морпехи. И с полным осознанием своего интеллектуального превосходства принялись укладываться на ночлег. Раз инки живут отсталым племенным строем, значит, они тупы. Раз они тупы, то необязательно верить в их сказки.

Наказание за беспечность последовало незамедлительно. Через десять минут после спора черные тучи — пособники всякого зла — закрыли плотным саваном бдящую за миром луну. Оставшись без ее заботливого присмотра, люди сразу почувствовали пугающий холод. Северный ветер принес с собой не только мороз, но и запах страданий, пропитанный смертью невинных жертв, чья кровь теперь гнила в жилах дикси. Ходячие кладбища сотен съеденных заживо источали омерзительное зловоние. Оно оказалось настолько тлетворным, что не позволило поднявшемуся по тревоге отряду приготовиться к нападению, а скорее наоборот, усилило его замешательство.

Единственное, что успел командир, это выкрикнуть: «Занять оборону!» — но как именно строиться и с какой стороны ожидать атаки, никто не знал. Только выращенные за годы тренировок в марсианской военной школе инстинкты позволили морпехам отразить первую волну нападения. Кромешную черноту пронзил десяток лучей фонариков, и в нарезке света и тьмы, как на порвавшейся на высокой скорости кинопленке, замелькали бесцветные тела дикси. Вонючие каннибалы разгонялись и прыгали через поваленное дерево с ловкостью олимпийских атлетов. На их головах не было приборов ночного видения, ничего, кроме лысин и красных угольков глаз, но твари безошибочно определяли, куда нападать. Двое солдат не успели надеть шлемы с ПНВ и оказались быстро окружены. На них повисло сразу несколько дикси. Раскрыв жуткие пасти с кровоточащими гнойниками и язвами, они пытались пробиться через переплетение стальных мускул экзоскелетов. Остальные восемь морпехов сумели занять оборону и открыли кучный огонь, но, в отличие от мишеней во время стрельб в марсианской военной школе, теперешние цели двигались хаотично, непредсказуемо даже для алгоритмов прицеливания на щитках шлемов. На стеклах перед глазами солдат вырисовывался прицел с направлением движения противника, но врагов оказалось так много, что фокусироваться на каком-то одном было сложно. Мелькающая графика на щитках только мешала. Морпехи прогнали ночной покой громовыми очередями из автоматов, попадая во все подряд. Деревья с северной и восточной стороны поляны, откуда чаще всего появлялись дикси, крошились в щепки, словно в них вонзались тысячи топоров. Некоторые сосны начали падать прямо на лагерь, как травинки после прохода газонокосилки, увеличивая и без того сильное замешательство.

— Чертова графика! — сокрушался Чарли.

— Выключить ИИ! — распорядился полковник.

Подсказки на шлемах погасли, и морпехи стали хоть что-то видеть. Их натренированные с малых лет инстинкты убийц возобладали над изначальным шоком, и дети войны наконец-то вспомнили, почему именно их выбрали из тысяч желающих полететь на Землю за семенами и спасти род человеческий от голодной смерти. Хаотичной стрельбы стало меньше. Почти все пули теперь попадали в цель — в дикси. Солдаты помнили, с какой легкостью свинец проходил сквозь тела инков, пронзая их, как горячие брызги снег, но эти смердящие твари словно носили броню, невидимый серый бронежилет, сросшийся с телом. Но магии здесь не было. Просто сама их кожа истлела и затвердела от многочисленных гнойных язв какой-то нечеловеческой гнили.